– Братан, прости! – ни о чем больше не думая, я на коленях подполз к мастифу, и обнял его большую голову. – Уний, прости, если сможешь! Это моя вина, моя! Вся эта затея сплошная авантюра! Я поторопился, пошел на поводу у эмоций! Нельзя было так делать, знаю! Риск слишком велик! Ох, чего ж теперь делать-то, а?

Конечно, пёс не научился разговаривать, стоило энергетическому телу Уния попасть в его физическую оболочку. Да что там – он ещё не один час потратит на то, чтобы научиться передвигаться незнакомым ранее образом! Но всё-таки он смог ответить. Как мог.

Поднял одну лапу, положил ее на моё плечо, и притянул к себе. Вот тут я не выдержал и разрыдался.

Глава 8

Добираться до дома пришлось на такси. Деньги – не деньги, а я сам на ногах едва держался, Уний так вообще ходить ещё не умел. Но за двойной счётчик водитель согласился заехать вглубь Стрельцового переулка ночью, и даже помог загрузить беспомощное тело мастифа в салон.

До этого, правда, нам пришлось около квартала ползти в сторону – не хотелось объяснять таксисту, почему он подбирает нас возле мёртвого тела в подворотне. Даже не буду описывать, как именно это происходило. Упомяну лишь, что всю мою верхнюю одежду после этого незапланированного ночного приключения придётся выкидывать.

Ну и водиле потом доказывать, что собаку можно в салон. Мол, он умненький, просто старый и ноги отказали на прогулке. Уний, кивни два раза. Молодец. А теперь три раза. Видите! Нет, он не обоссыт сидушки, правда же, Уний?

Можно было проще поступить. Наехать, как дворянину, статусом заставить простолюдина слушаться. Но чек тогда бы вырос не вдвое, а сразу раз в пять – все же, почему-то уверенны, что у аристо денег, как у дурака махорки! А я и так поистрепал за сегодня свой не слишком жирный бюджет. Такими темпами дойду до того, чтобы мебель из особняка продавать!

Всю дорогу до особняка Брюсов, Уний молча сопел. И смотрел в окно, не на меня. Не знаю откуда, но у меня возникло ощущение, что он на меня вовсе не злится. Даже благодарен.

Один раз только он оторвался от окна, и ткнулся мордой в плечо. А я снова чуть не разнылся, как девочка. Подумать только – столько эмоций! Подготовленный Кочевник, психотип – не придерёшься, а расклеился, как не знаю кто! Хотя, если вспомнить, Координационный Совет считал, что у меня в характере слишком много подростковой бравады и напускной жизнерадостности, за которой я прячу настоящие эмоции. Ну, может и так.

На самом деле я просто вымотался. Переговоры, наведение, перенос, который закончился так… нештатно. Но с другой стороны – Уний-то жив! Значит, можно будет со временем что-то придумать!

– Вот здесь, братан, мы и будем жить! – когда таксист уехал, я указал на темный особняк. – Деда сегодня арестовали – позже расскажу в чём тут дело – так что дом полностью в нашем распоряжении. Четыреста двадцать квадратных метров, пять спален, кабинет, гостиная и служебные помещения. Три санузла, между прочим… блин, прости, не подумав ляпнул.

Лобастая башка толкнула меня в бедро. Мол, хорош трендеть, давай показывай уже свои хоромы. А там действительно было, что показывать. Я, помню, когда здесь очнулся, долго ещё по коридорам блуждал, прежде чем все выяснил, и научился нормально ориентироваться.

– Нам бы с тобой надо как-то научиться общаться, – сказал уже в коридоре. Уний к этому моменту, всё ещё заплетаясь в слишком большом количестве ног, всё же пообвыкся в теле. Шёл, по крайней мере, почти все время сам. – Есть идея, кстати! Можно сделать несколько табличек с базовыми фразами, и ты их будешь выбирать? Да, на нашем языке, заодно никто ничего и не поймёт.

Местный-то говор, как и письменность, Унию не досталась. Знал только то, что с собой принёс. Точнее сказать, как и все стоящие в очереди переселенцы, он учил здешний язык, но так, по верхам. Чтобы была хоть какая-то база. Так что приходилось с ним говорить на родном для нас обоих языке.

Это я, занимая тело рецепиента, получил в довесок большую часть его знаний и памяти. И то не в полном объеме, кое-какие лакуны пришлось заполнять уже потом: чтением и поиском в местной сети. А вот Уния такого бонуса лишили – откуда в мозгу собаки человеческие слова и письменность?

Остановился я, когда мощные челюсти мастифа аккуратно придержали меня за штанину. О, вот и коммуникации подошли!

– Что?

Уний уселся на хвост и дважды открыл и закрыл пасть. Когда я не понял, повторил, но уже немного быстрее.

– Есть, что ли, хочешь? – дошло меня, наконец, дошло, что пёсель исполняет международный жест “ам-ам”. – Тогда нам на кухню, посмотрим, что тут есть. Мы с дедом готовим… готовили обычно сразу на несколько дней, так что должен остаться суп.

Как на собачей морде можно изобразить презрение, я не знал. Но отлично понял, что Уний продемонстрировал мне именно его. По понятным причинам. Обломавшись при переносе в другой мир практически во всем, сейчас он желал получить хоть что-то из того, что не имел никогда. Например, натуральные продукты.

Я хлопнул себя ладошкой по лбу.

– Вот я идиот! В кладовке есть окорок. Сейчас мы его с тобой попилим!

Служанка, занимавшаяся закупкой продуктов, оставила в огромном промышленном холодильнике не только окорок, но и несколько видов колбас, до которых дед был большим охотником, и даже копчённые свиные рёбрышки. Месячный запас провизии, так-то!

Не думая насколько такая пища полезна для собачьего желудка, я вывалил последние в здоровенную миску, и поставил перед земляком.

– Налетай!

Себе же пошёл разогревать рыбный суп. Накидываться тяжёлой пищей на ночь не хотелось, да и экономить теперь стоило куда активнее. Мало того, что дед, как источник средств, пропал, так ещё и прожорливое тело мастифа надо держать в порядке. И это я без упрёка, просто констатация факта. Но сегодня пусть от пуза поест. Заслужил.

Уний не набросился на еду, как какое-то животное. Сперва обнюхал рёбрышки, потом очень аккуратно ухватил кусочек и задумчиво покатал его во рту. А вот после этого манеры, если они у него и были, полетели к чертовой матери. Распробовав угощение, крупный пёс набросился на еду с такой жадностью, будто не ел уже неделю. Что, в некотором роде, было правдой. По крайней мере настоящего мяса он не пробовал никогда в жизни.

Минут через пять товарищ закончил. Обглодал каждую косточку и теперь с блаженным видом катал ее во рту, как какую-нибудь сосательную конфету.

– Так, а вот с этим осторожнее, – строго сказал я другу. – Подавишься – как я буду у тебя кость из глотки доставать? Грызть грызи, если тело требует, а вот так не балуйся. Понял?

Уний кивнул и вильнул хвостом. Я сперва умилился этому жесту, а потом меня будто кипятком ошпарило! Блин! А он так разум не утратит в зверином теле? Что, если инстинкты окажутся сильнее и вытеснят человеческое сознание?

– Ты в себе никаких изменений не чувствуешь? – спросил серьёзно. – В сторону животной натуры?

Отрицательное покачивание головой. И взгляд такой, со смешинкой. Типа я что-то забавное сказал! А откуда мне знать, как это работает, когда вместо человеческого тела, дух заселяется в собачье? Может, прежний обитатель не рад такому соседу, и яростно, как и положено хищному зверю, защищается?

Хотя… вряд ли. Пёсель так завыл, когда алкаш умер, что было понятно – он скорее захочет за ним последовать, нежели биться за территорию. В целой куче вопросов собаки на голову выше людей.

– Но если что-то почувствуешь подобное, ты мне об этом скажешь, да? – дождался очередного кивка, и продолжил. – Ладно, если наелся, можно пойти отдыхать. Или ты ещё чего-то хочешь? В туалет?

Снова отрицание. Но на всякий случай, я показал Унию, где можно выйти на улицу, чтобы сделать свои дела, после чего мы отправились в мою спальню. Там у меня был диванчик, на котором я обычно читал, он вполне габаритный, чтобы на нем с удобством расположился мастиф. Вряд ли он захочет спать в отдельной комнате – сегодня. Я бы, по крайней мере, не захотел.

Глава 9

Следующий день начался рано. Встал часов в пять утра, хотя заснул уже заполночь. То ли нервяк поднял, то ли ещё что, но, открыв глаза в рассветной серости, я понял, что больше уже не засну. И состояние ещё такое – врагу не пожелаешь! Когда день вроде только начался, а ты уже успел задолбаться.

А ведь была с вечера надежда, что молодое здоровое тело успеет за ночь отдохнуть, и проснусь я, по крайней мере, без особых последствий. Но – не судьба! И руки подрагивают, и голова болит, и мышцы ноют. Всё-таки расход энергии был слишком велик.

А вот Уний еще дрых, что называется, без задних ног. И проспит так минимум до обеда – у него сейчас как раз период адаптации к новому миру и телу. Даже завидно ему, хотя, если подумать, то завидовать как раз и нечему. Это ведь он, а не я в собачье тело попал. Без внятных перспектив выбраться.

Ладно, раз уже проснулся, надо вставать и потихоньку – чтобы не разбудить товарища – выползать из спальни. Сперва в ванную, умыться и хоть как-то привести себя в порядок. Затем на кухню – вскипятить чайник, сделать себе бутерброд с колбасой и сладкого чая, и со всем этим тащиться в кабинет. Пришла пора приниматься за дела, которых у меня теперь, с учётом вчерашних событий, было неприлично много.

А ещё позавчера казалось, что легализация в новом мире прошла без особых проблем. Бедненький, но аристократ! Есть дом, статус, у деда есть связи. Другими словами – всё, что нужно, чтобы приступить к организации процесса миграции.

По плану через несколько дней я должен был пойти волонтёрить в больницу для простолюдинов. А что, легенда-то – не подкопаешься! Сам было чуть Спасителю душу не отдал, чудесным образом исцелился, и теперь вот вроде как долги отдаю. В здешней системе верований такое только поощряется, да и объяснить легко.

А дальше уже, как говорится, дело техники. Подбираю подходящих людей, желательно с таким набором болезней, чтобы здешняя медицина от них уже гарантированно отказалась. Поджидаю нужный момент и – хоба! Ещё один земляк в Деносе. Короткий инструктаж, недолгое сопровождение, и меняю больницу. Одно-два чудесных исцеления не испортят статистику, не заставят медперсонал сделать стойку, а срастить подобные случаи сразу по десятку лечебных учреждений – это надо специально копать, зная, что искать.

Потихоньку можно было переселенцев брать в дом Брюсов. Слугами. Не сразу, чтобы подозрений не вызывать. И таким образом формировать команду, которая уже и возьмётся за обеспечение материальных благ группы – в первую волну как раз различные специалисты входили. Тот же Уний, как рассказала Эрика, подготавливался на роль… бухгалтера, кстати…

– Чёрт! – прорычал я в ладони. – Как можно было так лажануть? На самом, блин, старте! Так, всё! Успокоиться! Что я, с деньгами не смогу разобраться? Ха! Да лишь бы они были, эти деньги!

Первым делом нужно было понять, что у меня с поступлениями и обязательными расходами. А то зевну какой-нибудь взнос за что-то или налог, и лишусь, к чертовой матери, дома. С дворянами в Российской империи в этом вопросе гораздо строже обходились. Простолюдин мог и кредитные, и налоговые каникулы запросить, даже запустить процедуру банкротства и таким образом списать все долги. А вот с аристо такие штуки не прокатывали по целому ряду причин. Главными из которых было только две – честь и капитал.

Как бы подразумевалось, что у одарённых, способных оперировать энергетическими конструкциями (магию! Надо привыкать даже мысленно ее так называть!), деньги всегда имелись. Понятно, что брались они не из воздуха, а накапливались из поколения в поколение. Ну а деньги, как известно, тянутся к деньгам. Скажите, не так это работает? Да ладно!