Нет, стоит быть скромнее. Потому для себя Паша решил одеться без вызывающей и вопиющей роскоши. Он остановил свой выбор на кожаных сапогах, сером ватнике, дерматиновой кепке, затрапезных рубахе-толстовке и портках ватных – рабочего свойства, из брезента. Повертелся перед зеркалом, затем еще раз глянул в инете подборки фотографий того времени – вполне аутентично получилось. Конечно, опытный спец из НКВД или гестапо, да и любой портной может к чему-нибудь придраться – типа, пуговки незнакомые и материал странный, но это уже не переделать. Просто надо постараться не иметь дел с гестапо, да и с НКВД по первости – тоже. Свитер взял домашний, грубой такой вязки. Носки подобрал попроще, портянок запас, а вот с бельем – не удержался и взял навороченное, с кевларовой подстежкой. Влетело дорого, но захотелось чуток себя обезопасить. По рассказам Лёхи, холодное оружие в то время было в ходу. Разумеется, от удара штыком такая футболка не спасет, но вот ножиком, глядишь, и не смогут порезать. С другой стороны, футболка тусклого черного цвета с длинным рукавом особого внимания привлечь не должна была, да и труселя весьма невыразительные.

Спохватившись, Паша прикупил такие же неброские перчатки из кожзама с тем же кевларом в подкладке. Вид пейзанина в перчатках не очень вписывался в облик того времени – не носили колхозники кожаных перчаток, – но на это Паша решил наплевать. Создание легенды требовало большего времени. С другой стороны, в ватнике мог быть и не обязательно колхозник, а вообще бывший граф. После добавки пары потертых кожаных ремней для ношения штанов и про запас тему одежки Паша посчитал, в общем, законченной.

С оружием все обстояло куда сложнее. В наличии имелся только хорошенький и изящный охотничий карабин. Вещь старинная, цены немалой. Действительно – охотничье оружие для князей и графьев.

С одной стороны, после революционного раскардача и гражданской войны могло быть всякое, и пейзанин с таким ружьем был бы возможен. В принципе. А вот если серьезно подходить к вопросу, то имевшиеся 36 уникальных патрончиков, выпущенных, судя по клеймам на донцах гильз, еще в XIX веке, отнюдь не воодушевляли на подвиги. Паша отлично понимал, что такое количество боезапаса годится только в коллекцию для тонкого ценителя, но никак не для человека, собирающегося с этим оружием свою жизнь защищать. Потому и тут стоило подумать об упрощении себе житья. Перебирая информацию по оружию того времени, Павел прикидывал не только аутентичность оружия, но и его доступность, и возможность добычи патронов, и – в том числе, – безопасность возни с этим оружием сейчас, в наше время. Очень не хотелось загреметь в лапы следственных органов только потому, что разжился стволом. Поди, доказывай следакам, что это ты не сейчас собираешься ураганить с ППШ или ТТ, а имеешь целью уйти в 1941-й год, который следственным органам никак не подвластен, да и не интересен. Не поверят ведь. Да и сам бы Паштет не поверил, кабы не казус с Лёхой.

Поэтому длинноствольные махины, типа СВТ или трехлинейной «мосинки», да и маузеровского карабина Паша отмел, как до того отмел все ручные пулеметы вместе взятые. Тяжело, заметно издаля, да и в драке с парой противников уже не развернешься без привычки к этим бандурам, а ее не было. Хотя был вариант приобретения за смешные деньги итальянского пулемета Бреда в неплохом состоянии. Но и сам пулемет являлся кошмаром оружейной мысли и инженерным ужасом, да и патронов к нему взять было неоткуда, разве что ввязываться в хитрые схемы переделок и релода. Но это дело было темное и опять же грозило неприятной статьей уголовного кодекса.

Дольше Паша прикидывал возможность явки на войну с пистолетом-пулеметом. Например, Дегтярева или Шпагина. Это было соблазнительно – получить по прибытии превосходство в огневой мощи. Плюсом было то, что в принципе достать такую машинку возможно, хотя и по кусачей цене. И даже перевести ее из состояния массогабаритного макета в боевой вид. Минусами были опять же проблемы этого времени – неходовые патроны, которых нужно было много, и полицейские дела. Так уж сложилось, что автоматическое оружие у задержанного для полиции было адским грехом, и условным сроком при попадании закону в лапы отделаться не получилось бы. Такой же точки зрения придерживались и таможенники, и погранцы, и безопасники, что сильно увеличивало риск вляпаться.

А портал, как ни крути, находился на территории соседней страны. И черт его знает, сколько туда мотаться придется, пока клюнет. В итоге антикварный винтарь Паша сумел продать одному солидному человеку – достаточно известному в узких кругах коллекционеру – за дикую сумму. Впрочем, для покупателя сумма была не слишком высока – Паштет старался не зарываться, цену не задирал. А себе после всех размышлений достал неофициально охотничью курковую двустволку, потрепанную, но бодрую и ухоженную. В придачу наследники помершего охотника дали допотопную приспособу для снаряжания патронов, пару горстей пыжей (из старого валенка, похоже), коробку капсюлей и початую пачку пороха. Нашлись и старорежимные тускло-желтые латунные гильзы. Прикинул Паштет, что даже немецкий патруль не будет сразу расстреливать на месте гражданского с сугубо штатским ружьецом. А обидеть из двух стволов картечью можно неплохо, если что.

Не меньше возни и раздумий вызвал и такой вроде простой предмет, как ножик. Что удивило Пашу, так это то, что разгильдяй Лёха отдал ему карабин с патронами без каких-либо условий, а вот «орочий кинжал», оказавшийся штатным для сотрудников имперской рабочей службы, категорически отказался не то чтоб отдать, но и продать тоже. Уперся, как осел. Паштету уже и самому стало интересно, и он азартно добавлял и добавлял предлагаемую кучу денег, но нет – попаданец отказался наотрез расставаться со своим ножиком.

Павел долго собирал информацию, долго прикидывал, что и как, рассматривая в инете фото звероубийственных кинжалов, тесаков и ножищ. И его очень поразил такой странный факт: холодное оружие, попившее самое большое количество крови в боях обеих мировых войн, было самым невзрачным на вид и простецким по исполнению. Спецы сходились на том, что советский нож разведчика и немецкий окопный, который таскали с собой фрицы из штурм-групп, были похожи друг на друга своей неказистостью, слабой эффектностью, но при том высочайшей эффективностью. В итоге по случаю удалось приобрести польский штурмовой ножик, сделанный по мотивам советского НР. Деревянная рукоятка, латунные заклепки, простенькое лезвие и жестяная гарда. В общем, внимания не привлекает совершенно, но острый, зараза, и в руке лежит удобно. Этакая собачка, которая не лает, а кусает безо всяких.

Последним в раздел «Оружие» Паша внес топорик – маленький, легкий и удобный. Лёха все уши прожужжал, рассказывая, как мечтали ребята все время о топоре в хозяйстве. Столько всякого можно было бы с его помощью сделать! Тот же лагерь укуюшить – две большие разницы, когда топор есть, и когда его нет. Тот же шалаш топором сварганить – минутное дело. А спать под открытым небом или все же в укрытии – это, опять же, очень различается. Ну, кто понимает, конечно.

Чувствуя себя чуточку Робинзоном и капельку путешественником-первопроходцем, сбор снаряжения Паштет начал с обычного «сидора», как назывался примитивный рюкзак. На дно вещмешка уложил кусок брезента, который был поболее плащ-палатки и мог быть использован очень по-всякому. Памятуя слова Лёхи, набрал с собой спичек побольше, благо такая валюта занимала мало места и стоила копейки. Кроме того, хоть сам и не курил, взял побольше табака. Про валюту тоже подумал и прикупил – удалось по дешевке – советские деньги того времени, засаленные и залапанные до безобразия, отчего и стоили недорого.

Еще думал прикупить золота, но не хватило духа – очень уж дорого выходило. Просто взял немного серебряных рублей с крестьянином и рабочим на аверсе. Попадалось ему в мемуарах, что вполне такие деньги ходили во время войны. Завершил вопрос финансов тем, что приготовил фляжку с медицинским спиртом-ректификатом. Уж что-что, а жидкая валюта всегда в цене. Только решил, что уже все продумал, как попалось внезапно в очередных мемуарах (а их перед заброской Паша читал рьяно, благо понаписали за последнее время много всякого полезного, прямо опрашивая еще живых ветеранов и записывая бытовые мелочи, ранее не считавшиеся интересными), как за карманные часы крестьянка дала харчей на группу окруженцев, и несколько дней они благодаря часикам прожили сыто. Тут же подхватился и купил пяток часов – пару командирских, наручных с подзаводом, и три тяжелые солидные стальные луковицы на цепочках. Говаривал Лёха, что только наглый немецкий грабеж пленных не дал воспользоваться часами умершего лейтенанта, а так именно на харчи менять и предполагалось.

Компас Паштет брать не стал, решив, что по солнцу и часам как-нибудь определит, где находится и куда на восток идти.

Деньги улетали со свистом, как в трубу, но тут уже дело такое: раз пошел самолет на взлет – не затормозить. А Павел был как самолет. Транспортный, большой и упрямый.

Медикаментов набрал сначала много. Потом одумался и ограничил аптечку розовым резиновым жгутом (решив, что тот по виду достаточно аутентичен советской медицине), несколькими бинтами, куском непромокаемой ткани, потому как начитался в свое время про пневмотораксы. Потом набрал таблеток с антибиотиками и противовоспалительным «Найзом». Впрочем, в области медицины Паша силен не был и потому решил еще проконсультироваться с толковыми людьми. Пока хватит.

А с едой решил поступить еще проще – взять сала, сухарей, соли с сахаром и колбасы с крупой. Например, рисовой. Маркировки на всем этом не было, хрен кто придерется. И не портится. А там уж и видно будет, что да как. Неделю самому прокормиться, а там, глядишь, с кем-нибудь встретиться доведется.

– Я еще подзанялся немецким языком. В школе еще учил. Теперь с немцами переписываюсь и по скайпу говорю. Приезжали тут ко мне, город показывал, – скромно признался приятелю Паштет.

– Это правильно. У нас парень, который языки знал, пару раз очень здорово всех выручил, – согласился без возражений Лёха.

– Думаю еще стрелковку подтянуть. Так-то только в армии стрелял несколько раз, но не очень чтоб мощно вышло.

– Тоже дело. Я себе вместо плеча синяк устроил, когда из винтовки первый раз бахнул, – напомнил Лёха.

Паштет кивнул. Он это помнил. И то, что в его лице появился у скромного Лёхи личный биограф, здорово нравилось бывшему попаданцу. Потому и сам в подготовке приятеля принял максимально посильное участие, даже денег предложил, но от купюр гордый Паша отказался.

– Еще хотел тебе сказать про пустячки всякие, – вспомнил Лёха.

– Какие? Ты же вроде все уже надиктовал.

– Знаешь, мне кажется, что тебе бы стоило научиться с лошадками работать. В смысле верхом там поездить, с упряжью разобраться. Я это к чему – и наши, и фрицы на лошадях только в путь. Будет досадно, если найдешь ездовую кобылу, а использовать будет никак. Я там несколько раз смотрел, как бурят с лошадками обращался…

– И завидовал? – усмехнулся Паша.

– Не, не завидовал. Зачем завидовать, если в группе лошадник есть. Это он меня уважал, – скромно сказал бывший герой партизанских войн.

– Ну да, перемотоцикл, помню… Я тоже, к слову, подучился на мотоцикле ездить, да и вообще всю эту архаичную механику руками пощупал. Реконструкторы «полуторку» чинили, вот я и встрял. Но там все просто: одна палка, три струна и кривой стартер. Значит, считаешь, и лошадендус изучить надо?

– Точно – не помешает. Это, знаешь, две большие разницы – на горбу все тянуть или на телеге ехать. Я вот еще прикидывал, что документами надо бы тебе обзавестись. На первый момент. Сейчас же чертова куча возможностей – и образцы в инете, и принтеры, и все что хочешь, хоть живые печати заказывай да штампуй всякое-разное. И ещё, Паштетон, как там у тебя с прививками? – отхлебнув из бокала, пригвоздил приятеля Лёха.