Ехать было недалеко. Всё-таки мой муж предсказуем до тошноты, и больше всего в жизни ценит комфорт. Свой комфорт. Поэтому квартиру он снял около офиса. Кто бы мог подумать? Оказывается, любовницу удобно держать под боком. Тем более, если у тебя слепоглухонемая жена-дурочка. Саркастически хмыкнула своим мыслям и набрала Катюшке:

- Я почти подъехала, Кать. Выходи за территорию комплекса. Буду ждать тебя напротив ворот. – Проговорила спокойно, выползая из машины.

- Минутку, мам! Подожди меня немного, ок? – весело протараторила дочь и бросила трубку.

Не очень-то она похожа на испуганного ребёнка.

Сердце внезапно остро резанула ревность. Это с любовницей мужа моей дочери сейчас так весело? С ней она смеётся и шутит? С ней она не оговаривается и не спорит, не злится на неё. Делится своими милыми девчачьими секретиками и слушает советы от девицы, без зазрения совести завалившейся под чужого женатого мужика?

Я остановилась и схватилась рукой о решётку, огораживающую жилой комплекс, с благодарностью чувствуя её ледяной холод. Пропитываясь им и впитывая всем существом лёд безразличия и отстранённости. Мне это нужно сейчас. Лёд спасёт сейчас моё сердце от боли. Если было бы возможно, я бы прижалась к этой решётке так близко, как только могу. Чтобы выстудить хотя бы одну ревность из себя. Может быть, после и с обидой было не так горько сосуществовать.

Дочери всё не было, и я от нечего делать рассматривала комплекс домов, прикидывая, а не купил ли здесь Иван квартиру для своей зазнобы? Если и купил, то это хорошо. Будет что делить при разводе, даже если и приобрёл хатёнку на её имя.

Холод пробирался под одёжку, выстуживая спину.

Странно, но прозрачными ночами второй половины июля даже среди каменных джунглей столицы уже чувствуется острый запах осени и увядания. Запах сухих листьев, ненужных уже деревьям, влажной земли, грибницы и дыма. Или это я пропахла насквозь дымом своего сжигаемого прошлого?

Катерина вышла через полчаса. Она улыбалась во весь рот и шла подпрыгивающей, неровной походкой.

За время ожидания ко мне два раза подходил таксист, интересуясь, долго ли мы ещё будем ждать. И с недовольным видом усаживался обратно. Его нервозность передалась и мне. Поэтому, когда дочь шагнула мне навстречу, я резче, чем обычно, произнесла:

- Я замёрзла тебя ждать, Кать!

- Ой, мам! Ну, что такого? Мы с Настей только один прикольный ролик досмотрели до конца и поэкспериментировали со стрелками, как там советовали. Посмотри, как тебе? – прощебетала дочь и, прикрыв глаза, придвинулась ко мне ближе, спрашивая, — ну, как?

Я оторопело уставилась на раскрашенные глаза моей пятнадцатилетней дочери и, честно сказать, не знала, как реагировать. Отругать за неуместный и откровенно вульгарный вид? Так обидится же, дурочка малолетняя…

Сильно подведённые и визуально вытянутые, почти к вискам глаза казались кукольными, анимешными. Блёстки на веках добавляли искусственности образу. Всё это было похоже на то, как полностью гримируют лицо китаянки в интернетиках. Со скотчем под волосами и толстым слоем краски на всё лицо.

- Кать, макияж интересный, но под какой случай? Мероприятие? К какой одежде? Слишком он не подходит тебе по возрасту, — начала я, но дочь перебила меня:

- В клуб же! Ты не понимаешь! Там нужно такой макияж, чтобы меня было видно.

Она говорила, заводясь и явно нервничая, считывая мою заторможенную реакцию, уже готовая огрызаться и отстаивать свою точку зрения.

- А с кем ты собралась в клуб, Кать? И тебе не рано по таким заведениям бегать? – спросила, и у меня всё похолодело в груди.

Что творится вообще?

Катерина закатила глазищи, что при всём этом макияже смотрелось жутко, и скривила манерно свои губешки, тоже подрисованные, между прочим!

- Ой, мам! Не занудствуй! С Настей, конечно! – хихикнула Катя и хлопнула накрашенными ресницами.

- А папа в курсе, куда вы с Настей собрались? – спросила, вглядываясь внимательно в лицо дочери.

Что вообще происходит вокруг меня? Может, Катерина выпившая? Чем она её напоила? Что с моим ребёнком? Что эта сучка Ивановская творит? Куда смотрит этот баран вообще?

- Что здесь происходит! – рефреном моим мыслям загремел внезапно над нами голос Ивана, и мы с Катей дружно вздрогнули.

Глава 10

Дочь качнулась ко мне, и я инстинктивно обняла её, прижимая к груди и оплетая руками.

- Ты пугаешь своим поведением и криками ребёнка, — проговорила, поворачивая голову в сторону мужа, вздохнула устало и продолжила, — Катя попросила меня приехать и забрать её домой потому, что она испугалась твоего неадекватного поведения.

Иван ощутимо скрипнул зубами.

- Катерина! Домой! Быстро! – стараясь сдерживаться, проговорил Иван, но дочь только сильнее прижалась ко мне.

Я покачала осуждающе головой, похлопывая Катюшку по спине, успокаивающим жестом, и проговорила, глядя в налитые кровью глаза мужа:

- Зачем ты пугаешь её ещё сильнее? Разве Катя виновата, что ты решил поломать нашу семью?

Мне самой было удивительно, как просто и легко я могу говорить ему в лицо все сдерживаемые ранее слова. И как могу при этом контролировать свои эмоции.

- Не начинай при ребёнке выяснять отношения! – прорычал мне муж таким тоном, что Катерина совсем постаралась сжаться в комочек.

Я, не отводя взгляда от мужа, пожала плечами и, немного освободилась от Катюшкиной хватки. А затем, развернувшись, сделала шаг в сторону такси. Ещё один шаг. И ещё.

Мы почти дошли до машины, когда Иван негромко проговорил нам вслед, уже вполне совладав с собой:

- Кто-то хотел новый телефон. За хорошее поведение. Я ведь могу решить, что ты плохо ведёшь себя, дочь!

Вот же скотина, вот никого ему не жаль!

Катерина вздрогнула под моей рукой, и жалобно проблеяла:

- Ма-а-ам, прости!

Повернулась и, опустив голову, потопала к папаше.

А Иван смотрел поверх её головы на меня с нескрываемым превосходством. Смотрел прямо мне в лицо, чуть сощурив глаза, и усмехался. А я не отводила своего взгляда, стараясь сдержать поднявшуюся волну раздражения и злости.

Так и стояли друг напротив друга в звенящей тишине под жёлтым неверным светом уличных фонарей.

Я дождалась, когда дочь скроется за воротами и отойдёт от нас достаточно далеко. Я не хотела, чтобы она слышала мои слова. Это не для её ушей. И стоило Кате отойти достаточно далеко, я, сделав длинный шаг к мужу, зашипела ему в лицо:

- Ты совсем рехнулся на старости лет? Ты хоть понимаешь своим разложившимся мозгом, что ты сейчас сотворил? Посмотри на свою дочь! – взмахнула рукой в сторону ковыляющей на каблуках Катюши, продолжая с яростью выплёскивать накопившуюся злость и боль. - Всего за несколько дней с твоей простипомой наша девочка уже изменилась. Ты видел, как она вульгарно раскрашена? Это твоя фря разрисовала ей лицо под проститутку! И на днях они собираются вместе в какой-то клуб, пока ты надуваешь щёки и пытаешься меня унизить! Я вообще подозреваю, по не совсем адекватному поведению Катерины, что твоя профурсетка дала ей выпить какой-то гадости или покурить. Ты осознаешь, чему научит она нашу девочку? Ловко ложиться под женатых мужиков, которые её в два или в три раза старше?

Замолчала, уловив растерянность во взгляде мужа, и продолжила:

- Неужели непонятно, что неэтично было селить дочь вместе с молодой и беспринципной любовницей? Чем ты вообще думал в тот момент?

Похоже, ради того чтобы сделать мне больно, ты готов на всё и даже немного больше.

- Ты слишком много на себя берёшь, Нила. Я не мог Катю оставить одну в доме! – Процедил сквозь зубы Иван, вроде как оправдываясь.

- А свою половозрелую шалаву ты тоже не можешь оставить одну на неделю? Боишься, что сбежит в клуб или в притон?

- Хватит оскорблять мою женщину! – гаркнул на меня мой муж, и я сделала непроизвольно шаг назад от него.

Столько злости!

- Я разберусь с девчонками! Это моя проблема! Не лезь не в своё дело, Нила! – продолжал он с надрывом.

- Ты рехнулся… — отступила я от него ещё на шаг и, повернувшись, в два шага добралась до такси и захлопнула за собой дверь.

- Едем! – скомандовала водителю и прикрыла глаза.

Меня раздирало от бессильной ярости. Разум метался в клетке эмоций, и я никак не могла найти выход из складывающегося кошмара. Если всё пойдёт так и дальше, дочь на суде выберет жить с отцом. Это очевидно. И я ничего не смогу этому противопоставить.

Дома я упала спать в комнате дочери прямо как была. Во мне словно перегорели все предохранители, и я просто отключилась. Как перегревшийся электроприбор.

Утром после горячего душа, переодевшись соответствующе, я пошла по дому из комнаты в комнату, завершая вчерашний разгром. Камня на камне не оставлю! И только спальни детей останутся нетронутыми.

Всё остальное – моё! И я вольна распоряжаться этим, как считаю нужным!

Кресло было не подъёмно тяжёлым, и его на сжигание я тащила, перекатывая с бока набок. Но справилась! И оно, облитое жидкостью для разжигания дров, сгорело весело и быстро.

И, глядя на огонь, жадно пожирающий старинное дерево и обивку, пляшущий на подголовниках, я почти успокоилась. И ком в горле чуть рассосался, давая дышать.

Я обдирала со стремянки обои в гостиной, когда услышала характерный звук подъехавшего к дому автомобиля. Спрыгнула вниз и, прихватив ветошь, чтобы обтереть руки, быстрым шагом направилась к дверям.

Машина деликатно бипкнула сигналом, оставаясь за воротами. Хлопнула дверца с характерным звуком, и я выскочила во двор встречать незваных гостей.

Глава 11

- Не стоит, не открывая ворота, — здороваясь, попросила Алла Андреевна, проходя во двор и продолжая с улыбкой, — движения у вас здесь почти нет, и я не буду загонять машину. Мне, помнишь, ведь не очень хорошо даются все эти манёвры.

За что люблю свою свекровь – эта женщина принимает себя целиком и полностью, признавая и достоинства, и недостатки и не воюет с ними. Она умеет быть счастливой. И этому стоит поучиться.

- Хозяйствуешь? – спросила свекровь, критически оглядывая меня с головы до ног.

В старой одежде, с пылью и штукатуркой на руках и лице. Ага.

- Скорее, наоборот, — хмыкнула я и, открыв двери, жестом пригласила проходить в дом.

Алла Андреевна сделала несколько шагов и застыла на входе в разорённую гостиную. Осмотрелась спокойно и вдумчиво, вокруг себя произнесла:

- Затеваешь ремонт?

Я горько хмыкнула и ответила:

- Скорее наоборот. Оставляю после себя всё как было до моего появления.

Свекровь подняла в недоумении брови и, развернувшись, посмотрела на меня в ожидании объяснений.

- Давайте пройдём на кухню. Я до неё ещё не добралась и там поговорим, — предложила, понимая, что разговор всё равно неизбежен.

Вошла первая и, на автомате включая чайник, поняла, что у меня ничего нет к чаю. Впервые за последнюю четверть века. Расту!

Алла Андреевна разместилась за столом, и, отмахнувшись от моих извинений за пустой чай, спросила:

- Что происходит, Нилочка?

- Выполняю просьбу вашего сына, — резко ответила я и добавила, — Сейчас. Минуточку. Я принесу, и всё станет понятно без лишних слов.

Метнулась в комнату, прихватила папку, что принёс муж, стряхнула с неё пыль и вернулась.

- Вот. Ознакомьтесь. Это он предложил мне изначально. – Хмыкнула зло и сухо.

Подождала, пока свекровь прочтёт и продолжила:

- А на словах просил освободить дом в течение трёх недель для проживания его новой жены. При этом предупредил, чтобы в доме не осталось ничего, что напомнит ей обо мне. Ей ведь так вредно нервничать!

Я оглянулась в поисках заварочного чайника. Но, не найдя его, резко встала и, схватив чайник, плеснула кипятка нам в чашки. Нервным движением сорвала упаковку с коробочки пакетированного чая и предложила жестом свекрови пакетик.