Она безразлично махнула рукой, и я опустила пакетик в чашку. Вода стала окрашиваться в неестественно-яркий для чая цвет слишком быстро, и я смотрела, не поднимая глаз, как заворожённая, на этот процесс, вылавливая ноздрями слишком резкий для чая запах. Что они упаковывают в пакетики?

- Давно он тебе это дал? – спросила свекровь сдавленно.

Я подняла взгляд на её лицо и поразилась изменению. Всегда мягкие и расслабленные черты её заострились, и что-то хищное проглянуло за маской благовоспитанной дамы.

- Как только я вернулась из больницы, – ответила, задумчиво.

- Да… щедрое предложение. Ничего не скажешь. Не ожидала от своего сына такого, — закрывая папку, проговорила Алла Андреевна.

Я усмехнулась, принимая документы, и хмыкнула, не сдержавшись:

- Это ещё не всё. Представьте, он даже мои украшения уволок.

- Твои колечки-серёжки? – брови свекрови взметнулись вверх, и в глазах появился странный блеск.

- Угу…

- Моя подруга Ниночка сказала бы на это, что он взял твои украшения в заложники. Чтобы ты прочувствовала, как ему плохо и не хочется отпускать тебя… — задумчиво проговорила Алла Андреевна и, встрепенувшись, спросила:

- У тебя найдётся одежда для меня?

- Одежда? – я хлопнула ресницами от неожиданности. Как-то не принято у нас было меняться одёжкой. Да и стиль наш сильно отличается…

- Да, переодеться во что-нибудь подходящее. Хочу помочь тебе с оформлением дома. – Улыбнулась свекровь, считывая мою растерянность.

В четыре руки дом лишился обоев везде, кроме комнат детей. Содранные полосы мы подпалили во дворе, утрамбовав в железную бочку. Удивительно, но с Аллой Андреевной рядом мне вроде бы стало легче. Или это зрелище того, как жадное пламя пляшет на обойном рисунке, расслабляло жгуты нервов в моей душе?

Я помню, как заказывала эти обои. Рисунок на них проявлялся в зависимости от освещения. От угла падения на них солнечных лучей. И мне было важно, чтобы комната преображалась вместе с природой вокруг.

Мне было важно, чтобы в мой дом было приятно и хорошо возвращаться. Чтобы мой муж, приходя с работы, чувствовал, что его ждут и ему рады. Для него, для его комфортной жизни, я выворачивалась наизнанку, обдумывая мельчайшие детали. В том числе и интерьера.

Впрочем, теперь это никому не нужно.

Вечерело. Солнце уже цеплялось за верхушки сосен, и в воздухе чувствовалась прохлада. От пылающего костра с одной стороны распростронялся жар, а спине уже холодно. Предложила Алле Андреевне шаль на плечи, а сама, закутавшись в плед, расположилась рядом с ней в беседке.

- Почему вы не сказали мне, что посвятили Илью в тайны его рождения? Если бы я знала, я бы…

- Ты бы вела себя неестественно. Старалась бы доказать, что любишь, и тем самым сделала всё только хуже. А так он перерос свои обиды сам. Понял всё сам. И это – правильно. – Ответила задумчиво Алла Андреевна, глядя в огонь.

- Но ему было плохо! Это жестоко! – не выдержала я.

- Это жизнь. – Свекровь пожала плечами.

- А Алексу после того, как он вернулся, вы рассказали про Илью?

- Нилочка. Послушай меня. – Алла Андреевна развернулась ко мне и попыталась взять в свои ладони. Но я отдёрнула руку, и свекровь продолжила, — Мой сын Александр тяжело переболел в детстве свинкой. Он бесплоден, Нил.

- Как? Но кто?

Глава 12

- Илья знает? – первое, что я спросила.

И сама себе ответила: конечно, знает. Только горько усмехнулась, когда свекровь утвердительно кивнула головой.

- Почему вы мне не рассказали раньше? – я повернула голову, чтобы видеть глаза свекрови, когда она будет мне отвечать на вопрос.

Алла Андреевна устало вздохнула и, прикрыв веки, заговорила:

- Когда Ваня принёс Илюшу, мы, честно сказать, растерялись. И не знали, что делать. Но Ваня сказал, что возьмёт решение проблемы на себя. Я не сразу поняла, как он это собирается провернуть.

Так совпало по времени, что Саша улетал в тот день. Было суетно. Я решила, поскольку Ваня никуда не уезжает, то у меня будет возможность с ним переговорить детально и понять, что он задумал.

В тот день вы появились неожиданно вместе. И ты сразу решила, что Илюша - сын Саши. Вспомни, мы ведь никто тебе такого не говорил, ты сама так решила.

Я хмыкнула, не сдержавшись. Конечно! Со мной вообще особенно никто не разговаривал. Так, по мелочи. Присматривались. Всё, что нужно было от меня родителям Ивана, муж сообщал мне сам. Причём тоном, не терпящим возражений. Любая просьба свёкров была для меня непреложным законом. Так кто бы мне объяснял что-то о внезапно появившемся младенце?

Алла Андреевна мягко улыбнулась мне и, подождав пару минут, продолжила извиняющимся тоном:

- Я сначала хотела поговорить с тобой, но после, присмотревшись, не стала тебя тревожить. Мне казалось, что так будет лучше для всех.

Конечно, лучше! Особенно девятнадцатилетней дурочке Неониле. Подумаешь, муж прижил сына на стороне с неизвестной девицей в первый год после свадьбы? Дело-то житейское! Немного манипуляции, заговор всеобщего молчания и Нилочка примет ребёнка как родного. Причём сама будет требовать, чтобы её вписали в матери, а мужа – отцом. Ещё ведь удивлялась административным возможностям свёкра и благодарила его. Искренне.

Впрочем, особой злости на свекровь сейчас я не держала. И где-то даже понимала её. Злил меня муж. И на него у меня поднималась мутная и тяжёлая волна обиды. Неумолимая и мощная, словно цунами после землетрясения, она накрывала меня с головой. Периодически лишая здравого смысла.

- Вы были в курсе измен Ивана? – спросила я Аллу Андреевну и, уже озвучив вопрос, поняла, как по-идиотски он звучит.

Даже если и была, разве она посмела бы нарушать мой покой своими намёками? Наоборот, меня закутывали всей семейкой в большой непроницаемый кокон из заботы и лжи. Взращивая мою слепоту и веру в мужа.

- Нилочка, родная, разве о таком говорят с женой сына? – подтвердила мои мысли свекровь.

- Их было много… Теперь я понимаю. – Проговорила я сама себе вслух и прикрыла веки, не желая видеть понимание и жалость в глазах Аллы Андреевны.

Как же я была слепа, право слово!

Помню, лет пять назад у нас в офисе появилась в секретариате отчисленная из университета студентка из Башкирии. Старательная девочка, которой я помогала, и найти квартиру подешевле, и вещами. Обучала её делопроизводству и подкармливала. А после она отдалилась от меня. Говорила, что нашла себе мужчину. Только теперь мне стали понятны и её странные взгляды, когда вроде бы я не вижу её. И, главное, кто был этим найденным мужчиной!

Испанский стыд!

Детская манера судить о мотивах поведения других людей, опираясь на собственные реакции, делала меня слепой дурой в глазах окружающих. Блаженной. Так вот откуда отчаянный и злой окрик Ивана «святая Неонила».

- Вы знали о Насте? Знали, я так понимаю. – Утвердительно проговорила, глядя в глаза свекрови.

- Она беременна, Нил. И это тоже мой внук. – ответила, словно извиняясь, Алла Андреевна.

- И что? Не нужно было запрыгивать на женатого мужика, – не выдержала я, перебивая, — Пусть бы родила и воспитывала сама. Так пострадал бы только её ребёнок, а не мои дети! Только этот малыш бы рос без постоянного присутствия отца. Иван зачем так торопился? Не знаете?

Я закрыла лицо руками, растирая. Соскребая с себя весь этот разговор, простонала:

- Мог бы дотерпеть до Катиного совершеннолетия, что ли… всего три года…

Повисла тишина в беседке. Наши содранные обои давно прогорели. Поднятые небольшим ветерком в воздухе кружились клочки пепла, оседая повсюду. Пахло гарью и увяданием. Моим отчаянием.

- Вы знаете, — заговорила я снова, — эта Настя вчера раскрасила Катьку, словно пугало, и собирается тащить её в клуб. Катерина при этом вела себя странно. В первом часу ночи, возбуждённая и взъерошенная. Я подозреваю, что ей что-то подсунули, якобы безобидное в доме Ивана.

Если дело так пойдёт дальше, то на суде Катя захочет остаться с отцом. Ведь там так весело и интересно. Папа обещает ей новые гаджеты и даёт денег не считая. Его девка готова открыть для неё дивный мир соблазнения мужчин. Разве Катя устоит против таких соблазнов?

Я замолчала, переводя дыхание. Что толку плакать мне сейчас перед свекровью? Она не станет действовать против сына. Мне не нужна её жалость. Я надеюсь на её помощь!

- Про Кирилла я молчу. Но, подозреваю, понимание того, что позволяет себе отец, навсегда раздвинуло в нём моральные границы и сместило приоритеты, – закончила я вводную часть своей речи.

Набрала побольше воздуха и приступила к главному:

- У меня почти нет рычагов влияния на ситуацию. Ваш сын отберёт у меня Катерину. И не даст мне возможности для общения. Я практически уверена в этом.

Зажмурилась, сжала ладони в кулаки и проговорила севшим от эмоций голосом:

- Я прошу вас, Алла Андреевна! Заклинаю! Заберите мою дочь к себе! Против Ильи Ивановича ваш сын не рискнёт поднимать хвост. Пока не рискнёт. Этого времени должно хватить, чтобы Катерина повзрослела.

Ведь поломают жизнь девчонке и не заметят как!

Глава 13

- Нилочка, не рви себе сердце, – после молчания раздался спокойный голос свекрови совсем рядом, — Мы с отцом придумаем что-нибудь для Катерины. Нельзя оставлять её. Ты права.

Вот за что всегда уважала Аллу Андреевну, так это за умение всегда реагировать ровно на любые новости. Свекровь никогда не торопилась, очень редко перебивала в разговоре и всегда сохраняла холодную голову. Её манера говорить – немного своеобразная, размеренная, успокаивала даже в самые сложные моменты. Причём всех.

Я постаралась дышать, как учили в больнице. На четыре счёта с задержкой. И минут через пять, почувствовав вечернюю прохладу, поняла, что всё. Я более или менее успокоилась. И пригласила Аллу Андреевну в дом.

- Как ты смотришь на обучение в какой-нибудь закрытой школе. В Швейцарии, например? – проговорила свекровь, трогая пальчиком обнажившуюся из-под обоев трещину в стене.

Она задумчиво сковырнула старую штукатурку и с удовлетворением проследила, как та осыпается ей под ноги. Повернулась ко мне и продолжила свою мысль:

- Катерина у нас отличница и умница. Она посещала, насколько я понимаю, прекрасный лицей, и база у девочки крепкая. А то, что она бунтует – ей только в плюс. Оттачивает характер. Мы наймём на конец лета репетиторов, и новый учебный год девочка откроет вдали от семейных драм. Судя по тому, как Кирюша воспринял своё положение, Катюше не помешает прививка самостоятельности.

Пока Алла Андреевна говорила, у меня окончательно отлегло от сердца, и я задумчиво ответила:

- Вы знаете, а, чем я больше думаю, тем мне всё сильнее нравится ваша идея! Вопрос, так понимаю, в деньгах и в возможности…

- Не стоит об этом со мной, – мягко возразила свекровь, и я согласилась с ней.

Этот разговор у меня будет с Ильёй Ивановичем. Но позднее, когда придёт время окончательного решения. Тогда и именно с ним я буду договариваться, и выяснять, какую цену мне придётся за это платить.

- Как бы не сложилось, я свою внучку не оставлю с этой Настей. – Тем временем произнесла Алла Андреевна, и я напряглась.

Как гончая стала в стойку, услышав интересные ноты в голосе свекрови.

- Кто она такая? Откуда её выкопал Иван? – спросила, вычленив самый волнующий меня вопрос из десятка, крутившегося на языке.

Алла Андреевна, попросив у меня возможности переодеться, ушла в другую комнату, а я потопала на кухню организовывать бутерброды и чай.

- Илья Иванович выяснил. Дожал Ваню и вытряс всю подноготную. – Внезапно услышала я за своей спиной голос свекрови, когда почти покромсала чуть заветренный сыр и раскладывала его на тарелку.