Морвейн Ветер: Командор моего сердца. I. Некромантка и командор

Морвейн Ветер
Командор моего сердца. I. Некромантка и командор

Глава 1

Если бы Миранду Маконан спросили, когда начались проблемы, она без запинки ответила бы, что в тот день, когда впервые приехала в крепость Искрящегося Пика.

Откровенно говоря, она никогда не планировала приезжать в такое место. Крепость дышала холодом: каменные стены, покрытые инеем, словно хранили вековое недовольство. Ветер, пронзительный, как клинок, заносил в щели мокрый снег, а вдали, за хребтом, клубились тучи, будто готовившие новую порцию ненастья. На Искрящемся Пике, да и во всех его окрестностях, было холодно, и промозглый дождь то и дело сменялся мокрым снегом. Кругом на много миль не найти ни хороших портных, ни достойного вина.

Миранда любила хорошую одежду и вино. В кармане её плаща всегда лежал мешочек с корицей – крошечный протест против бесцветного мира вокруг. Она вдыхала пряный аромат и думала: «Даже здесь можно найти огонь». Миранда ценила комфорт. Но это не имело никакого значения теперь, когда отец приказал ей забыть, что Миранда когда-то носила фамилию Маконан.

Миранда была не из тех, кто ищет пощады. Откровенно говоря, она вообще была не совсем человеком. Её глаза вспыхивали в темноте, а когда она коснулась замёрзшего камня, по пальцам пробежала искра – не магия, а что-то древнее, что просыпалось только в этих горах. И это, безусловно, здесь, на северном побережье, представляло собой ещё одну большую проблему.

Но на Южных Островах, где Миранда прожила большую часть своей сознательной жизни, проблем у неё было ничуть не меньше. Отец не просто отрёкся от неё – он стёр её имя из родовых хроник. «Ты думаешь, я сломаюсь? – мысленно бросила она ему. – Посмотрим, кто из нас окажется хрупче».

И она решила: если даже отец желает ей смерти – почему бы не отправиться в самую гущу свирепствовавших на Севере братоубийственных войн и не умереть там героиней? Вдруг это заставит кого-нибудь о ней пожалеть?

Миранда любила думать про смерть. Это событие пленяло её своей красотой и неизменностью. Мысли о смерти давно стали её спутниками, но теперь они обрели форму. Вспомнились пальцы, сплетённые в руну, и пламя, послушное её воле. «Если уж выбирать конец, – размышляла она, – то пусть это будет не медленное угасание в холоде, а вспышка, которая ослепит даже эти хмурые небеса».

Её руки помнили парочку очень эффектных боевых заклинаний, и те небольшие стычки с разбойниками говорили о том, что никакая часть её тела не замешкается, если придётся пустить их в ход.

Грегор Доримус родился самым обычным человеком и за свои тридцать лет повидал больше битв, чем иные ветераны. В отличие от Миранды, он не владел магией, если не считать нескольких простых защитных приёмов.

Большую часть своей жизни Грегор был Рыцарем Храма, пока его вера в орден не рухнула. Грегор не из тех, кто отказывается от обетов, но последние события заставили его пересмотреть даже эту уверенность. Вместе с теми, кто готов был последовать за ним, он покинул стены цитадели Грааля и стал одним из основателей нового Братства.

Хотя в бушевавшем на материке хаосе эльфы подняли оружие против людей, демоны рвали защитные печати, казалось, даже мертвецы вот-вот восстанут… Грегор выбрал позицию ближе к центру и поддержал новую силу, обещавшую вернуть равновесие и мир. Но это был выбор меньшего из зол.

Больше всего на свете Грегор ненавидел магов и демонов, которых, по его твёрдому убеждению, они всегда призывали. Впрочем, в глубине души он помнил, как один маг ценой собственной жизни спас его отряд в ущелье Кхара. Эта мысль терзала его, но он гнал её прочь.

И в тот день, когда Рамар представил ему новую соратницу, Грегор несколько бесконечно долгих секунд смотрел на неё. В воздухе вокруг незнакомки дрожала странная напряжённость, а в ноздри бил запах озона – верный признак тёмной магии. Её длинные чёрные волосы поблёскивали, словно шёлк, пропитанный лунным светом.

У Миранды были длинные чёрные волосы, поблёскивавшие как шёлк. Стройная талия, узкие плечи… и всё же только последний идиот мог бы усомниться в её силе.

Сила пульсировала в её теле, пробиваясь наружу искрами, которые даже слабого чутья бывшего Стража хватало, чтобы ощутить всю её мощь. В её глазах плясали искорки не то смеха, не то пламени – будто внутри неё горела невидимая свеча.

На Миранде был изысканный длинный плащ

– Ведьма! – сквозь зубы процедил Грегор. Его рука непроизвольно сжалась на рукояти меча.

– Очень приятно, – с ледяной улыбкой, в которой сквозила сталь, отозвалась Миранда. – Инквизитор.

Её взгляд скользнул по его доспехам, будто оценивая трещины в броне и следы старых битв.

– А вы, должно быть, тот самый рыцарь, что верит: мир можно починить мечом. Позвольте спросить: сколько мечей вы уже сломали?

Глава 2

Сам факт существования Грегора просто не мог оставить Миранду равнодушной.

Миранда не то чтобы ненавидела людей, посвятивших жизнь тому, чтобы удерживать магов в узде… Они её, скорее, озадачивали. У Миранды не укладывалось в голове, как могущественные, наполненные первозданной силой существа могут годами прозябать в плену у обычных людей, терпеть их рядом с собой и слушать их приказы.

При этом Миранда не ненавидела обычных людей – нет. Но она ненавидела любые попытки держать что‑то в узде. И, конечно, одно только присутствие здесь кого‑то из храмовых рыцарей заставляло её кровь закипать.

Ситуацию усугубляло то, что Грегор был весьма хорош – внешне, конечно, не более того. Миранда более чем знала толк в мужской красоте.

Хотя лицо мужчины пересекал длинный шрам, это лишь гротескно подчёркивало спрятанную за раной красоту аккуратных черт… и глаз. Ни на что не похожих тёплых карих глаз. Он даже не хмурился – просто смотрел, и в этом взгляде таилась странная собранность, будто каждая эмоция проходила через невидимый фильтр.

У самой Миранды были зелёные глаза. Она прекрасно знала, как этот цвет и его яркость воздействует на людей. Но, глядя на Грегора, не могла отрицать, что сдержанная приятная мягкость карего имеет свой волшебный аромат. Казалось, его взгляд согревал, но не обжигал – и это раздражало ещё сильнее.

Он не имел права быть настолько красив.

Конечно, крепкие руки, видневшиеся из‑под закатанных рукавов рубашки, должны были быть мускулистыми – явно не для красоты. Как‑то же, чёрт возьми, этот рыцарь должен держать топор или меч, или что там ещё они используют, чтобы отправлять демонов обратно в Запределье?

Конечно, кожаная безрукавка, надетая поверх этой проклятой слишком тонкой рубашки, служила только для сохранения тепла. Запах кожи и металла едва уловимо витал вокруг него, контрастируя с её цветочным ароматом. Миранде хватило одного беглого взгляда, чтобы определить: этот человек, как и большинство обитателей Севера, ничего не понимает в моде и красоте.

Храмовые рыцари – настоящие рыцари – носили обычно тяжёлый латный доспех. Но именно этот раздражающе неправильный воин был облачён почти как обычный человек.

Вместо гербового знака, который мог бы украшать его латы, тонкая вязь магической татуировки бежала по загорелой коже руки, заставляя магессу смотреть на неё, приковывая взгляд. Узор пульсировал едва заметно, словно живое существо, спрятанное под кожей. Вынуждая фантазировать о том, что можно было увидеть под тканью.

Миранда любила мужчин. Это был непреложный факт. Это была первопричина всего – потому что именно из‑за этого пристрастия отец в конце концов решил избавиться от неё.

Вот уже почти пять лет она считалась позором семьи, и, похоже, семью это угнетало куда больше, чем её саму.

Красота Грегора магически действовала на неё, но не руки, не нос и даже не глаза бесили её сильнее всего.

Грегор держал себя в узде. Это было видно в каждом его движении: в том, как он не позволял себе расслабиться ни на миг, как сжимал губы, будто сдерживая слова, как ровно держал спину, даже когда садился. Это было написано у него на лице.

И это просто не могло не выводить Миранду из себя. Она невольно сжала кулаки, представляя, как разорвёт эту безупречную выдержку, как заставит его потерять контроль хотя бы на секунду.

Глава 3

– Послушай, – сказал Рамар через несколько дней, отозвав её в сторону во дворе. Его пальцы машинально крутили перстень на указательном пальце – привычка, которую он так и не смог побороть. – У тебя всё хорошо?

Очевидно, на самом деле Рамара интересовал вовсе не этот вопрос. Миранда уловила в его взгляде не просто беспокойство – там таилась тревога, почти страх за неё.

Рамар был тем, ради кого затевалось всё это. По однозначному признанию Миранды, Рамар был не просто ослепительно красив: в его чертах читалась непоколебимая воля, а в глазах горел огонь, который не гас даже в самые тёмные времена. Черноволосый мужчина с мужественным лицом в расцвете лет и сил. Не маг, увы, но от этого не менее свирепый боец и решительный командир.

И всё же в его присутствии Миранда чувствовала не только восхищение, но и тяжесть ответственности – ведь именно на нём держался их хрупкий союз.

Однако Рамар был безнадёжным романтиком, и Миранда практически сразу приняла этот факт. Это не мешало ей смущать предводителя, подкалывать и флиртовать, но, по большому счёту, Миранда знала: она пришла сюда не для того, чтобы его соблазнять.

Глядя на серьёзное лицо Рамара, Миранда невольно вспомнила Салониуса – человека, который тоже умел казаться безупречным.

Тогда, покинув Южные Острова, она на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца. Всё начиналось как в сказке: просторные залы, заполненные редкими книгами, аромат травяного чая по утрам и беседы о природе магии до рассвета.

Некоторое время назад их с Рамаром столкнула общая беда. Покинув Южные Острова, Миранда на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца, но что‑то пошло не так.

Салониус… Человек, чьи руки всегда были в чернилах от древних текстов, кто улыбался так, что даже скептики начинали верить в его правоту. Блестящий учёный, великолепный магистр и просто очень обаятельный человек, Салониус стал совершать поступки, которых Миранда не могла принять.

Она застала его за ритуалом, где кровь жертв стекала в чашу.

– Это ради высшего блага, – сказал он.

Но для неё это было концом.

Она покинула дом учителя и едва не стала жертвой группы обезумевших мятежных магов. Рамар тоже был там и тоже едва не превратился в горстку пепла – так что их с Мирандой дружба началась своевременно и весьма продуктивно.

После разрешения ситуации Миранде было больше некуда идти, и она решила, что цитадель Сияющего Пика – не самый худший вариант. Совместно пережитая опасность довольно быстро сблизила их с командиром. Рамар ценил ярких и интересных людей и с удовольствием приглашал необычных специалистов в свою крепость.

Холод камня стен, запах дыма из кузницы и скрип деревянных ворот стали её новым фоном – непривычным, но не отталкивающим.

Слегка одержимая колдунья из всеми проклятой ужасной южной страны была в его представлении как раз из таких.

Миранда вообще легко и быстро загоралась симпатией к людям – как правило, чтобы затем быстро обмануться в своих ожиданиях и снова остаться в одиночестве. Она знала, что её страсть – как пламя: согревает, но может сжечь. И всё же не могла устоять перед огнём новых знакомств, перед вызовом, перед тем, что заставляло сердце биться чаще. Она была горячей натурой, прекрасно знала это о себе – и, как бы ни было больно потом, не желала этого менять.

– Моя прелесть, переходи сразу к тому, о чём хотел спросить, – своим коронным, чуть хрипловатым голосом предложила она.