Древняя печать Гутенберга (страница 4)
«Чего еще? – запаниковала Женя. – Что от меня надо этому ненормальному?» А Ушаков уж точно производил впечатление человека, мягко говоря, не совсем адекватного – глазки бегают туда-сюда, волосы топорщатся, за руки ее хватает… Может, он не в себе?
До сих пор Женя видела господина Ушакова всего пару раз. Один раз в коридоре, когда он шел с группой таких же, как он, господ в дорогих костюмах, и охранник оттеснил Женю мощным плечом в сторону и велел не высовываться и помалкивать. А второй раз, когда ее пригласили на корпоратив по поводу Нового года. Не в ресторан, а в редакцию издательства. «Раз уж вы теперь с нами», – сказала бухгалтерша Наина Павловна, которая теперь исполняла и секретарскую должность.
А вездесущая Настасья Ильинична тут же выяснила, что редакционная вечеринка, как она выразилась, – для простых, а вся верхушка в ресторане гуляет. На корпоративе Женя чувствовала себя не в своей тарелке – редакционные девицы посматривали на нее косо, перешептывались за спиной, обсуждали платье Жени. Платье как платье, купила его, конечно, в недорогом магазине, а так почти новое. Ну, уж какое есть. На корпоратив явился владелец издательства Ушаков, чтобы поздравить коллектив. Альбины, конечно, не было, небось сразу в ресторан помчалась. Ушаков, как нормальный человек, сказал праздничную речь, поздравил сотрудников, пошутил даже. Но быстро закруглился. С пониманием, значит, человек, знает, что людям выпить да повеселиться охота, а не речи официальные слушать, и что начальство их смущает.
А сейчас начальник какой-то странный, нервный очень. А она-то при чем? Ей велели – она пришла, принесла, что дали – передала из рук в руки, хотя это и не входит в ее рабочие обязанности. И пускай он сам с Альбиной разбирается.
– Послушайте, Андрей Федорович, – твердо произнесла Женя, – позвольте мне уйти. У меня работы непочатый край, и так много времени потеряла. – Таким образом Женя хотела дать понять, что она всё же редактор, а не девочка на побегушках. Охранников да горничных пускай гоняет, а она пока что в прислуги не нанималась.
Разумеется, Ушаков ее намеков не понял, да он просто ее не слышал. Он покрепче прихватил Женю за рукав и вдруг завертел, рассматривая со всех сторон.
– Пойдет… – бормотал он. – Сгодится… Жанна Романовна! – вдруг заорал он, так что Женя вздрогнула. – Идите сюда! Скорее! Да стой ты, не вертись!
– Да что же это такое! – тоже закричала Женя. – Да пустите же меня, мне больно!
– А ты стой смирно, не дергайся! Сейчас Жанна тобой займется, потом пойдешь со мной…
– Никуда я с вами не пойду! Пустите меня, вы не имеете права! Да отпустите же! – Женя попыталась вырваться, но Ушаков вцепился как клещ.
Когда она уже решилась хорошенько пнуть его ногой или укусить за плечо, послышался спокойный голос:
– Андрей, идите к себе. Мы уж тут сами разберемся.
Женя обернулась и увидела женщину. В первый момент Жене показалось, что та довольно молода, поскольку была стройна и изящна. Однако, приглядевшись, Женя поняла, что молодой эта дама кажется только на первый взгляд. Женщина подошла к Жене и мягко положила руку ей на плечо.
– Дорогая, – улыбнулась она, – давайте успокоимся и поговорим. Пойдемте со мной! Всё будет хорошо!
И Женя тотчас послушно двинулась за ней, поверив, что от этой Жанны Романовны не будет ей никаких неприятностей. Что-то такое в ней было располагающее.
Женя пошла, не оглянувшись на Ушакова, потому что была очень сердита. Думает, если богатый, так ему всё можно? Тыкать ей, за руки хватать, тащить куда-то… Она не смотрела по сторонам, просто шла за женщиной, переходя из комнаты в комнату, потом еще по коридору. Наконец они очутились в какой-то каморке без окон. У противоположных стен стояли шкафы, а вдоль третьей располагался длинный стол с зеркалом, оснащенным сильной подсветкой.
– Присаживайтесь, дорогая. – Женщина улыбнулась, и при ярком свете стало видно, что она сильно немолода, морщинки собирались лучиками вокруг глаз, и шея выдавала возраст. Однако лицо было неоплывшее, щеки не висели, как у бульдога, и глаза приковывали внимание – яркие, темные, выразительные.
– Меня зовут Жанна Романовна, – сказала она. – А вас…
– Евгения. Женя…
– Красивое имя и сейчас редкое. Вот что, Женя… Хотите чаю? У меня хороший, английский.
– Не стоит беспокоиться, – вежливо отказалась Женя. Она вовсе не собирается распивать здесь чаи и вообще терять время, ей бы поскорее уйти. Она демонстративно взглянула на часы.
– Никакого беспокойства. – Жанна Романовна вытащила откуда-то чайник, две красивые чашки из тонкого фарфора, вазочку с печеньем и еще крохотный заварочный чайничек в виде мыши.
Через пару минут чайник закипел. Чай был крепкий и очень ароматный.
– Я не ем сладкого, – сказала Жанна Романовна, наливая Жене чай. – Но могу принести сахар.
– Я не пью сладкий чай! – ответила Женя, и это была чистая правда, она и конфеты не слишком любила.
Женя съела две печенюшки, которые просто таяли во рту, и вспомнила, что ничего не ела с утра. Только решили на работе чаю выпить – так на тебе, Альбина явилась! Чёрт дёрнул Женю согласиться передать конверт, нужно было сразу послать Альбину подальше. Увольнением та грозила, подумаешь, напугала…