Так. Медленно выдохнуть, и медленно глубоко вдохнуть… Повторить.

– Значит, так, – снова обращаю внимание на этот малолетний кошмар с разноцветными резинками на волосах и татухой волка на плече.

– Ага, – соглашается воплощение хаоса. – Все так.

Не обращая внимание на ее выкрутасы, продолжаю:

– Ты хочешь, чтобы я тебя отвез к родителям? – спокойно спрашиваю ее.

– Ну, наконец-то допел! – мелкая вскидывает от облегчения руки.

Держать себя в руках стоит неимоверных усилий. Еще никто меня так не выводил.

– Раз так, говори, куда ехать?

Лишь бы поскорее ее сбагрить. Надеюсь, она действительно к родителям едет.

– Так плямо по дологе! – машет вперед ладонью. – Туда!

– Пристегнись, – бросаю девочке, как можно нейтральней.

По идее, нужно детское кресло. Но чего нет, того нет.

Хоть тут эта заноза слушается, пристегивается. И, вообще, уже сидит с таким видом, словно пай-девочка, а не кошмар молодого учителя начальных классов, только пришедшего работать в школу.

– Как, хоть зовут тебя? – решаю немного узнать об этом чуде с хвостиками.

– Я Василиса. Плиятно познакомиться, – малышка излучает вежливость и покладистость.

Что-то подозрительно.

– Вася, значит? – уточняю я.

Интересно, как эту несносную зовут родители?

– Сам ты Вася! – грозно хмурится мелкая. И произносит по слогам, словно учит совсем дурачка. – Я Ва-си-ли-са. Ну, эта… котолая плекласная. Самая плекласная. А я такая. И самая класивая. Не видишь что-ли?

Показывает руками на себя и свой образ.

– Красивая, прямо куда деваться, – хмыкаю.

Несмотря на то, что она меня бесит, девочка довольно забавная. Да, она наглая. Но мир таков. Он не любит слабаков и нерешительных. Хочешь жить, вертись и добивайся своего. Так что, эта малявка даже молодец.

Правда, лучше бы эта «молодец» доставала кого-нибудь другого. Тех же родителей, например.

– А как тебя зовут? – уже спрашивает меня.

– Александр, – отвечаю ей.

– Мм… Александл, клуто.

Она подлизаться пытается? Что-то не вяжется…

– Так мы, значит, едем к твоему папе? Так? – уточняю.

Дальше собираюсь узнать подробности того, как мы его найдем. Попробую сориентировать мелкую на местности, чтобы представлять куда ехать. А то, вдруг, нужный поворот проедем? А жить эта мелочь должна тут неподалеку. По идее. Одной такой мелкой далеко не добраться.

По-любому, убежала из дома.

Мелькает мысль, а не родители ли сами ее бросили, когда она их в край достала? Эта заноза может. Мне за пару минут мозг почти вынесла. А ее предки, бедняги, с самого рождения мучаются.

– Не к папе, – спокойно отвечает Вася.

Этот ответ мне очень не нравится. Начинаю сбавлять скорость.

– А к кому?

– Мой папа получил мне важную миссию. Мы с тобой едем спасать маму! – как-то радостно восклицает малявка. И спокойно начинает сосать чупа-чупс, непонятно откуда взявшийся.

ЧТО?!

Какой «спасать маму»?!

На эмоциях чуть на тормоз резко не давлю. В очередной раз себя сдерживаю.

Ее точно родители сами не бросили?

– Быстро отвечай, откуда ты взялась? И где твои родители? – цежу вопрос.

При этом снова сдерживаю себя. На этот раз, чтобы не зарычать. Если мелкая обделается от страха, настроение мне это не поднимет. Да, и ребенка, каким бы он несносным ни был, травмировать не хочу. – Иначе, в полицию сдам!

Сначала Вася под моим взглядом ежится на кресле. Потом…

– Стой! Стой! Вон, они! – неожиданно что-то увидев в окне, вопит девочка. – Родители!

Сам же я настолько сильно отвлекся на мелкую, что почти не обращал внимание на окружающее.

Слова про родителей, срабатывают как триггер. Почти сразу останавливаю тачку. Хорошо, что и так скорость сбавил.

И только, когда кошмар с хвостиками распахивает дверь, понимаю, около кого остановился.

Ох, чую неладное.

Вася выскакивает из авто, и сбывается самый хреновый сценарий.

Малышка бежит к полицейским, досматривающим фуру. Ее хвостики болтаются на каждом шагу, разлетаются в разные стороны развязавшиеся разноцветные шнурки.

– Дяди полицейские! – кричит на бегу малявка. – Меня ужасный маньяк похитил!

Глава 3

Ой-ой-ой! Какой дядя совсем страшным стал!

Вон, как глазки пучит. А еще рычит, как самый страшный монстр на свете.

Когда Василиса доводила до похожего состояния воспитательницу в детском саду, ей потом от мамы неплохо так доставалось.

Но воспитательница, по сравнению с дядей, была не такая злая и страшная. А еще она почему-то намного быстрее начинала злиться на очень хорошую и прилежную Василису. А этот Александр очень долго держался.

Кстати, няню Александру Витальевну иногда называют Шурой.

Если назвать дядю Шурой, он же не сильно обидится? Нужно чуть позже обязательно проверить.

Точно не сейчас.

И чего он так злится? Василиса тоже может взять и разозлиться. Но не злится, ведет себя прилично. Вернее, ей сейчас страшно от взгляда и тона дяди.

Еще дядя пугает тем, что пожалуется на нее. Хочет, чтобы полицейские на нее ругались и наказывали. И чувствует детское сердечко, что не к добру это все.

А главное правило ее группы в детском саду – пожалуйся сама, пока на тебя не пожаловались другие.

А жаловались на Василису в детском саду много. Очень много.

Да потому что завидуют ей, тому, какая она хорошая и красивая!

Еще Василиса самая умная, потому часто успевает прибежать и пожаловаться воспитательнице первой. Правда, не всегда ей это помогает избежать наказания. А то, помимо наказания в саду, и маме пожалуются. Эх…

В этом случае нужно успеть первой пожаловаться любимой мамочке на нехороших воспитателей. Причем, чем сильнее рыдаешь от несправедливости и того, что тебя тут обижают, тем меньше потом от мамы достается. Проверено не раз.

Правило срабатывает и здесь.

Василиса первая замечает примечательную машинку с мигалками. Просит тут остановить. И бежит к полицейским, крича:

– Дяди полицейские! Меня ужасный маньяк похитил!

Слышала, что полицейские не любят маньяков и наказывают их, а не девочек, которых те похищают.

Александр

Мелкая останавливается у прифигивающих от такого заявления полицейских. Указывает пальцем точно на меня и еще что-то объясняет.

Ну, звездец!

Называется – доехал без палева, не привлекая внимания.

Ни проверку документов, ни досмотр машины мне проходить нельзя. Нельзя, чтобы обо мне вообще что-то по рации передавали.

Нужно решить вопрос так, чтобы меня ни в чем не заподозрили. И не стали проверять. Просто бы отпустили с миром.

Чего там девочка хотела? К маме ехать?

Выхожу из машины. Иду навстречу к сотрудникам полиции максимально расслаблено. Те выглядят немного растерянными, не зная, что предпринять.

Маньяк же, я, то есть, никуда от них не убегает. Не суетится. Руки на виду, в них ни оружия, ни предметов каких. Да, и непохож я на маньяка. Ну, никак.

Еще бы знать, что малявка про меня наплела.

Останавливаюсь рядом и спокойным, но тоном очень уставшего мужчины бросаю полицейским:

– Извините за нее.

А потом, тяжко вздохнув, обращаюсь к девочке, что продолжает прятаться за ногами людей в форме:

– Вась, может, хватит уже? Чего к дядям полицейским пристала?

– Я не Вася! – гневно выкрикивает малявка, выходя вперед и топая ножкой.

– Все-все! – выставляю в защитном жесте руки, – Василиса ты прекрасная. Понял.

– То-то! – фыркает пигалица, скрещивает руки на груди и гордо вскидывает подбородок, отворачивая голову в сторону.

– Ох, – еще раз тяжко вздыхаю и тихо поясняю полицейским, – бывшая оставила ее мне на выходные. А эта все норовит к маме обратно сбежать.

И, как бы обращаясь к небу, добавляю значительно тише:

– Как же я задолбался.

Полицейские понимающе переглядываются.

А я спрашиваю девочку:

– Василис, чего ты хочешь? К маме поехать? Ладно, хорошо. Поедем. Что еще?

Та задумывается, а потом с хитрым прищуром выдает:

– Еще моложеное. Нет, тли моложеных!

Вперед выставляется три маленьких пальчика. Видимо, чтобы потом ничего не перепутал.

Да она же просто мелкая вымогательница!

Ну, ладно. Сейчас мне это играет только на руку.

– Будет тебе три мороженых, – покладисто соглашаюсь.

– А еще песенки в машине мои любимые включишь. И я их буду петь.

На этот раз я вдыхаю еще тяжелее. Причем, в этот момент не играю.

– Хорошо, – через силу соглашаюсь я.

Со стороны выгляжу бедным папашкой, которым крутит-вертит проказница-дочка. Такого не досматривать нужно, а просто пожалеть.

– Ремня ей, а не мороженого! – ворчит прислушивающийся к нашему разговору водитель фуры. – Моя бы учудила такое, – палец мужика описывает окружность, как бы имея в виду произошедший только что инцидент с жалобой на маньяка, – ох, как бы ей всыпал!

После этих слов Василиса уже забегает за мои ноги и прячется там от водителя фуры.

– Все, извиняйся перед дядями и поехали, – миролюбиво предлагаю ей.

– Извините, – с не свойственной скромностью пищит пигалица, дает мне свою маленькую ручку, которой хватает меня за протянутый палец, и тянет к моей машине.

Полицейские, добродушно пожурив такую милашку, возвращаются к прерванным делам.

Фух! Пронесло!

Мелкая же в наглую сама запрыгивает на переднее сиденье, захлопывает с сильным хлопком дверь и вольготно устраивается в кресле.

Хорошо, что полицейские не видели, что детского кресла в тачке нет.

– Включай песню пло бобла! – заявляет пигалица, как только я оказываюсь за рулем. – Ща петь буду!

Глава 4

Женщина остановилась на обочине, чтобы семья смогла размяться в зоне отдыха. Рядом пост ДПС, от которого отходит интересная парочка. Высокий статный мужчина и маленькая милая девочка.

Женщина наблюдает, как счастливая малышка хватает папу за пальчик. И, что-то лапоча, идет рядом, беззаботно подпрыгивая.

Умилиться можно.

Мужчина-красавец улыбается. Он даже от полицейских отходил с улыбкой на лице. Сразу же видно, души в своем чаде не чает.

Счастливые папа и дочка. Любят друг друга. Сердце не нарадуется за такими наблюдать. Кажется, что такие люди беззаботны, и все у них хорошо. Семья приятно проводит время, путешествуя на машине. Вон, и машина какая необычная, дорогая стало быть.

Эх!

У них все, как надо. А не через… как у остальных.

Пока до моря доедешь, куда женщина со своей семьей направляется, помрешь от нервного срыва. Дети орут, что-то требуют, канючат, бесконечно ноют из-за всего подряд. И еще их фиг успокоишь.

Обернувшись на мужа, женщина замечает, как тот успевает испачкать светлую футболку горчицей из хот-дога.

– Ми-и-итя, – горестно протягивает.

– Ну, чего, Галь? Я же не специально, – пытается оттереть ткань, натянутую на изрядно отросший за последнее время пузик.

Пятно на футболке становится обширней.

Женщина вздыхает. Вспоминает счастливую дочку и папу. Бросает последний раз взгляд на тронувшуюся машину. Из той как раз слышится веселая мелодия.

– Сидим с ежом за столом! – раздается громкий и звонкий голос девочки из открытого окна. – Вдвоем…

Женщина отвечает мужу ласково:

– Люблю тебя, мой колобок.

И целует в лысину. Затем, командует детям загружаться в машину. Сама мечтает, чтобы и у ее семьи была какая-нибудь песня, которую они бы могли вот так вот без споров вместе петь. Быть счастливой семьей, как та милая парочка.

Женщина не видела, как горестно вздохнул мужчина за рулем необычной машины и закатил глаза, когда девочка на соседнем кресле начала петь:

– Эй! Ежик клуглый!

Александр