Она ринулась в кухню, где остался ее смартфон, но, оказавшись там, в первую очередь схватила большой кухонный нож, которым нарезала овощи для борща. Только потом взялась за смартфон. Вот только звонить никуда не хотелось, как и объясняться с полицией.

В квартире было тихо. Лина не слышала шагов или щелчка замка, не говоря уже о хлопке двери. Неужели этот странный мужик так и стоит в ее гостиной у окна? Угроза полицией совсем на него не подействовала?

Лина осторожно выглянула из кухни, а потом прошла до гостиной и с опаской заглянула внутрь, все еще сжимая в одной руке нож, а в другой смартфон. Однако ни то, ни другое ей не пригодилось: комната уже была пуста, а окно потемнело, поскольку солнечный свет окончательно ушел.

Лина для верности осмотрела все помещения, в том числе расхламленную кладовую. Никого не обнаружив, быстро заперла входную дверь на оба замка, а ключи сунула в карман домашних брюк. Так показалось надежнее.

На кухне сидящая на стуле Мисти как ни в чем не бывало поедала глазами остывающую сковородку с котлетами. Сервированный стол ждал вместе с книжкой, вот только есть совсем расхотелось. Лина положила обещанную котлету в кошачью миску, и Мисти сразу же ею занялась, демонстрируя потрясающее равнодушие ко всему случившемуся.

Может, и не было ничего? Может, это правда просто приснилось? Но если она перестала отличать сон от реальности, то это очень и очень тревожный звоночек.

А если нет? Если странный незнакомец, лица которого Лина так и не смогла ни рассмотреть, ни тем более запомнить, действительно приходил, то что это было? Зачем кому-то так внезапно и так срочно могла понадобиться справка о перенумерации дома восемь по улице Морской?

Глава 4

– Девушка, я не пойму, вы денег хотите? Так я могу дать! Сколько? Или вам нужны неприятности? Их я тоже могу вам устроить!

Четверг выдался сложным. Лина первый раз вышла на прием граждан. Вела прием, конечно, Анна, а задачей Лины было стоять рядом и учиться, но это не сильно облегчало ситуацию. Поток людей не иссякал, у каждого посетителя были свои проблемы, требующие вдумчивого разговора, и к середине дня Лина стала брать на себя часть обращений. Вот взяла на свою голову стоящего напротив мужчину, которому требовался ордер на квартиру, но получить его он не мог. Во всяком случае, у них.

– Давайте успокоимся и не будем ссориться, – проникновенно проговорила Лина. – Как я уже сказала, ордеров у нас на хранении нет. Они находятся в управлении жилищного фонда, поэтому вам нужно обратиться туда.

– Вам что, нравится меня пинать из организации в организацию? – прошипел мужчина, эмоции которого явно требовали выхода, и лучшего способа, чем наорать на Лину, он найти не смог. – Я вам что, мальчик для битья? Ванька-встанька? Если не хотите нормально работать и давать людям то, что им нужно, не надо идти на такую работу!

Он говорил что-то еще, но Лине на какое-то время удалось отключиться от звука его голоса. Виноватой она себя не чувствовала, понимая, что посетитель требует того, чего их архив дать просто не в силах, но все равно было неприятно. Мужчина упрямо не желал понимать, что не все вопросы решаются скандалами. Если у них каких-то документов нет, то ни от криков, ни от угроз они, к сожалению, не появятся.

А ведь за этим скандалистом, пришедшим не по адресу, другие люди ждут своей очереди, чтобы решить насущные вопросы. Если бы мужчина спокойно выслушал ее, ознакомился со стендом с адресами и отправился в управление жилищного фонда, они уже успели бы принять еще несколько человек. А он сам оказался бы гораздо ближе к нужному результату, чем был теперь. Увы, объяснить ему это не удавалось.

– Вы меня слышите вообще, нет? Я в суд подам!

– Подавайте, – вклинилась в разговор Анна, отвлекшись от женщины, с которой разговаривала. – Это ваше право. Но, скажу вам сразу, смысла в этом не будет никакого. Специалист сказал вам, что у нас ордеров нет, и подсказал, где они находятся. Чем идти в суд и оплачивать судебные издержки, ваши и наши, поскольку суд вы все равно проиграете, уже давно бы получили свой ордер, обратившись в управление жилищного фонда.

– Вы что, сговорились все?

Лина снова постаралась не слушать очередной поток ругательств и оскорблений. Причем мужчина явно распалялся все сильнее от осознания того, что у него есть зрители.

Люди в очереди вели себя по-разному. Кто-то с обреченным видом ждал разрешения ситуации, другие уже начинали роптать. Одна женщина, одетая в пеструю юбку, закрытую, несмотря на жару, блузку и платок с длинными кистями, нервно вышагивала из стороны в сторону, поглядывала на кричащего мужчину и беззвучно шевелила губами.

– Слушай, мужик, ты тупой, что ли? – не выдержал другой мужчина примерно того же возраста, что и скандалист, но несколько выше и шире в плечах. Он пришел совсем недавно и сейчас был в очереди последним, но нервы у него сдали быстрее, чем у других. – Тебе русским языком сказали, что ордер твой в жилищном фонде! Может, тебе морзянкой это по лбу настучать, чтобы лучше дошло? Я могу, если что.

Скандалист обернулся, визуально оценил габариты добровольного помощника, готового объяснить ситуацию альтернативным образом, как-то моментально успокоился и снова повернулся к Лине уже с совсем другим выражением лица.

– Так что, мне там, в этом вашем фонде, дадут наконец ордер? – спросил почти заискивающим тоном, разительно отличающимся от того, что звучал еще минуту назад.

Лина уже отвечала на этот вопрос минут десять назад, но сейчас почти дословно повторила:

– Для получения ответа вам нужно обратиться в соответствующую организацию с письменным запросом, как к нам. Приемный день в управлении жилищного фонда был вчера, но вы можете отправить письмо, которое будет рассмотрено в установленные сроки, после чего вам будет предоставлен ответ.

Она сама была не в восторге от нарочитой казенности фраз, но уже знала со слов коллег, что именно такие формулировки хорошо действует на проблемных заявителей. Многие считают это показателем профессионализма и начинают прислушиваться к словам специалиста.

– Ну так бы сразу и сказали! – заявил мужчина почти радостно. – А где можно узнать адрес фонда?

– На стенде, вон там, – с каменным лицом в который раз указала Лина.

Мужчина кивнул и направился к стенду, где сфотографировал нужную информацию, а Лина не удержалась и обменялась с Анной многозначительными взглядами. В глазах коллеги читалось: «Вот! А ты не верила, что так бывает…»

Лина действительно не поверила, когда в прошлый приемный день Юра жаловался на одну из посетительниц:

– Я ей три раза – три! – объяснил, что за справкой о начислении заработной платы она должна обратиться в тот санаторий, в котором работала в восьмидесятые годы, так как он еще действует и вполне процветает, но она меня словно не слышала и гнула свою линию. Думал, с ума сойду… Реально как об стенку горох…

– И как же ты в итоге справился? – с сомнением поинтересовалась тогда Лина. Про себя она решила, что Юра, должно быть, просто не слишком доходчиво объяснял.

– Да никак… – Юра пожал плечами. – Сан Саныч зашел, услышал наш разговор, а потом даме этой слово в слово повторил то, что я ей уже сказал. Она его поблагодарила и ушла.

– Это потому, что ты молодо выглядишь, – хмыкнула тогда Жанна Семеновна. – А Сан Саныч – взрослый и внушительный мужчина. Вот она и прислушалась к нему, а тебя игнорировала.

Лина тогда все же решила, что коллеги преувеличивают, а Сан Саныч в действительности просто более внятно преподнес ту же самую информацию, что пытался донести до посетительницы Юра. Однако теперь она уже не была в этом так уверена.

Проводив скандалившего мужчину взглядом, Лина снова посмотрела на ожидающих своей очереди граждан. Она намеревалась узнать у нервной женщины, в чем ее вопрос, поскольку ей показалось, что той больше других нужна срочная помощь. Может, ребенок дома один остался или с работы ненадолго отпросилась, надеясь быстро все решить. Однако женщины уже нигде не было. Видимо, не выдержала и незаметно ушла прежде, чем вопрос с ордером так внезапно разрешился.

После обеда поток посетителей внезапно схлынул. Только одна девушка забрала выписку по своему дому, поблагодарила и упорхнула. Анна велела Лине идти в кабинет, заявив:

– Лучше другими делами займись. Почему-то люди всегда ломятся к нам с утра, а теперь до самого вечера будет тишь да гладь.

Вернувшись в кабинет, Лина пододвинула к себе стопку несложных запросов, которые должна была обработать. На верхнем документе значилось: «О переименовании улицы Рабочей». Это моментально заставило вспомнить ее недавнего гостя, которому требовалась справка о перенумерации дома. Она как будто снова увидела перед глазами высокую фигуру в строгом старомодном костюме на фоне окна, услышала обволакивающий нетерпеливый голос, требующий документ немедленно.

– А за справкой так и не пришел, хотя сегодня уже четверг, – пробормотала Лина себе под нос.

Если бы незнакомец приходил во вторник, запрос тоже передали бы ей, а она такого не видела. Лина очень хорошо запомнила адрес, ведь мужчина повторил его несколько раз: Морская, восемь. Интересно, что это за дом?

Найти нужную информацию не составило особого труда. Часть документов, особенно старых, уже оцифровали и каталогизировали, поэтому достаточно было ввести в поиск нужный адрес – и все имеющиеся сведения появились на экране. К сожалению, как Лина уже успела узнать, в таком удобном виде хранилось от силы пять процентов информации, а на продолжение работы по оцифровке не хватало ни техники, ни рабочих рук: занимавшийся этим отдел уже некоторое время не работал, поскольку все три специалиста уволились и на их место пока никого не могли найти.

Как бы там ни было, а интересующий Лину адрес оказался в крошечном проценте отработанного, позволяя быстро выяснить главное.

Улица Морская, несмотря на название, находилась на противоположном от моря конце города. Дом номер восемь сперва значился как восемь дробь восемь, а после перенумерации осталась только первая цифра. Откуда там изначально взялась дробь, Лина так и не поняла. Обычно такие номера дают домам на перекрестках, но, судя по схеме из городского управления градостроительства, никаких перпендикулярных улиц рядом не было. Впрочем, едва ли это имело значение.

Сам дом оказался усадьбой, построенной в начале девятнадцатого века и тогда принадлежавшей некоему Фролову, судя по документам, местному купцу. Однако первый хозяин довольно быстро умер и оставил дом сыну, после скоропостижной смерти которого дом долго стоял заброшенным. После революции бесхозное имущество национализировали, а после войны в усадьбе открыли туберкулезный санаторий. Когда Советский Союз прекратил свое существование, здание снова забросили, но в начале двухтысячных нашлись предприимчивые дельцы, превратившие бывшую усадьбу в роскошную гостиницу. Однако та просуществовала недолго: ее закрыли уже через два года, и теперь здание снова потихоньку ветшало.

Скользя по строчкам на экране, Лина задумчиво грызла кончик ручки. Мужчина, посетивший ее, мог быть новым хозяином бывшей усадьбы или его доверенным лицом. Кажется, именно таким лицам обычно нужны общие справки о недвижимом имуществе.

Но даже если так, все равно возникала целая туча вопросов.

Кому и как могло прийти в голову заглянуть в выходной день домой к только что устроившемуся на работу сотруднику и требовать справку у него? Люди обычно вообще не рассматривают исполнителя как некую личность. Даже если это большие люди, желающие сделать все побыстрее и попроще, они приходят в рабочее время к руководителю и разговаривают с ним наедине за закрытой дверью.