На целый огурец Мисти набросилась, как будто это был невесть какой деликатес! Клыки вспороли кожицу, добираясь до мякоти, кошка упоенно хрустела и даже слегка урчала, а Лина смотрела на нее круглыми глазами.

– Может, ты и помидоры ешь? – ошалело пробормотала она, когда Мисти доела угощение.

На край миски теперь лег кусочек помидора, но Мисти не спешила его пробовать. Сначала принюхивалась издалека, шевеля усами, потом рискнула подобраться ближе и тут же фыркнула, давая понять, что этот овощ не вызывает у нее положительных эмоций.

– Ты уверена? Мне вот помидоры очень нравятся, даже больше огурцов. Может, все же попробуешь?

Мисти подняла на нее апельсиновые глазищи и чуть прищурилась, как бы размышляя, как дать понять, что этот продукт она употреблять точно не будет. А через несколько секунд, как будто решившись, развернулась к блюдцу хвостом и сделала задней лапкой несколько характерных движений, как будто зарывая ямку. Лина расхохоталась, качая головой.

– Да, Мисти, умеешь ты показать, что предложение неуместно, – прокомментировала она, перекладывая в тарелку пышный омлет и посыпая его мелко нарезанным зеленым луком. – Тогда мы с тобой точно не поссоримся: тебе я буду покупать огурцы, а себе – помидоры!

После обеда очередь дошла до книжных шкафов, но тут уборка категорически не задалась. Книги оказались черной дырой, проглатывающей время: стоило углубиться в содержимое шкафов, чтобы стереть пыль и попытаться как-то организовать сумбурно расставленные тома, как часы полетели незаметно.

Прабабушка Антонина, судя во всему, читала вообще все, до чего могла дотянуться, и это снова заставило Лину пожалеть о том, что им не случилось познакомиться лично. Она тоже всегда любила читать, а в школе с удовольствием писала сочинения и даже сама придумывала небольшие рассказы. Однако хобби это не прижилось, поскольку делиться написанным оказалось не с кем: маме было неинтересно, любимая учительница уволилась, а остальным Лина боялась показывать свое творчество. После окончания школы и вовсе стало не до того, даже почитать для удовольствия времени не оставалось.

Теперь же Лина с интересом перебирала книги, открывая на случайной странице и пробегая взглядом первые попавшиеся абзацы. Смысл текста, не имеющего начала и завершения, ускользал от нее, но чтение все равно увлекало, и Лина очень надеялась, что однажды сможет прочитать все эти книги. Да, некоторые могли считаться одноразовым чтением, из категории прочитать и забыть, но даже такая литература доставляла ей удовольствие.

Потом на пол перекочевали фотоальбомы, которыми была заставлена целая полка в шкафу, и Лина с интересом принялась их рассматривать. Прабабушка явно любила фотографироваться и относилась к запечатленным моментам с уважением, берегла фотографии и частенько подписывала их на обратной стороне.

– Смотри, Мисти, это моя бабушка Нина, дочь прабабушки. Ее я точно не видела никогда, она умерла задолго до моего рождения, мама и папа еще даже знакомы не были. Это папа, маленький еще. Надо же, на него я тоже похожа, а мама говорила, что ни капельки. А это свадьба мамы с папой. Я и не знала, что он прабабушке отправлял фотографии. А это я. Мне тут сколько? Два месяца? Вообще ничего не видно. А что сзади написано?

Лина перевернула фотографию, на которой счастливый папа держал облако розовых кружев, и прочитала: "Моя правнучка Линочка". В глазах защипало. Все детство ее называли Гелей. Даже когда она подросла и стала отстаивать другой вариант имени, который нравился ей больше, маме и Артему было плевать, поэтому она в основном оставалась Гелей. Переехав сюда, она твердо решила, что будет для всех только Линой. А оказывается, прабабушка называла ее так с самого рождения. И это словно устанавливало между ними какую-то почти мистическую связь. Во всяком случае, Лина так чувствовала.

– Смотри, какая прабабушка Антонина здесь интересная! – Лина наконец добралась до более ранних альбомов. – Молодая такая, здесь ей не больше, чем мне сейчас. А здесь уже старше, за тридцать, наверное. Вот она на работе, вот экскурсия. А это точно ателье, смотри, Мисти, как раньше фотографировали.

На фото еще молодая прабабушка сидела на фоне голубой шторы вполоборота к камере и улыбалась, одной рукой обнимая за плечи хмурую девочку лет двенадцати. Да, похоже, бабушка, в отличие от прабабушки, фотографироваться не любила!

– Мило, правда? – продолжала одностороннюю беседу Лина, показывая кошке небольшие квадратные фотографии с белыми рамочками. – Это снимали на полароид, один из первых аппаратов для моментальной съемки. Он еще и карточку печатал сразу. Я помню, мы в институте на выставку ретрофотографий ходили, там такие показывали. Наверное, это у друзей на свадьбе. Похоже, у прабабушки не было недостатка в общении…

Лина вздохнула, снова расставляя альбомы на полке и впервые задумываясь о том, не ошиблась ли она, выбрав переезд. Все-таки в родном городе у нее были бывшие одноклассники, однокурсники, коллеги, с которыми уже сложились какие-то отношения. А здесь – только работа и Мисти.

А еще квартира, отчаянно требующая ремонта, которым стоило начать заниматься. Лина решила прямо завтра сходить в магазин на проспекте, чуть дальше архива. Посмотреть обои, краски, кисти и прочее, чтобы прицениться, изучить ассортимент и начать сводить свои желания с возможностями. Может, она и не сможет позволить себе все, что захочется, но как минимум сделает все на свой вкус!

Когда дело дошло до приготовления ужина, а заодно и еды на несколько дней вперед, за окнами кухни уже разливались лучи закатного солнца. Лина одновременно варила кастрюлю постного борща и жарила большую сковороду котлет, а Мисти старательно вертелась под ногами, как бы напоминая, что хозяйка обещала котлетку и ей. Поскольку давать кошке горячую еду было определенно плохой идеей, Лина перешагивала через питомицу и следила, чтоб та не добралась до сковороды.

На обеденном столе уже стояла приготовленная тарелка, лежал нарезанный лепестками зубок чеснока и толстая горбушка купленного накануне у тети Аши хлеба. А сбоку – тоненькая книжка. Лину всегда ругали за чтение за едой, да и сама она понимала, что это неправильно, но сейчас хотелось бунтовать даже в таких вопросах.

Она как раз выключила газ и потянулась за половником, когда тишину квартиры нарушил настойчивый звонок в дверь, заставляя удивленно замереть на месте. Кто мог прийти к ней в такое время? Кто вообще мог к ней прийти, если никто не собирался?

Решив, что это кто-то из соседей или вовсе ошиблись адресом, Лина пошла в прихожую. Мисти побежала туда первой и как раз встала на полотно двери передними лапами, когда звонок, словно подгоняя, повторился.

– Да иду я, иду! – пробормотала Лина себе под нос, не задумываясь щелкнула замком и потянула дверь на себя, даже не спросив, кто там.

Правда, ей все равно никто не ответил бы, ведь на этаже никого не оказалось. Что было особенно странно, поскольку после второго звонка прошло от силы три секунды. Лина высунулась из квартиры, чтобы лучше видеть пролеты лестницы, но даже там никого не обнаружила, словно человек буквально испарился.

Или скрылся за дверью соседней квартиры. Но если так, то что это за странные шутки?

Она уже хотела закрыть дверь, но Мисти вдруг повела себя очень странно: выскочила на площадку, испуганно вздыбила шерсть и, не отреагировав на оклик, стрелой метнулась вниз по ступенькам. Лина встревоженно кинулась следом.

– Мисти! Мисти!

На зов никто не откликался, но на площадке между вторым и третьим этажами Лина заметила черное пятно за оставленным кем-то напольным горшком с почти погибшим фикусом.

– Мисти, девочка, не бойся! Это же я… Пойдем домой.

– Мяу…

Кошка прыгнула ей на руки, и Лина прижала ее к себе. Хорошо, что она не убежала на улицу, там найти было бы сложнее.

Квартира встретила их распахнутой дверью. Лина даже обрадовалась этому, поскольку выскочила без ключей и телефона, в домашних тапочках, и, если бы дверь захлопнулась, пришлось бы туго.

Все еще держа дрожащую кошку на руках, Лина вошла в гостиную и сразу испуганно замерла на пороге, обнаружив, что в квартире они уже не одни.

На фоне подсвеченного закатом окна вырисовывался мужской силуэт. Высокий худощавый темноволосый мужчина спокойно стоял, не прячась и не скрываясь, как будто находился здесь на законных основаниях. Лина инстинктивно сильнее прижала к себе кошку, то ли защищая ее, то ли защищаясь сама. Она открыла рот, чтобы спросить у незнакомца, кто он и что здесь делает, но из горла вырвался только невнятный хрип.

«Беги, дура! Чего ты стоишь и смотришь на него?» – пронеслось в голове, но тело словно парализовало, и единственное, что она могла, – это стоять и смотреть на мужчину, который в свою очередь смотрел на нее.

Трудно было сказать, как долго длилась эта немая сцена: чувство времени вдруг отказало. Возможно, Лина и незнакомец так и стояли бы дальше, если бы Мисти вдруг не вырвалась из рук и не юркнула куда-то в глубину квартиры, позорно оставляя хозяйку самостоятельно разбираться с пришельцем.

Зато это движение прогнало оцепенение, и мозг снова заработал. Из-за бьющего в глаза света Лина все никак не могла рассмотреть лицо вторгшегося в ее квартиру мужчины, но строгий и даже какой-то старомодный костюм как бы намекал, что это не какой-то вор, бандит или маньяк… Хотя насчет последнего нельзя было быть уверенной. Мало ли как эти ребята наряжаются, когда выходят на охоту за очередной жертвой…

– Вы кто? – наконец смогла выдавить Лина.

– Мне нужна справка.

Говорил мужчина тихо, но голос его казался довольно звучным. Густым, тягучим. Приятным. Однако ответ своей неожиданностью снова вогнал ее в ступор. А еще показалось, будто тонкие губы незнакомца даже не шевельнулись, когда прозвучал голос. Бред какой-то… Может, она задремала и видит сон?

– Какая еще справка?!

– Справка о перенумерации дома номер восемь по улице Морской.

За неделю работы Лина, конечно, не выучила все виды предоставляемых архивом справок, но одну справку о перенумерации строения ей все же довелось сделать. Граждане и организации свободно могли запросить такую информацию, но получить подобный запрос в субботу вечером в собственной квартире она абсолютно не ожидала.

– Такие справки предоставляет городской архив…

– Так вы ведь там и работаете. Разве нет? Поэтому я и пришел за справкой к вам.

Ситуация все еще выглядела бредово, но, по крайней мере, теперь можно было надеяться, что это то ли невероятное хамство, то ли просто какое-то недоразумение.

– Для получения справки о перенумерации вам необходимо обратиться в архив в приемные часы, – окрепшим голосом объявила Лина. – Это вторник и четверг, с восьми утра до пяти вечера. Вам нужно будет заполнить заявление и предъявить паспорт, и тогда мы выдадим вам справку в установленном порядке.

– Это долго, я не могу столько ждать. Мне нужна справка о перенумерации дома номер восемь по улице Морской. Прямо сейчас.

– Ничем не могу помочь! – Лина вдруг почувствовала, как страх сменяется раздражением и злостью. – Я не выдаю такие справки дома!

– Но мне очень нужно. Дом номер восемь. Морская улица.

Должно быть, это не хамство и не недоразумение, а она просто имеет дело с сумасшедшим. От этого предположения снова стало страшно. Получается, он выследил ее после работы, иначе откуда знает, где она работает… А теперь пришел сюда… Чтобы что? Требовать справку? Или это только предлог?

– Если вы немедленно не уйдете, я вызову полицию! – нервно выпалила Лина.

Ее взгляд блуждал по ярко подсвеченной мужской фигуре, цепляясь за отдельные детали, но они не складывались в единую картину. Единственное, что утешало, – это то, что мужчина не вел себя агрессивно. Стоял на одном месте, не пытался приблизиться, даже голос не повышал. В ответ на ее угрозу полицией он лишь голову набок склонил и, как ей показалось, едва заметно улыбнулся. Во всяком случае, Лина уловила движение приподнявшихся уголков тонких губ.

– Все, я звоню им!