Тайна против всех (страница 4)
– Что ж. – Я отступила и вернулась в гостиную.
Аккуратно приоткрыв одну из дверей, увидела супругов, сидящих на диване и смотрящих куда-то в пустоту, при этом каждый в свою сторону.
– Мне нужно задать Марии несколько вопросов, обязана заручиться вашим согласием. Вы можете присутствовать, если пожелаете.
Ответ последовал не сразу, причем не то чтобы Кудрявцевы размышляли над словами – они как будто с опозданием до них долетели.
– Конечно, – наконец кивнул Сергей Львович.
Непонятно, к чему относился его ответ: могла ли я побеседовать или они желали присутствовать? В любом случае если захотят – могут присоединиться. Я вернулась в комнату Маши, толкнула дверь и уселась на ковер напротив нее.
– Разрешение получено, – улыбнулась я. – Расскажешь мне про сестру?
– Что рассказывать? – растерялась девушка.
– Ты можешь решить сама, с чего начать. Словом, все, что хочешь, что в голову придет.
– Ну, – промычала Кудрявцева-младшая и погладила длинный ворс бежевого ковра.
Я осмотрелась. Комната Маши была чуть больше, весь подоконник заставлен косметикой и духами. На письменном столе беспорядок, прямо на сгруженных тетрадях лежали фен и расчески, перевернутая фоторамка и шоколадные обертки. Кровать застелена не была, на ней ворохом лежала одежда, а на полу валялись носки.
– Мне показалось, что Наташа любила порядок, – решила я помочь девушке начать свой рассказ. – Или это мама прибрала? – осторожно уточнила я.
– Не, Наташка у нас была ответственна за чистоту и красоту. Ну, красоту в доме, – добавила Маша, быстро подняв на меня взгляд.
– А за внешнюю ты отвечаешь? – мягко спросила я, чтобы это не прозвучало как сарказм.
– Отдуваюсь за двоих, – хохотнула она. – Сестра вообще косметикой не интересовалась, кажется, у нее, кроме дезодоранта и гигиенической помады, и не было ничего. Да она даже на каблуках ходить не умела! – возмутилась Маша.
– То есть внешний вид ее не особо интересовал?
– Если только книг или одежды. Ну, в смысле, чтобы чистая была, отглаженная.
– А парни?
– Что? – нахмурилась девушка.
– Они ее привлекали?
– Ее, может, и привлекали, а вот она их вряд ли!
– Значит, молодого человека у нее не было?
– Сто процентов!
– Может быть, безответная влюбленность?
– Ага, в Эйнштейна, но там без шансов, помер дядька!
Я нахмурилась, пытаясь внутренне собраться, разговор с сестрой погибшей нельзя было назвать простым.
– Как вы проводили время?
– Она или я?
– Вы вдвоем.
– Никак. – Маша одарила меня таким взглядом, будто я только что поинтересовалась, в каком городе мы находимся.
– Может быть, говорили о чем-то по пути в школу?
– Я в другой учусь.
– Вот как? – изумилась я.
– Конечно. Зачем мне это заумное заведение за тридевять земель?
Я поднялась на ноги, поблагодарила Машу за разговор, хоть ничего путного из него и не вынесла, и попросила:
– Напиши мне имена и фамилии ее друзей, пожалуйста.
Девушка нахмурилась.
– Это к маме обратитесь.
«Высокие отношения!» – подивилась я про себя, а вслух произнесла:
– Ты не знаешь ее друзей?
Впрочем, неудивительно, если вместе сестры время не проводили.
– Я сомневаюсь, что они у нее были, – пожала плечами Кудрявцева-младшая.
Я вернулась в комнату ее покойной сестры. Еще раз внимательно осмотревшись, заметила на подвесной полке над письменным столом ноутбук. Присев на стул, раскрыла устройство, но оно оказалось разряжено. Один за другим я открывала ящики стола в поисках зарядки, но ее там не было. Зато мой взгляд зацепился за пухлый фолиант в розовых тонах с забавным единорогом на обложке и надписью: «Дневник». На школьный он был не похож, и я, замирая от предвкушения, осторожно извлекла его. Он был совершенно пуст, если не считать записи на тыльной стороне обложки: «Наташе в день рождения от сестры», рядом стояла дата: подарок был вручен восемь лет и две недели назад. Я повертела дневник в руках: должно быть, вещица была важна для покойной, раз она хранила ее, хоть и не использовала.