– Понимаешь, я вроде как на хорошем счету в университете, правда, у нас с тобой разные курсы, ты на четвёртом, я на третьем, но всё равно моё слово будет иметь вес. Я так думаю. Я хочу… помочь тебе, Майкл. Тебя не должны отчислять…

Закусываю нижнюю губу и добавляю, глядя при этом не на парня, а перед собой:

– Я могу в понедельник пойти к проректору или сразу к ректору и попросить за тебя… чтобы тебе дали шанс. Если тебе сложно с какими-то предметами, то я могу помочь. Хоть я и на третьем курсе, но прекрасно владею программой и четвёртого…

Замолкаю и поднимаю на него нерешительный взгляд.

Он смотрит на меня в полном замешательстве, даже с недоверием и откровенным удивлением.

– Ты… серьёзно сейчас? – произносит он таким тоном, будто подозревает меня в каком-то преступлении.

Пожимаю плечами и честно говорю:

– Да. Только… я не гарантирую сто процентного результата. Но я постараюсь, Майкл… Что скажешь?

Он сощуривает свои чёрные глаза, подаётся ко мне и спрашивает:

– Детка, а ты уверена в своих силах? Уверена, что справишься со мной, а? Ты решаешь взвалить на свои хрупкие плечи ответственность за меня, это ведь серьёзно, Надя. Ты уверена, что этого хочешь?

– Ну-у-у… – тяну я задумчиво.

– Содержательный ответ, – хмыкает Неро. – Я всё понял. У людей всегда между словом и делом проложен океан.

– Нет, всё не так, – спешу его заверить в обратном, – я ответственный человек, Майк и если что-то говорю, то не для красивого словца. Я просто не знаю, как тебе объяснить доходчивее, чтобы ты понял – я действительно хочу тебе помочь. И я уверена в себе. Главное, чтобы в мою уверенность поверил и ректор. Вот и всё. Так понятно?

Парень вздыхает, прячет руки под столом и молчит какое-то время, смотрит на меня, будто пытается найти что-то важное в моём лице.

– Знаешь, у себя в Италии я был отличником в школе, лучшим учеником класса. Тогда и сейчас я имею массу талантов и достоинств. После школы я без должного рвения отношусь к учёбе и на то есть причины. Мне легко даются новые знания.

– Тогда встречаемся в понедельник в универе? – спрашиваю его.

– И ты будешь возиться со мной? – усмехается он. – Если ты поручишься за меня, то и спрос с тебя будет. Ты это осознаёшь?

Ёрзаю на стуле и осторожно замечаю:

– Не думаю, что ты станешь подставлять меня…

Он склоняет голову набок и вдруг на его лице расползается коварная улыбка.

– И что ты хочешь взамен? Чтобы я на время притворился твоим парнем?

Я даже встряхиваюсь, как растревоженный воробей и недовольно отвечаю:

– Какая глупость! Ничего мне не…

Тут же осекаюсь и снова вспоминаю сегодняшнюю встречу с Алексом.

– Так-так-так… – лукаво произносит Майкл. – Рассказывай…

Глава 4

* * *

НАДЯ

– Нечего рассказывать… – мямлю я и отвожу взгляд.

– Надя, – вздыхает Майкл, – говори как есть. Если боишься, что я посмеюсь или буду осуждать, то не волнуйся. Я умею быть тактичным. Когда это реально нужно.

Поднимаю на него взгляд и долго рассматриваю мужественное и серьёзное лицо парня. Он невозмутимо всматривается в моё лицо, следит за моими эмоциями. Я нервно облизываю губы и обвожу пальцем края чашки.

От осознания, что я вот прямо сейчас готова признаться практически первому встречному о своей маленькой тайне, заставляет моё сердце колотиться от страха. Ладошки тут же потеют и все слова из головы вылетают.

Кровь бьёт по вискам. Я слышу свой собственный пульс, он заглушает все окружающие звуки.

Я упрямая и одновременно робкая, наивная и при этом перфекционистка. Несочетаемые качества и они же делают меня сложной в общении, отношениях. Да, со мной сложно. Но… Но почему бы не попробовать?

Прочищаю горло и произношу очень тихо:

– В общем… мне кое-кто нравится… И я бы хотела… чтобы он обратил на меня внимание.

Шумно выдыхаю. Я сказала.

– У этого кое-кого имя есть? – интересуется Майкл. Я инстинктивно жду насмешки, но он предельно серьёзен и меня немного отпускает.

Тру шею и киваю.

– Он тоже на четвёртом и… в твоей группе, – произношу чуть увереннее, но всё же голос мой похож на писк перепуганного зверька. – Это… Это… А…

Нужно только имя сказать, но у меня словно язык узлом завязывается.

Неро сдвигает брови, потом его взгляд буквально впивается в мои глаза и он с некой брезгливостью в голосе спрашивает:

– Надя, это Горячев?

– Да… – выдыхаю чуть надломлено. – Алекс Горячев.

– Охренеть, – выдыхает он с усмешкой.

Передёргиваю плечами и вся словно сжимаюсь. Мне становится вдруг неуютно и дискомфортно рядом с Майклом, мне хочется этот разговор отмотать назад и вообще сбежать из кафе.

Зря. Зря ему сказала. А Майкл некоторое время молчит, но смотрит на меня ещё более пристально, не сводит взгляда, кажется, будто не верит, что я набралась храбрости и положила глаз на звезду универа – Алекса Горячева.

Снова облизываю губы и произношу, глядя при этом на свою кружку с остывшим капучино:

– Я понимаю, что этот парень крут во всём и…

– Да он придурок! – обрывает меня Майкл. – И у него есть девушка.

Последние слова звучат с ехидцей.

– Ты ведь сама недавно говорила, что не станешь вешаться на парня, который уже в отношениях.

Поджимаю губы и тихо говорю:

– Всё. Проехали. Забудь, что я сказала… О помощи тебе не переживай. Я поговорю о тебе и с учёбой, если надо, обязательно помогу, а об Алексе забудь, пожалуйста…

– Надя, я разве сказал тебе «нет»? – пожимает он широкими плечами и вдруг накрывает мою руку своей большой ладонью, чуть сжимает мои пальцы и добавляет: – Горячев – бабник, каких поискать. Его девушка – фикция. Они просто тусят вместе, так сказать она его прикрытие, чтобы девчонки на него пачками не вешались. Но если честно, то он – тупица.

Я густо краснею.

– Ты слишком хороша для него, – говорит он серьёзно.

– Он – отличник, – произношу резко и вырываю свои пальцы из его руки. – У него своя рок-группа…

Майкл смеётся и трясёт головой.

– Переспорить девушку – себе дороже. Влюблённую девушку – смерти подобно. Ладно, Надя, я помогу тебе. Раз Горячев пленил твоё сердце, то будет твоим. Слово даю. Но с условием.

Ёрзаю на стуле и осторожно спрашиваю:

– С каким ещё условием?

Он откидывается на стуле, лукавым взглядом скользит по мне и с коварной улыбкой говорит:

– Будешь следовать всем моим советам. Всем, Надя, ясно?

Задумчиво барабаню по столешнице, взвешиваю все «за» и «против».

Мало ли какие советы он начнёт мне давать. Вдруг что-то противозаконное?

Но «за» всё же перевешивает. Я киваю и уверено отвечаю:

– Хорошо. Я согласна, но с условием, что твои советы не будут ломать меня. И против закона я не пойду, ясно? Есть границы, которые я никогда не переступлю. Договорились?

Он выгибает бровь и склоняет голову набок, сверкает белозубой улыбкой и спрашивает:

– У тебя слишком много принципов и правил, так, Надя?

– Разве это плохо? – дёргаю одним плечом. – Зато у меня всё чётко и по плану. Так проще жить.

– Жизнь – это не план, Надя. Это постоянное падение. И весь секрет в том, что падать нужно уметь, иначе будет очень больно. Вот ты точно не умеешь падать.

Нервно фыркаю и тихо произношу:

– А ты типа научишь…

Он шире улыбается и говорит с весёлыми нотками в голосе:

– Да. Научу.

* * *

МАЙКЛ

Находиться в подвешенном состоянии – полный отстой. Всё, что я сейчас делаю – это занимаюсь такой невъебической хренью, что иной раз самому становится тошно. Прожигаю свою жизнь и молодость, чтобы защитить семью. Моя семья – это сестра, моя Микаэла.

Меня тревожит грёбаная ситуация, в которую Мика попала. И чтобы вытащить её из Ада, завуалированного под Рай, мне придётся некоторое время играть по правилам отчима.

Что ж, иногда нужно проиграть маленькую битву, чтобы выиграть большую войну.

Пусть мудак считает, что уже победил и поставил меня на колени. Пусть празднует и уже мысленно считает наши с Микой деньги. Пусть даёт клятвы своему боссу, что наш бизнес уже почти в его руках. Пусть.

Но когда придёт время, я встану с колен, и все мои враги полягут.

Мика, малышка, сердце моё, душа моя, ты только дождись меня. Я приеду. Приеду, когда проклятый Сарто убедится, что я «исправился» и наконец, «встал на путь истинный», то есть, принял его правила. Я приеду и заберу тебя. Спасу тебя, маленькая…

Сначала предложение этой милой, но такой наивной студенточки показалось мне смешным, я хотел было уже отказаться от её помощи, ведь по факту из универа меня никто выгонять не станет. Дио Сарто, недоносок псовый, позаботился об этом. Но потом я вспомнил её фото на стенде «Лучших».

Раз Надежда – гордость универа, то будет мне на руку, чтобы она взяла меня, такого плохого, испорченного и прожжённого студента под своё маленькое крылышко и поручилась за меня.

Проректор донесёт Сарто, что я «взялся за ум». Надя станет для меня прикрытием. Её безупречная репутация немного «обелит» мою мрачную, полностью запятнанную честь.

И раз я использую её, то будет правильно сделать и для неё что-то взамен.

Помочь влюбить в неё идиота Горячева? Проще простого. Этот болван ни единой юбки не пропустит.

Единственный нюанс, он предпочитает холёных, модных и доступных чик. Одноразовые отношения – его стиль жизнь. Его «девушка» лишь прикрытие, что он не совсем подонок.

Жаль, конечно, что Надя не видит его реального лица. Но может, обжёгшись с этим недоумком, дальше по жизни будет умней и выбирать начнёт не только по смазливому фейсу и хорошему телу? Не хотелось бы, чтобы хорошую девочку сломал Алекс Грячев. Неопытная она совсем, сплошная наивность. Она ведь после него может навсегда разочароваться в парнях и любви…

А мне какое до этого дело?

Она решила, что любит его, что он герой её романа – пусть так и будет. Раз смотрит на него сквозь призму розовых очков – её выбор. Но когда эти розовые очки разобьются стёклами внутрь, ей будет очень больно. Правда, они шрамами сберегут её от новых ошибок в любви, и придёт прозрение.

Уйдёт доверие. И не будет больше казаться жизнь идеальной.

Пропадёт навсегда наивность, и она увидит, что невинность чужой души – сплошная ложь, всего лишь маска.

Как раньше уже не будет никогда. Вот тогда и наступит взросление. Тогда изменится её душа.

И почему мне сейчас кажется, что я думаю не об этой девушке, что сидит напротив, а о себе? Это всё обо мне… Рано я повзрослел, рано увидел всю грязь мира и человеческих душ…

Жаль, что и этой девушке предстоит столкнуться с другой стороной нашего мира… Но по-другому никак. Мы живём в грёбаном несовершенном, алчном и прожжённом социуме. Притворяемся хорошими и правильными, играем в игры, придумываем правила, которые сами же и нарушаем.

Усмехаюсь про себя.

По сути, вся социальная жизнь на Земле – мафия. Мы все – рабы мафии. Кому-то подчиняемся, прогибаемся, стараемся изо всех сил выбиться в лучшую жизнь, рвём жилы и нервы, угождаем тем, кто живёт чуть лучше, чем мы. Мечтаем, чтобы нас заметили, выделили из огромной толпы таких же неудачников. А потом радуемся жалким подачкам, и думаем, что вытянули счастливый билет, а по сути, это просто пустышка. Реальное счастье – это свобода. Свобода от всего и всех… Но такое невозможно… Точнее, возможно. Смерть. Вот так просто.

Но я не горю желанием отправляться во владения Костлявой. Рано мне. А вот отчим активно роет себе могилу. Пусть. Зато глубже упадёт.

Встряхиваю головой и прогоняю мрачные мысли.

Что-то давно меня философствовать не тянуло, а эта малышка вдруг навела на серьёзные мысли.

Смотрю на неё и мысленно улыбаюсь.

Девушка, что сидит передо мной хорошенькая. Не хватает ей лоску, уверенности в себе и расслабленности. Слишком зажатая, как перепуганный зверёк перед хищником.

Я помогу ей добиться внимания Горячева, пусть ощутит себя красивой, желанной, нужной. Но обязательно покажу ей и его истинное лицо.