Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах (страница 2)
Но Митиру тайком снимала несколько игрушек с елки и выдавала мне в полное распоряжение. А в канун Рождества, 24 декабря, устраивали особое празднество. Мама с самого утра хлопотала на кухне, готовя угощение, а после ужина все лакомились тортом, который пек папа. Конечно же, и мои любимые булочки шу со сливочным кремом тоже на стол выставляли.
Пока Митиру была маленькой, родители пробирались к ней в комнату, когда она засыпала, и оставляли у подушки подарки. Проснувшись, я сквозь полуприкрытые веки наблюдал за ними – заметив, что я не сплю, мама прижимала палец к губам: «Тсс-с».
А наутро, обнаружив подарки, Митиру радостно вопила: «Санта приходил, Санта приходил!» – и хвасталась ими, это было невероятно мило. Пока я с улыбкой наблюдал за ней, мама тайком озорно мне подмигивала.
– Фута, ты все понял? – голос Нидзико выдернул меня из сладких воспоминаний.
– Что? Я вообще не слушал, – честно признался я.
– В общем, в этот день наши гости, оставившие пожелания, соберутся в одном месте – туда тебе и предстоит отправиться. Думаю, они устраивают рождественскую вечеринку.
– Тогда, наверное, они все родственники или друзья? – я начал прощупывать почву, но Нидзико только плечами пожала, мол, кто их знает.
Еще и добавила:
– Думаю, тут все просто будет.
Ну и беспечность!
– Работа кота-посланника не такая уж и простая, – проворчал я.
Но Нидзико уже замурлыкала под нос какую-то рождественскую песенку про оленей. Похоже, она донельзя довольна, что сплавила работу.
Пф. Уже вся в думах о праздниках. Но надо же, как быстро пролетело время. Рождество на носу. Неудивительно, что такие холода стоят. Я свернулся клубочком рядом со Скаем и, как и он, спрятал морду между лап.
Как же тут тепло.
Магия сна завладела мной.
Полицейская будка
Небо низко нависало над землей, как это часто случается зимой. Нидзико стояла у двери кафе рядом с белоснежной вывеской и махала мне рукой.
– Удачной работы! Я буду поддерживать огонь в камине и ждать тебя с угощением. Как вернешься, сварю рыбного супчика.
Рыбный суп, значит. Ну, зная Нидзико, она небось просто сварит в кастрюле белую рыбу из супермаркета. Но все же…
– Рыбный суп…
Рыба придает бульону приятную жирность и вкус. Звучит неплохо. Я втянул носом воздух и, распрощавшись на время с воображаемым ужином, встряхнулся и отправился в путь. Вскоре передо мной показалась одинокая полицейская будка.
Кафе Pont находится на границе между Синим и Зеленым мирами.
Точно, надо упомянуть наш профессиональный жаргон. Зеленым мы называем мир, в котором жили прежде. Можно ассоциировать его с густым пышным лесом. Проще говоря, его обычно подразумевают, когда говорят «этот мир», – хотя для меня «этим» стал теперь мир мертвых. Его мы зовем Синим – как небо в ясный день, вроде сегодняшнего. Такие обозначения придумали мы с Нидзико, и они отлично прижились в наших кругах.
Чтобы передавать людям весточки, мы, коты-посланники, перемещаемся между Синим и Зеленым мирами. А мостиком, соединяющим их, заведует сотрудник этой самой полицейской будки. Все равно что таможня в аэропорту.
– Привет! Молодец какой, в такой холод на работу выходишь.
Черный с ржавым рыжим узором кот-привратник высунул голову из окошка будки. Он бесцеремонен и даже нагловат, но мы на удивление неплохо ладим. Он и в делах мне не раз помогал. На него можно положиться.
– Ага. На таком холоде работать неохота, но ведь послания оставляют в любую пору. Что поделать, – покачал головой я и показал привратнику разрешение, которое подготовила Нидзико. Подлинность подтверждала ее особая печать с котом и радугой.
Посочувствовав, черно-рыжий кот принял бумагу. Его лапы покрывают старые шрамы. Он мало рассказывает о прошлом, но я знаю – в отличие от меня, всю жизнь прожившего в теплом доме, на его долю выпало немало тягот.
Впрочем, даже это не дает ему преимуществ перед холодной порой. Уж что-что, а холод все кошки терпеть не могут. Стараясь держаться подальше от сквозняка из окошка, привратник пробежался глазами по документу, чтобы понять, куда именно я направляюсь.
– Ой, так тут же…
Неужели что-то не так? Я бросил на него удивленный взгляд.
– Прогноз погоды там, насколько я помню… – Он скрылся в глубине полицейской будки и чем-то зашуршал, а потом вновь показался в окошке с крайне сочувствующим видом.
– Неужели дождь?
Терпеть не могу мокнуть. Работать под дождем – сущее невезение.
Но привратник помотал головой:
– Нет-нет. Снег. Справишься?
Я так и подпрыгнул на месте. Не от ужаса. От радости! Даже хвостом из стороны в сторону замахал.
– Правда? Вот здорово!
Я вырос в краях с довольно теплым климатом. Знаю, что бывают места, где выпадает много снега, но только с чужих слов. Вживую их не видел никогда. Изредка, раз в несколько лет, над домом Митиру падал снег. Он не ложился на землю так, чтобы можно было лепить снеговиков, но все равно мне нравилось любоваться, как белые пушистые снежинки красиво парят в воздухе.
В такие дни Митиру с самого утра радостно скандировала: «Снег, снег!» – и бежала на улицу. Меня тоже с собой брала – так я обнаружил, что он совсем не такой мокрый и неприятный, как дождь. Он легкий, прохладный и тает, стоит его коснуться. На вкус тоже весьма неплох – очень освежает.
Наконец доведется побывать там, где снега много и он лежит всю зиму.
– Осторожнее, – заметил привратник, увидев, как я приплясываю от радости. – Когда погода бушует, сообщение между мирами работает с перебоями. Возвращайся, если что пойдет не так.
Я пропустил его совет мимо ушей – совершенно не верилось, что может случиться что-то подобное. Откуда мне тогда было знать, как горько я пожалею о том, что не прислушался к его словам.
В снежных горах
За полицейской будкой привратника начинается мягкий подъем. Он больше похож на холм, но, строго говоря, это мост. Он соединяет Зеленый и Синий миры, то есть мир живых и мир мертвых.
Я слышал от Нидзико легенду о том, что после смерти человека ждут на радужном мосту его ушедшие питомцы.
Правда это или нет – вам предстоит выяснить самостоятельно. Но людям, которые по ним горюют, я бы сказал так: «Нам тут хорошо и весело, не стоит волноваться. Живите дальше со спокойной душой».
Я в приподнятом настроении спускался по покатому мосту. Все пять листочков с поручениями надежно прятались в сумке, закрепленной на поясе, – ее вручила мне Нидзико, заметив, что так переносить бумаги гораздо удобнее.
Я порой встречал кошек и собак в нарядах, но сам такое не люблю, поэтому вначале пытался отказаться. Но цвет у сумочки был красивый, небесно-синий, еще и Нидзико отметила, как мне идет… Пришлось согласиться. С другой стороны, так я напоминал почтальона, и это очень подходит работе кота-посланника. Я погладил передней лапой ремень поясной сумки.
Наконец передо мной развернулись белоснежные просторы.
– Ну и дела!
Солнечные лучи сверкали на белоснежном покрове так ярко, что у меня в глазах замерцало. Я сощурился и снова огляделся. А потом заметил, что лапки начинают подмерзать.
По виду покров похож на песок в городском парке, но холод от него такой, что на месте стоять невозможно. А когда идешь вперед – лапы проваливаются.
– Ого. – Я поднял голову к небу, и что-то мягкое коснулось носа. Так вот оно что! Падая с неба, снег ложился на землю слоями, укрывая все вокруг. Это совсем не походило на то, что мы видели с Митиру когда-то.
– Так вот он какой…
Снежинки, звездочками поблескивающие на свету, парили в небе так красиво, что я на них засмотрелся.
Потом опустил взгляд – прямо передо мной громоздился белый холмик. На ощупь он оказался словно мягкая вата.
– Ух ты!
Воодушевившись, я радостно прыгнул прямо в сугроб и принялся валяться и барахтаться в нем, пока не замерз. А когда поднялся на ноги и встряхнулся, обнаружил, что комки снега налипли на шерсть то тут, то там. Еще и сверху присыпало – а ведь я здесь всего ничего! Если и дальше тут торчать – в снеговика превратишься. Их я только в виде плюшевых игрушек Митиру раньше видел.
– Задержался я… Но как тут устоять перед соблазном?
Покачав головой, я поспешил вперед, пока не добежал до одинокого дома. Заштукатуренные белые стены, окна в деревянных рамах, темно-красная треугольная черепичная крыша, нарядные козырьки и карнизы, мшисто-зеленая входная дверь… В общем, здание словно сошло с иллюстраций к западным сказкам.
Я бы запрыгал от восторга, но снег шел все гуще, а его покров становился глубже. Лапы увязали так, что не только прыгать – даже шагать вперед стало сложно.
В этом горном особнячке сегодня соберутся пять человек, которым нужно передать послания. Проваливаясь в снег, я поспешил к дому.
Прибытие гостей
Котоми Асихара
В тот день Котоми с утра до вечера была занята съемками рекламы в пригороде. Вообще-то, планировалось начать их после полудня, но ради предварительной встречи и прически приехать на место все равно следовало раньше.
А когда к съемке наконец приступили, дублей пришлось делать множество, еще и со сменой освещения и декораций. Ожидание, пока все заново настроят, оказалось едва ли не дольше, чем сама запись. И ведь неясно, сколько кадров в итоге реально используют.
Еще с университетских лет, когда она играла в любительском театре, Котоми все время принадлежала к одной труппе. А в свои двадцать пять по рекомендации режиссера перешла на попечение продюсерской компании. С тех пор прошло почти 20 лет, но Котоми до сих пор не до конца привыкла к порядкам, царившим в индустрии.
Наконец, после нескольких дублей финальной сцены, молодой, лет тридцати пяти, режиссер громко объявил:
– Снято! Все сцены с Асихарой готовы.
Все вокруг захлопали и стали благодарить Котоми. Та коротко поклонилась и приняла от одного из сотрудников большой букет. Съемки длились каких-то несколько часов, а провожали ее так помпезно, словно закончилась работа над полнометражным фильмом. Такое обращение всегда приводило ее в замешательство.
Перед тем как начать, Котоми объяснили, что ключевая фраза нынешней рекламы: «Одна щепотка – и на вашем столе ресторанное блюдо». Речь шла о новой серии приправ, и основной покупательской группой для нее выбрали занятых людей, которые не хотят тратить на готовку много времени, работающих домохозяек и замотанных бытом молодых родителей.
Когда Котоми покинула площадку, уже смеркалось. А ведь оставшейся на местах съемочной группе еще предстоят сцены с готовкой и блюдами, где основные актеры не участвуют. На выходе Котоми разминулась с моделью рук – ту задействуют в крупных планах. Вероятно, съемки продолжатся до глубокой ночи.