Алексей Елисеев: Звёздная Кровь. Изгой X

435.

Бумага от Матриарха, спрятанная во внутреннем кармане, буквально жгла мне грудь. Этот пергамент, пахнущий дорогими духами, был не просто бумагой. Он был поводком и одновременно кнутом. Он был абсолютной свободой действий, ограниченной лишь одним ничтожным условием – успехом. Провал же означал, что этот самый свиток, с этой самой размашистой подписью, зачитают в качестве моего смертного приговора на городской площади перед моей казнью. Отдых? Отдыхать я буду на том свете, если он, конечно, существует. Сейчас же у меня не было времени даже на то, чтобы выдохнуть.

Я вернулся в свой наскоро обставленный особняк лишь для того, чтобы снова забраться в холодное, пахнущее потом и металлом нутро импа. Машина отозвалась на нейрошунтовое сопряжение глухим, утробным гулом, словно просыпающийся после долгой спячки доисторический хищник. Я вывел её со двора, аккуратно, почти с нежностью, перешагнув через то, что ещё утром было ухоженной клумбой с экзотическими цветами, и направился в промышленный квартал.

Под нашими многотонными шагами дрожала земля. Горожане, уже начавшие оправляться от утреннего шока, вызванного разрушением ворот, снова бросились врассыпную, однако теперь в их взглядах было больше болезненного любопытства, чем животного страха. Гигантский боевой робот, неторопливо шагающий по их улицам, – такое зрелище не каждый день увидишь. Это было событие, о котором потом они будут рассказывать своим внукам, если, конечно, у них у всех будет это самое «потом».

Промышленный квартал встретил нас настороженным скрежетом и запахом горелого масла. Здесь, вдали от нарядных, вылизанных фасадов центра, Манаан показывал своё истинное, неприглядное лицо – ржавое, покрытое вековой копотью и бесконечно усталое.

Техники, присланные Пипой, уже суетились в ангаре. Это было огромное, гулкое, как собор, помещение, служившее раньше доком для неуклюжих грузовых воздушных парусников. Я, не выходя из кокпита, связался по воксу с генералом Витором ван дер Киилом.

– Генерал…

– Кир, я больше не генерал, – раздался в динамиках его знакомый, прокуренный голос. – Обращайся ко мне, пожалуйста, просто Витор.

Я мысленно кивнул.

– Витор, мне нужны толковые парни из бывших легионеров. Здесь, в промышленном квартале, – я назвал точный адрес и приметы ангара.

– Сколько? – деловито, без лишних вопросов, спросил он.

– Двоих пока будет достаточно, если одним из них будет Гарри.

– Уже успел что-то натворить, Кровавый Генерал? – в вокс-канале раздался его хриплый, похожий на скрежет гравия смех. – Ещё и полдня не прошло с твоего триумфального возвращения.

– Мне нужен постоянный караул. У ангара в промзоне.

– Для этого твоего импа? – уточнил Витор. – Слухи уже расползлись по городу. Говорят, размером он с башню и может одним выстрелом снести целый квартал.

– Слухи на этот раз не врут. Поэтому и нужен надёжный караул. Чтобы здесь поменьше зевак и ворья всякого шныряло.

– Будет сделано. Зайду попозже, хочу поглядеть на это чудище сам. Интересно, сколько оно жрёт топлива…

Хмыкнув, я отключился и начал медленно загонять импа в ангар. И тут начался форменный цирк. Рабочие, до этого момента суетливо расчищавшие площадку, при виде приближающейся пятнадцатиметровой машины смерти бросились врассыпную, как тараканы от внезапно зажжённого света. Это было постыдное мышиное бегство. Они неслись, опрокидывая ящики с инструментами, спотыкаясь на ровном бетонном полу и жалобно вскрикивая.

Моё терпение, и без того тонкое, как паутина, с треском лопнуло. Я выпрыгнул из распахнувшегося люка кокпита, в два прыжка догнал самого медлительного и неуклюжего бегуна и мёртвой хваткой вцепился ему в шиворот. Мужичонка оказался на удивление жилистым и бородатым, в промасленном дочерна комбинезоне. От него несло потом, дешёвой дымтравой и липким животным страхом.

– Ты кто такой? – прорычал я, хорошенько встряхнув его, так что зубы у него клацнули.

– И-инженер… – заикаясь, проблеял он, не смея поднять на меня взгляд. – Главный инженер, сударь.

– Так какого маблана твои люди разбегаются, как тенеподы от игг-света? Был приказ подготовить ангар к приёму машины.

– П-приказ был, господин, – он искоса, с суеверным ужасом посмотрел на застывшего в воротах ангара импа. – Но… он же страшный… Мы… мы не знаем, что с этим делать! Это… это же не паромобиль! Это технология грязекопов! Мы и паромобили-то можем только подлатать, масло сменить, да колесо поменять, гусеницу натянуть, заправить топку и котёл, а тут…

Я разжал пальцы, и он мешком осел на пол. Внутри у меня заворочалась кислотная, обжигающая желчь раздражения. Это не было прямой диверсией. Это было гораздо хуже. Это был системный паралич, въевшаяся в кости некомпетентность. Пипа не саботировала меня. О нет, она была куда тоньше. Она просто бросила меня в это зловонное болото местной профнепригодности, чтобы посмотреть, выплыву ли я. Благодарность баронессы обернулась очередной проверкой на прочность.

Что ж. Если гора не идёт к Магомету, Магомет достаёт из-за пазухи динамитную шашку…

– Хорошо, – сказал я инженеру, который всё ещё пытался отдышаться, сидя на грязном полу. – Забудьте про техническое обслуживание. Можете сделать простые вещи?

Он испуганно и часто закивал, как китайский болванчик.

– Мне нужны полые цилиндры из закалённой стали. Вот такого диаметра, – я показал ему на пальцах примерный размер. – И взрывчатка. Много взрывчатки. Самой мощной шахтёрской, какая только у вас есть.

Инженер побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Его лицо приобрело цвет грязного мела.

– Н-но зачем, сударь?

– Для фейерверка, – отрезал я, глядя на этого дрожащего специалиста с чувством, близким к омерзению. – В честь предстоящей победы. Завтра к утру принесёшь мне первые образцы и точные расчёты, сколько таких «хлопушек» может выдать ваша хвалёная промышленность за одну неделю. А теперь иди. И передай остальным, что машина не кусается. Пока я не прикажу.

Он кивнул с таким рьяным усердием, что я на миг испугался, как бы он не свернул себе шею, и на полусогнутых, подгибающихся в коленях ногах поспешил прочь, исчезнув в полумраке цехов.

Когда имп уже стоял в гулкой, давящей тишине ангара, отбрасывая на стены чудовищную тень, а я, склонившись над верстаком, прикидывал на листе жёлтой тростниковой бумаги схему изделия, которое завтра поручу главному инженеру, в широких воротах появилась новая фигура.

Это был чиновник. Его можно было узнать за версту, даже в сумерках. Его выдавала не одежда, а сама суть. Физиономия, отмеченная печатью самодовольного ничтожества, аккуратное брюшко, любовно выпестованное на казённых харчах и выпирающее из-под туго застёгнутого жилета, и та особая, шаркающе-семенящая походка, свойственная людям, чья власть ничтожна, но абсолютно незыблема в пределах их крохотного, бумажного мирка.

– Вы заняли этот ангар и собираетесь его, кхм, перестраивать? – его голос был маслянистым, вкрадчивым.

Голос человека, привыкшего не приказывать, а намекать. Я молча кивнул, нехотя подняв на него взгляд от своих чертежей.

– Я – Филав Понто, представитель Гильдии Строителей Манаана, – представился он, подходя ближе и с брезгливым любопытством оглядывая моего импа. – У меня к вам дело чрезвычайной, я бы сказал, государственной важности.

– Излагайте, – буркнул я, возвращаясь к расчётам. – Только прошу вас побыстрее. У меня масса дел.

– У меня тоже, у меня тоже… Дело в том, что для проведения любых… э-э… строительных работ в черте города требуется официальное разрешение от градостроительного совета. А также согласование с нашей почтенной гильдией. Вы же понимаете, безопасность, стандарты, исторический облик…

Я медленно поднял голову. Внутри меня что-то неприятно шевельнулось.

– Какой ещё гильдией? – обалдело переспросил я.

– Как какой… – на мгновение растерялся Филав. – Строительной… С Гильдией Строителей, уважаемый сударь!

436.

– У меня есть разрешение от баронессы ван дер Джарн. Здесь, в Манаане, она и есть власть. И совет. И ваша гильдия в придачу.

Я нашёл на столе свиток и небрежно, двумя пальцами, подтолкнул его к чиновнику. Тот с опаской взял его, пробежал взглядом по строкам, и его пухлые губы скривились в снисходительной, всё понимающей усмешке.

– Прекрасная бумага, – он аккуратно вернул свиток мне. – Весьма весомый аргумент. Однако в Манаане дела так не решаются, уважаемый. Разрешение от градостроительного совета всё равно необходимо. Это процедура. Это закон.

– Я плюю на вашу процедуру с самой высокой башни этого города, – отчеканил я. – Работы начнутся завтра на рассвете и не только здесь. С вашими рабочими или без них.

– Боюсь, это невозможно, – вздохнул он с таким деланным, таким театральным сожалением, что мне захотелось немедленно разбить его лоснящуюся физиономию о бетонный пол. – Рабочие, состоящие в гильдии, не выйдут на объект без санкции совета. А без них вы здесь и гвоздя не забьёте. Но…

Он понизил голос до заговорщицкого, сального шёпота и пододвинулся ближе.

– Всё всегда можно ускорить. Решить вопрос, так сказать, в частном, неформальном порядке.

– Вы хотите уны? – уточнил я в лоб, чтобы прекратить эту комедию.

– Это лишь для смазки заржавевших шестерёнок законного механизма, сударь. Исключительно для ускорения процесса.

– Сколько? – спросил я, чувствуя, как внутри всё закипает густой, чёрной яростью.

– Ну-у, учитывая чрезвычайную срочность и масштаб… И имп ваш, хм, не маленький. И ангар под него занимает много места. И перестройка, я вижу, требуется солидная. Нужно, чтобы писари гильдии внесли всё в градостроительный реестр, всё-всё подробно описали… Думаю, двести пятьдесят ун решат абсолютно все проблемы.

Я посмотрел на этого человеческого слизняка. Двести пятьдесят ун. За эту сумму можно было вооружить, обмундировать и кормить целую роту городских ополченцев в течение месяца.

– Почему так много? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи. – Вашему клерку в совете хватит и пятидесяти.

Филав Понто улыбнулся. И улыбка эта была откровенно гнусной.

– Вы не понимаете всей сложности предстоящего согласования, сударь. Я должен поделиться с главой гильдии. А тот, в свою очередь, обязан поделиться с людьми на самом-самом верху. Это система. Скрипучий, быть может, но надёжный и проверенный временем механизм. Вы же хотите, чтобы всё было сделано быстро и без лишних, досадных проволочек?

Я смотрел на него. На его холёные, пухлые руки, на перстень с печаткой, на жирные складки на шее. И я с ледяной ясностью понимал, что передо мной враг, куда более опасный, чем вся орда ургов, вместе взятая. Урга можно убить мечом или пулей. А как убить систему, которая прогнила до самого своего основания?