– Я решу вашу проблему с плантаторами, баронесса, – добавил я, уже переступая порог. – А вы окажете мне одну маленькую услугу. Воспользуйтесь своими хвалёными торговыми талантами и связями. Начните скупать всё, что есть у местных, – всё, что упало с неба: спасательные капсулы, оборудование, инструменты… Всё. Но особенно интересуют трэли из Небесных Людей. Скупайте всё, что сможете найти у других Благородных и Великих Домов – тихо, без лишнего шума. Все затраты я вам компенсирую: унами, услугами или натуральным обменом.

Пипа моргнула – её безупречная маска на мгновение дала трещину. В глазах читалось непонимание, смешанное с лёгким раздражением.

– Кир, сейчас война. Враг на пороге, город на грани голодного бунта… Не время думать о ваших соотечественниках и сборе реликвий.

Я пожал плечами, стараясь скрыть внутреннюю усмешку.

– Мы своих не бросаем.

– Хорошо. Я сделаю, как вы просите, Кир. Что-нибудь ещё?

– Со стороны «Красной Роты» оценкой будет заниматься Локи, – кивнул я. – Вы же знакомы с Локи?

– Да, я знаю его…

– Вот и замечательно. Тогда договорились?

Про себя же я думал о другом. Скоро мои штурмовые винтовки «Суворов» и защитное снаряжение пойдут в народ. И когда местные на своей шкуре ощутят мощь земных технологий, цена на любой ржавый болт с нашей маркировкой взлетит до небес. Они начнут охотиться за каждым обломком, за каждой капсулой, за каждым человеком. Хорошо ещё, что они не осознали истинную ценность крипторов и не научились их вскрывать. Нужно действовать на опережение.

Пипа смотрела на меня долго, оценивающе. Потом медленно кивнула:

– Хорошо. Я отдам распоряжения своим агентам. Считайте, что мы договорились.

Договор был скреплён. Я развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета на широкую террасу, нависавшую над городом.

Выйдя из Речных Башен, я вдохнул влажный воздух Манаана. Ветер трепал волосы, принося с собой запах приближающейся грозы. Снизу долетал гул города – шум, который никогда не прекращался, но теперь в нём звучала новая нота. Люди чувствовали приближение бури. Я посмотрел на небо. Облака сгущались, обещая дождь. Хороший знак. Вода смывает грязь.

Всю «Красную Роту» я задействовать не стану. Генерал ван дер Киил сейчас гонял новобранцев на полигоне до седьмого пота, превращая вчерашних легионеров и ополченцев в единый боевой механизм. Не было смысла дёргать его и бойцов, делать их соучастниками возможного кровавого подавления. Пусть это и предательский, но всё же внутренний бунт. Грязная работёнка – её я сделаю сам.

Хватит с плантаторов Кровавого Генерала и его пятнадцатиметрового аргумента. Значит, придётся действовать – силой. Но силой ограниченной. Мне снова была нужна демонстрация возможностей.

Имп стоял в полумраке ангара – огромный, покрытый слоем пыли, похожий на древнего идола. Я забрался в кабину. Холодное ложе приняло меня. Щёлчок замков, шипение систем жизнеобеспечения, нейросопряжение – и в моей голове раздался голос: громогласный, скрежещущий и полный самодовольства.

– А‑А‑А, МОТЫЛЁК‑ОДНОДНЕВКА РЕШИЛ ПОЧТИТЬ МЕНЯ СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ! – прогремел имп. – НАДЕЮСЬ, ТЫ ПРИШЁЛ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СНОВА ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ ТАЩИТЬСЯ В НЕВЕДОМУЮ ДАЛЬ ПО БОЛОТАМ! Я – ВЕРШИНА ВОЕННОЙ МЫСЛИ, А НЕ ИЗВОЗЧИК!

– Заткнись, консервная банка, – мысленно ответил я, запуская системы. – Есть работа как раз по твоим талантам.

– РАБОТА? – В его металлическом голосе прорезался живой интерес. – Я ЖАЖДУ НАСТОЯЩЕЙ СЛАВНОЙ БИТВЫ!

– Успокойся. Твои таланты нам понадобятся, но в несколько ином ключе. Мы идём пугать фермеров.

Пауза. Я почти физически ощутил его оскорблённое молчание.

– ФЕРМЕРОВ?! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я, ПОБЕДИТЕЛЬ ТЫСЯЧИ БИТВ, УНИЧТОЖИТЕЛЬ ЛЕГИОНОВ, ТРАТИЛ СВОИ БЕСЦЕННЫЕ РЕСУРСЫ НА КАКИХ‑ТО КОПАЮЩИХСЯ В ГРЯЗИ КРЕСТЬЯН?!

– Эти черви перекрыли поставки продовольствия в город, – терпеливо объяснил я. – Если мы их не убедим, скоро твои горожане останутся без еды. Так что поднимай свою бронированную задницу. Нам нужно произвести впечатление. Может, растоптать парочку сараев и деревенский сортир.

Имп издал звук, отдалённо напоминающий вздох.

– КАКАЯ СКУКА… – пророкотал он с плохо скрытым разочарованием. – ЛАДНО. НО ЕСЛИ ХОТЬ ОДИН ИЗ НИХ КИНЕТ В МЕНЯ ГНИЛЫМ ПОЧАТКОМ КХЕРЫ, Я ПРЕВРАЩУ ЕГО ПОМЕСТЬЕ В СТЕКЛОВИДНУЮ ПУСТЫНЮ. ДОГОВОРИЛИСЬ?

– Договорились.

Пятнадцатиметровая машина ожила. Синтетические мышцы напряглись под бронёй. Разошлись створки ангара. Имп шагнул наружу – и земля под ним содрогнулась. Его массивный силуэт с непропорционально толстыми конечностями, трёхпалыми клешнями и целым созвездием орудий на спине и груди внушал первобытный ужас.

Мы не пошли по дороге, а двинулись напрямик – через поля. Пятнадцатитонная махина шагала по ухоженным плантациям, оставляя за собой борозды глубиной в метр. Каждый шаг был заявлением. Каждый хрустнувший под металлической стопой заборчик – аргументом.

Когда Имп вышел к месту, указанному разведкой, картина, открывшаяся моим сенсорам, полностью подтвердила худшие опасения. Примерно в дне пути от Манаана, перекрыв главную дорогу, стоял внушительный лагерь. Несколько сотен человек, вооружённых чем попало – от старых винтовок до охотничьих ружей и арбалетов. По периметру стояли грузовые платформы и бронированные паровые тракторы, образуя импровизированные баррикады. Плантаторы… И их вооружённые холопы.

При виде их лощёных, самодовольных лиц, даже искажённых гневом, во мне вскипела глухая ярость. Рабовладельцы. Паразиты, чьё благополучие строилось на чужом горе. Больше всего на свете мне хотелось сейчас направить на них Импа, пройтись огнём и сталью по их лагерю, размазать их по плодородной земле, которую они считали своей. И я мог это сделать. Легко…

Надо мне поменьше общаться с импом – слишком уж нейросопряжение влияет на мозги.

Пока холодный голос рассудка был громче юношеских порывов меха, он шептал иное: военная необходимость, политика. Эти ублюдки держали в руках продовольственную безопасность города. Из‑за этого сейчас важнее не уничтожать их, а договариваться.

Первоначальный эффект от появления пятнадцатиметрового боевого меха был именно таким, как я и рассчитывал: паника. Люди бросились врассыпную; кто‑то пытался стрелять, но пули лишь бессильно высекали искры из брони импа.

441.

– ПРЕКРАТИТЬ ЭТУ БЕССМЫСЛЕННУЮ СТРЕЛЬБУ, НАСЕКОМЫЕ! – проревел я/мы через внешние динамики. – Я КАРАЮЩИЙ МЕЧ ВОЗМЕЗДИЯ! И Я ПРЕВРАЩУ ЭТО МЕСТО В ОДНУ БОЛЬШУЮ ДЫМЯЩУЮСЯ ВОРОНКУ! МНЕ ОТМЩЕНИЕ! АЗ ВОЗДАМ!

Стрельба моментально прекратилась. Когда пыль немного улеглась, я открыл кокпит и спустился на землю. Без шлема, в простом камзоле, я казался крошечным рядом со своим боевым мехом.

Из‑за баррикады навстречу мне вышли несколько человек. Судя по дорогой одежде и уверенной манере держаться, это были главари бунта. Двое из них были Восходящими – я это сразу почувствовал. Один – дерево, второй – бронза.

Я стоял перед главарями бунта, ощущая, как в воздухе сгущается напряжение. Пятнадцатиметровый Имп замер за моей спиной – молчаливый, грозный аргумент в грядущих переговорах. Его тень накрыла баррикады, словно предвестие неотвратимой бури.

– Кто ты такой?! – выкрикнул тот, что был повыше, с седыми бакенбардами и лицом цвета перезрелой свёклы. – Что это значит?!

– Я – Кир из Небесных Людей, командир наёмного отряда «Красная Рота», – произнёс я спокойно, выдерживая взгляд седобородого бунтовщика. – И, что важней всего, новый магистрат Манаана. А это… – я кивнул на Импа, – мой уполномоченный по решению спорных вопросов. Что вас волнует, подданые?

Второй, помоложе, скривил губы в усмешке:

– Магистрат? Мы слышали, что в городе новый любовник баронессы получил пост магистрата. И что с того? Мы не подчиняемся узурпаторам!

Внутри меня всколыхнулась волна холодной ярости. Эти люди, сытые и самодовольные, не понимали, что играют с огнём. Их бунт мог обернуться катастрофой для всего города – но они видели лишь собственные интересы, свою выгоду.

– Я здесь не для того, чтобы требовать твоего подчинения, молокосос, – шагнул я вперёд, сокращая дистанцию. – А чтобы понять, какого маблана вы творите. Вы хотите уморить город голодом накануне вторжения?

– А какой у нас выбор?! – взорвался первый, его лицо побагровело от гнева. – К нам приехал чиновник из магистрата, Каспиэл Акилла, и объявил, что по новому указу всё наше продовольствие подлежит безвозмездной реквизиции на нужды обороны! Всё! До последнего зёрнышка!

Я слушал их гневные выкрики – и пазл в моей голове начал складываться. Бюрократы… А скорее всего, за этим стоял лично Каспиэл Акилла. Под предлогом войны этот ублюдок решил просто ограбить плантаторов, набив собственные карманы. Это сталкивало Дом Джарнов с гражданской войной – а, как известно, внутренний раздор страшнее любого внешнего врага.

– Допустим, – сказал я, поднимая руку, чтобы остановить поток их возмущённых речей. – Но разве перекрытие поставок – это решение? Вы думаете, что город сдастся? Что мы будем умолять вас о пощаде?

– Мы хотим справедливого договора! – выкрикнул молодой. – Чтобы наши семьи не остались без средств к существованию!

– Справедливость – вещь тонкая, – ответил я, холодно глядя ему в глаза. – Особенно когда речь идёт о выживании целого города. Вы готовы поставить на весы жизни тысяч людей ради своих амбиций?

В его взгляде мелькнула тень сомнения – но тут же исчезла, поглощённая гневом.

– Вы не понимаете! – воскликнул седобородый. – Если мы отдадим всё, у нас не останется ничего! Мы не сможем сеять, не сможем кормить себя!

– А если город падёт, вы думаете, у вас останется хоть что‑то? – возразил я. – Враг не станет разбираться, кто прав, кто виноват. Он возьмёт всё. И тогда ваши поля превратятся в пепел, а дома – в руины.

На мгновение повисла тишина. Я видел, как их лица искажаются от внутренней борьбы – страх за семьи, гнев на несправедливость и холодная логика выживания сплетались в один клубок противоречий.

– Что вы предлагаете? – наконец спросил молодой, чуть тише.

Я сделал глубокий вдох. Сейчас решалось многое – не только судьба города, но и моё место в нём. Если я ошибусь, если не смогу найти баланс между силой и дипломатией, всё пойдёт прахом.

– Во‑первых, – начал я, выделяя каждое слово, – вы возобновляете поставки продовольствия в город. Не всё сразу, но достаточно, чтобы избежать голода. Во‑вторых, мы создаём комиссию по распределению ресурсов – в неё войдут представители плантаторов и городской администрации. В‑третьих, я гарантирую, что ни одно ваше зерно не уйдёт на сторону. Всё будет идти на нужды обороны и на прокорм жителей.

Седобородый нахмурился:

– И как мы можем верить вашим обещаниям?

– Потому что у вас нет другого выхода, – ответил я прямо. – Либо мы находим компромисс, либо город умирает. А вместе с ним – и ваши семьи.

Он переглянулся с молодым, затем медленно кивнул:

– Хорошо. Мы согласны обсудить условия. Но если вы нас обманете…

– Если я вас обману, – перебил я, – вы будете первыми, кто узнает об этом. И тогда мы поговорим иначе. А теперь – к делу. Где сейчас находятся ваши обозы?

– Они стоят у перекрёстка трёх дорог, – кивнул молодой. – В двух часах отсюда.