Крах Ордена Меченосцев (Бег в колесе) (страница 9)
– Не нукай, не запряг. Ты мне вот что скажи, почему на меня кинулся?
– А зачем ты всех зарубил? Брата моего зарезал. А он ведь добра тебе желал! А ты его ножиком! Понял! – выкрикнул здоровяк и в порыве чувств воткнулся лбом в землю. – Это из-за долга!
– Да какого ещё долга! Ты же сам говорил, что долг у него был перед боярином, а не передо мной! Так?
– Ну-у, так, – нехотя согласился амбал.
– Так что не я это! Не я! И потом, вы же меня заперли! Подумай, как бы я мог отсюда выйти? И ножа у меня не было!
– А кто тогда?
– А самому сообразить никак?
– А эти тут откуда взялись? Ты притащил?
– А эти, как ты говоришь, пришли за мной! Убить меня хотели! Только перед этим брата твоего зарезали…
– Зачем?
– Да потому что мешал он им своё дело сделать! Понял?
– Так это что, они его? – удивился очень здоровяк. И заворочался, задёргался в новой попытке освободиться. Не вышло ничего из этой попытки. – Развяжи!
– Развяжу, если князя сюда кликнешь.
– Князя? – удивился амбал. – А зачем князя? Воевода тут нужен.
– Тогда воеводу позови.
– Позову. Только ты развяжи для начала.
Ну и как только я ему узел ослабил, так он поднатужился, освободился одним рывком, и первым делом попробовал меня кулаком с ног сбить. Да только готов я был к такому повороту, извернулся и ещё раз ему по голове вдарил. Куда-то ещё бить бесполезно…
А потом пришлось весь разговор начинать сначала. Почему сам не пошёл за воеводой? А куда мне идти? Я же за порогом сразу заблужусь…
В конце концов уговорил…
***
Обернулся здоровяк быстро. Привёл и воеводу, и с воеводой кучу народа. Набились в коридорчик настолько тесно, что светильника вообще не видно стало. И вообще ничего не видно. Пока воевода всех новоприбывших прочь на улицу не выгнал.
– Рассказывай! – приказал мне после того, как коридорчик освободился.
Пришлось всё рассказать…
– Огня сюда принесите! – рявкнул воевода.
Подождал, пока станет светлее и ещё раз распорядился. – да не мне в лицо, сюда вот светите. На потолок!
А в потолке болт самострельный торчит. Целиком в доску ушёл, одно оперение снаружи.
– А ты, значит, их услышал? Как в коридорчике кто-то копошится? А потому и успел приготовиться? – продолжил допрос воевода.
– Ну а как их было не услышать, когда ночь на дворе и вокруг тихо?
– Ты не мне вопросы задавай, а на мои отвечай! – рассердился большой воинский начальник.
А я ведь не знаю, кто он на самом деле. Воевода или ещё кто? Не видел я его до сей поры. А то, что толпа с ним прибежала, так мало ли с кем она могла прибежать? Опять же сюда меня другой начальник определил… Уточнить или не нужно? Пожалуй, не нужно, не поймут меня. Лучше и впрямь ответить.
– Услышал шорох, насторожился, вот сюда подошёл, – показал место, где стоял.
– А почему не спал?
– А кто бы в таком холоде уснул?
– В каком холоде? До тебя на холод никто не жаловался! Дальше что было?
– А дальше дверь приоткрылась, этот самострел в щель просунул, меня начал выцеливать…
– Да как он тебя мог выцеливать, если тебя там не было? – влез с вопросом здоровяк.
– А ты почему тут? Марш на улицу! Будешь нужен, покличу! – отправил амбала на свежий воздух воевода. – А ты продолжай, продолжай.
– Я и продолжаю. Самострел ему снизу подбил…
– Покажи, как дальше было, – воевода подхватил с земли арбалет, встал с ним в проходе.
– Вот так! А потом так! – продолжил показ, в результате которого воевода полетел кувырком на лежащие тела.
– Сдурел! Ты на кого руку… – рассвирипел и тут же сдулся. Сообразил, что я его же приказ и выполнял. – Дальше!
– А дальше второй выскочил, мечом махать начал, да в темноте про порог забыл, споткнулся…
– А ты и не растерялся, использовал подвернувшийся случай.
– А кто бы не использовал? Жить-то хочется!
– А ели тебе так жить хочется, то что ты на боярыню полез?
– Да не лез я ни на кого? Я отлить хотел! А куда идти, забыл! Память мне отшибло!
– А как с бабой управляться, не отшибло, значит? – съехидничал воевода.
– Да не управлялся я ни с кем. Она меня сама проводить захотела, под руку подхватила, потащила куда-то за угол. А у меня ноги не ходят…
– Ещё и ноги? А с ними что?
– Так со стены спрыгнул, – развёл руками в стороны. – Меня же на тот помост какие-то мужики принесли, я сам ходить не мог!
– Это я уже знаю, можешь дальше не рассказывать. Значит, ходить ты нормально не мог, а боярыня тебя сама куда-то потащила. Так?
– Так, – согласился.
– А платье зачем изорвал?
– Не рвал я ничего! Целое оно было! А потом меня по голове ударили! И очнулся среди толпы от удара. Да вы эту боярыню спросите, так оно было или нет!
– Мы бы спросили, да нету её нигде. А видаки говорят…
– Так у меня тоже видаки есть! – перебил воеводу. – Там же на помосте много кто проснулся. Ещё советовали мне, в какую сторону идти лучше. И Вран там же был!
– Вран? Так Вран тебя с боярыни и снял!
– Подстава это! Не было ничего! Да и не мог я с ней что-то сделать, потому что сил не было. И сотрясение ещё у меня!
– Что за подстава? Впрочем, понимаю, что ты сказать мне хочешь. Может быть это и так. Твой род с их родом испокон веков не ладят. А тут все родичи твои в Великий Новгород уехали, ты один остался. Да по голове получил, память потерял. Почему бы не обвинить тебя в нападении и не завладеть всем имуществом? А?
– Уехали? – последние события встали на свои места и почти всё происходящее со мной становится понятно. Скорее бы в местные реалии врасти, а то живу, словно по минному полю хожу. Да ещё и не знаю никого! – Я один остался? Как же так?
– А так! Ты сразу упёрся, с облыжным обвинением не согласился, вот к тебе татей и подослали. Кто это, не разглядел?
– А толку? Я же ничего не помню! И никого!
– Что? И вправду ничего не помнишь? И меня?
– И вправду ничего, – понурил голову. – И тебя не помню.
– То-то Данила всё удивлялся, что ты с ним, как с чужим разговариваешь. А ведь вы с младых лет неразлучной троицей были. Была троица, осталось вас двое… – оглянулся воевода на убитого в коридоре амбала. – Не припомнил?
– Нет, – покачал головой. Надо же как, троица неразлучных… Была… То-то они со мной так бережно обращались…
Переждал приступ головокружения, подышал сипло. Простываю, похоже.
– Ты уж не обессудь, но придётся тебе до утра здесь посидеть. Всё целее будешь.
Тут я хмыкнул. Будешь, как же!
– Посидишь, посидишь, ничего с тобой больше не случится. Охрану снаружи поставлю. И пришлю тебе какую-никакую одежонку. Всё теплее станет, раз ты так мёрзнешь. А я к князю пойду…
В конце крохотного коридорчика воевода остановился, оглянулся:
– Очень уж складно у тебя всё выходит… И словеса так красиво складываешь, прямо один к одному. Васька так не мог, пока по голове не получил… Может и впрямь вас дурней почаще бить нужно?
***
Судили меня по Правде. Народищу на вечевой площади собралось жуть как много. А у меня голова болит, за ночь так и не успокоилась. Из-за этого я и глаз не сомкнул. Ну и ещё по одной причине не спал, Данила мне всю плешь расспросами прогрыз. Правда и польза от него немалая была. Рассказал, что нападение город отбил, враг ушёл несолоно хлебавши!
На моё удивление таким коротким штурмом ответил:
– Это ты забыл просто! Они же под городскими стенами три седьмицы стояли! Посады все пожгли, монастырь на той стороне разорили! А ведь его только-только после прошлой осады отстроили!
Обсудили и ночное нападение на меня. Убийство брата Данилы обходили стороной, старались не касаться этой болезненной темы.
Да, оружие с убитых, вся их одежонка мне в качестве трофеев перешла. Не сейчас, потом, после суда обещали всё передать.
И про сам суд нечего рассказывать, слишком всё это для меня новым было. Я сначала сильно приуныл – меня же во всём обвинили, наказание в сорок гривен назначили. А это очень большие деньги здесь, как я сразу понял по наступившему на площади молчанию. Да ещё кто-то из женщин так сдавленно охнул при вынесении приговора…
Вот только потом князь говорить продолжил, не остановился на первом приговоре. И дальше всё было очень интересно. Оказывается, они успели за оставшуюся ночь поймать и допросить всех участников сговора. И Алёна здесь же показания давала, и мужики, что вместе со мной на помосте лежали и ценные советы давали. Врана тоже допрашивали. Он мне за Алёну мстил. Решил с какого-то перепугу, что я на неё глаз положил. Невдомёк ему было, что мне просто память отшибло! А Стефа на это внимание обратила и решила в своих целях парня использовать. В общем, тут всё один к одному сошлось. Да ещё и отъезд моих родичей… Тоже мне родичи! Нашли время, когда уехать!
В общем, оправдали меня в конце разбирательства по всем пунктам. И ранее предъявленное обвинение тоже сняли. Получилось отделаться одним испугом. Плохо то, что не получилось разжиться за все свои страдания хоть каким-нибудь чужим добром в виде виры за облыжное обвинение, за напраслину. Ну а что? Я же вроде бы как пострадавший? Мне же хоть какая-то компенсация за страдания положена? Или нет? Нет! Всё ушло в казну…
А боярин, муж Стефы, отделался испугом и небольшими, по моему мнению, которого никто не удосужился спросить, тратами. Откупился за жену и на этом разбирательство закончилось. Ну а тати, что по мою душу в темницу пришли, они… А кто их знает, что это за людишки, откуда взялись и чьих они будут! Не наши они, и даже не из нашего города…
Глава 5
Народ после разбирательств никуда с площади расходиться не собирался, топтался, гудел довольной многоголосицей. Внесли свою лепту в этот шум и лоточники, шныряли юрко среди людей, кричали звонко, предлагая разнообразный товар. Одуряюще вкусно запахло вдруг пирогами и горячим сбитнем, и запахи эти просто сбивали с ног. Протолкался через толпу, глотая слюну, отмахиваясь от уличных торговцев. А те так и норовили соблазнить покупкой, подсовывали под нос свой пахучий товар. Да я бы и купил, но денег нет вообще! Потому и шарахался. А пока пробирался через толпу – несколько раз получил по спине, так кто-то из моих сверстников выражал мне своё горячее одобрение.
И что дальше? Подумал, подумал, да и пошёл в темницу. Ну а куда ещё идти? Кроме как в порубе, я здесь больше нигде и не был, не знаю ничего. Вообще! Это в первый день на меня мало кто внимание обращал, там всем не до наблюдений было, но сейчас! Сейчас моё имя у всех на слуху! Где бы я ни появился, куда бы ни направился, везде вижу любопытные взгляды и слышу шепоток.