Десять погребальных нот (страница 5)
Благодаря путешествиям и чрезмерной любознательности Хань Цзишэ, который впитывал информацию только для того, чтобы почаще выходить из споров победителем, Хань И имела некоторое представление о даосизме. Однако в пантеоне богов разбиралась не так хорошо, чтобы с первого взгляда определить выдающуюся личность. Перед её взором предстали десять каменных статуй, от одного взгляда на которые становилось тревожно.
– Значит, вы тоже здесь?
В зале постепенно собирались оставшиеся члены группы, – похоже, все коридоры вели к этому залу. Но Хань И не могла оторвать взгляд от статуй, расставленных друг против друга у противоположных стен. Они образовывали коридор, ведущий к массивным двухстворчатым дверям. У каждой статуи на постаменте стояла свеча и курильница с благовониями; от тонких тлеющих палочек поднимались струйки сизого дыма, наполнявшего помещение горьким запахом жжёных трав.
Тени, ложившиеся на лица статуй, создавали ощущение, что каменные божества лишь притворяются холодными изваяниями. Зал оказался довольно длинным и просторным, поэтому подоспевшие путники направились вперёд, внимательно рассматривая статуи. Хань И отчего-то не торопилась последовать их примеру, она внимательно наблюдала за происходящим, интуитивно подмечая какую-то странность.
– Что-то не так? – тихо поинтересовался Хань Цзишэ.
Нахмурившись, Хань И присмотрелась к тёмному потолку без единого следа паутины, затем оглядела статуи и заметила:
– Не знаю. Что-то тут явно не так, но не пойму, что.
– Подойдём поближе?
Судя по интонации, Хань Цзишэ не горел сильным желанием идти вперёд. Но у них не оставалось выбора, поэтому, ступая по холодному каменному полу, будто по парадной площади, Хань И поняла, что её смутило – помещение полностью выложено из камня.
«Будто гробница», – невесело подумала она, опасливо осматриваясь по сторонам.
Непонятно, кого изображали эти статуи. Чем дольше она всматривалась в их каменные лики, тем больше сомневалась в природе сущего. Статуи куда сильнее напоминали демонов или актёров в пугающих клыкастых масках.
Голоса сопровождающих разлетались по залу приглушённым эхом. Хань И шла рядом с Хань Цзишэ, никуда не торопясь и внимательно осматриваясь, – что-то ей всё равно не давало покоя. И тут, почувствовав на предплечье резкую хватку, она остановилась и вопросительно посмотрела на Хань Цзишэ, который испуганно смотрел куда-то вперёд.
– Что такое?
Преодолев первый испуг, Хань Цзишэ помрачнел, а в свете пляшущего огонька свечи его лицо стало таким суровым, что Хань И уже не надеялась услышать что-то хорошее.
– Третья статуя слева… она обернулась к Нань Гуацзы.
Глянув на Хань Цзишэ с нескрываемым недоумением, Хань И хотела сказать, что в таком месте воображение может сыграть с ними злую шутку. Но что-то удерживало её от столь рациональных заявлений. Они чудом выжили и оказались в не пойми откуда взявшемся храме, да ещё с компанией, которая будто только что сбежала из театра или дурдома. Как говорится, человек из Ци боялся, что небо упадёт[28], но в их положении тут если не небо, то потолок уж точно мог обрушиться.
Хань И внимательнее присмотрелась к статуе, мимо которой прошёл Нань Гуацзы, и с недобрым предчувствием отметила, что её голова оказалась чуть повёрнута в его направлении. Будто каменное божество провожало его немигающим взглядом серых глаз.
Пересилив нахлынувшее волнение, Хань И обнаружила, что некоторые статуи тоже смотрят в спины людей. А ведь они точно были обращены друг к другу, когда люди только зашли в зал.
– Хань И, – тихо позвал её Хань Цзишэ.
Скосив взгляд и отметив, что тот смотрел на статую, находящуюся от неё по левую руку, Хань И, спрятав весь страх глубоко в душе, медленно обернулась. На неё смотрели каменные глаза из-под полуопущенных век. Статуя, облачённая в длинную мантию, взирала на неё с грозным, презрительным видом, держа в одной руке увесистую книгу, а в другой маленькую деревянную табличку, едва выделявшуюся на сером камне.
– Она что, на меня смотрит?
– Ну, тебя трудно не заметить.
Даже в напряжённой ситуации Хань Цзишэ, судя по тону, не упускал возможности подшутить над ней. Хань И скривилась и стрельнула в него осуждающим взглядом. Тот сразу же улизнул, чтобы не получить заслуженную оплеуху.
Пусть комментарий Хань Цзишэ и снизил градус напряжения, Хань И вновь обернулась к статуе и убедилась, что та продолжает смотреть на неё устрашающим взглядом.
И куда их занесло? Не похоже ни на реальный мир, ни на смерть. После смерти они вообще не должны существовать, так что вопросы накапливались вместе со страхами.
– Заперто, – отметил Тянь Цзе, в тщетной попытке пытаясь открыть массивные двери.
Го Бао тоже попытался толкнуть и потянуть их, однако и у него ничего не получилось. Остальные не стали испытывать удачу, раз уж двоим наиболее внушительным по силе мужчинам не удалось ничего поделать. Хань И подошла поближе и осветила дрожащим пламенем свечи деревянную поверхность, отметив отсутствие замочной скважины. Дверь выглядела старой, обветшалой и прогрызенной временем, от неё веяло холодом и смрадом гниющих листьев. А ещё её отличительной чертой оказались небольшие, размером с ладонь выемки прямоугольной формы. Здесь будто не хватало…
«Дощечки», – вспомнив деревянную табличку в руке статуи, подумала Хань И.
Простая головоломка лишь усилила тревогу.
– У статуй в руках похожие дощечки, – заметила Ми Бинцянь, направляясь к ближайшему каменному изваянию. – Видимо, нужно вставить их…
– Подождите, – одёрнула её Хань И, привлекая всеобщее внимание.
– Что? – нахмурилась Ми Бинцянь.
– Всё это выглядит слишком просто.
– А должно быть сложно? – уточнила она, не улавливая сути проблемы.
Хань И сама не понимала, почему её охватила тревога, однако это место нельзя назвать безопасным, особенно после того, как ей почудилось – или не почудилось? – что статуи наблюдали за ними.
– Давайте начнём с того, – буднично обмолвился Хань Цзишэ, указав в направлении, откуда они пришли, – что назад мы уже не сможем вернуться.
Одновременно обернувшись, все отметили, что двери, через которые они попали в зал, исчезли. Поднялся гул рассерженных и встревоженных голосов, Тянь Цзе, гремя доспехами, побежал обратно, чтобы удостовериться в увиденном.
– Что за происки демонов?! – рассерженно воскликнул он, тут же выхватив меч из ножен.
Звон металла эхом раскатился по залу, но присмотревшись к людям, Хань И отметила, что возрастающий страх открыто демонстрировали только Ми Бинцянь и Нань Гуацзы, в то время как её команда и оставшаяся парочка лишь ожидали в молчаливом напряжении. Возможно, нереальность происходящего помогала Хань И держаться на грани благоразумия и не поддаваться эмоциям. Её куда сильнее страшила смерть на склонах гор, чем исчезновение дверей в древнем храме. К тому же… это не самое страшное, что ей приходилось переживать в жизни.
– Вы, – голос прозвучал уверенно и громко. Хань И посмотрела на Нань Гуацзы, заламывающего пальцы, и указала на статую, которая недавно «следила» за ним. – Возьмите у неё табличку и вставьте в углубление.
– П-почему я? – заикаясь, пробормотал Нань Гуацзы и невольно попятился. – Мне не хочется прикасаться к этой статуе.
Хань И брезгливо скривилась. Объяснять что-то она посчитала пустой тратой времени, поэтому, превозмогая накатывающее волнение, направилась к той статуе, которая недавно обратила на неё взор.
Каменное изваяние всё так же смотрело на неё сверху вниз с видом судьи, готового вынести беспощадный приговор. Каменные глаза статуи выражали неумолимую решимость и строгость. Хань И опустила взгляд и, приказав себе не пугаться куска камня, взяла с руки статуи табличку, по форме напоминавшую традиционную гундэ пай[29], только куда меньших размеров. На таких обычно писались имена и виды пожертвований, но в руках Хань И оказалась ничем не примечательная дощечка.
К счастью, ничего не произошло, на них не набросились невидимые твари, и не сработали спрятанные ловушки. Вернувшись к вратам и отметив, как люди попятились от неё, словно от прокажённой, Хань И не удержалась и закатила глаза. Раз не нашли в себе смелости сделать всё сами, то хотя бы не так открыто сваливали бы всё на неё.
Оставалось только понять, имело ли значение углубление, в которое необходимо поместить табличку? Статуя, из руки которой она забрала деревяшку, стояла слева от входа на четвёртом месте. Недобрый знак, как и тот, что они оказались здесь, стоя на краю гибели. Хань И уже хотела шагнуть вперёд, но ей на плечо легла рука, останавливая от дальнейших действий.
– Давай лучше я, – предложил Го Бао, аккуратно забирая у неё табличку.
– Уверен?
– Нет.
– Тогда вставь вот сюда.
– Четвёртая табличка? – скептически уточнил Го Бао, но, усмехнувшись, всё же вставил табличку в идеально подходящее углубление.
Хань И затаила дыхание, ожидая чего бы то ни было: от выстрела ядовитых стрел до мгновенной смерти. Похоже, стоявшие поблизости люди тоже напряглись, но к всеобщему облегчению не только ничего не произошло, но и табличка выпала из углубления. Последнее вызвало у Хань И куда больше недоумения, нежели удивления, потому что выемка идеально подходила, чтобы удержать деревяшку. После четырёх неудачных попыток Го Бао, – который пробовал вставить табличку в другие выемки, – она взяла у него непослушный кусок дерева и повторила попытку.
Гундэ пай встала как влитая, словно идеальный пазл, который изготавливала умелая рука мастера. В наступившей тишине все молча ждали, когда же вновь вывалится табличка, но вместо тихого стука дерева о камень раздался грохот.
Послышались испуганные крики. Ми Бинцянь невольно спряталась за спиной Тянь Цзе, и даже Хань И вздрогнула от неожиданности. Резко обернувшись, она обнаружила, что статуя, у которой она забрала табличку, развалилась на части.
Мелкие камни разлетелись по полу, словно разбросанное зерно, только вот никто из присутствующих, ощущавших себя в роли мышей, не стремился подобрать хоть крупицу. Хань И присмотрелась к другим статуям, но никаких изменений не обнаружила. Судя по всему, им ничего не угрожало, поэтому, глубоким вздохом усмирив быстро колотившееся сердце, она обратилась к Нань Гуацзы: