Джулия Куин: Если бы не мисс Бриджертон…

Julia Quinn

BECAUSE OF MISS BRIDGERTON

Печатается с разрешения литературных агентств The Axelrod Agency и Andrew Nurnberg

© Julie Cotler Pottinger, 2016

© Перевод. Е. Ильина, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

* * *

Глава 1

Крыша заброшенного дома

На полпути между Обри-холлом и Крейк-хаусом, Кент, Англия, 1779 год

Не то чтобы Билли Бриджертон недоставало здравого смысла – напротив, она была абсолютно уверена, что из всего ее окружения она самая что ни на есть здравомыслящая. Проблема в том, что, как и любая думающая личность, она частенько предпочитала игнорировать тихий голос разума. Впрочем, она была совершенно уверена, что это никакое не безрассудство. Каждый раз, оставляя без внимания этот предостерегающий голос, она принимала осознанное решение, основанное на тщательном (в некоторой степени) анализе сложившейся ситуации. И, к ее чести, принимая решение – которое многие сочли бы по меньшей мере странным, – Билли довольно ловко приземлялась на ноги… ну, если исключить те случаи, когда ей этого не удавалось.

Вот как сейчас.

Билли гневно посмотрела на своего друга по несчастью:

– Мне следовало бы тебя придушить!

Тот лишь равнодушно мяукнул в ответ, и Билли, разозлившись, буркнула себе под нос нечто весьма неподобающее леди.

Кот никак на это не отреагировал и принялся вылизывать лапы.

Поразмыслив о двойных стандартах достоинства и благопристойности, Билли сочла, что их слишком переоценили, но от этого легче не стало.

Билли валилась с ног от усталости, но определить, который час, никак не удавалось: солнце упрямо пряталось за облаками. Поразмыслив, девушка решила, что, судя по всему, никак не меньше четырех часов. Выходит, она сидит здесь уже час, поскольку ушла из деревни в два. И если учесть, сколько времени ушло на то, чтобы пройти этот путь пешком…

Проклятье! Какая разница, который теперь час? Ведь это не поможет ей слезть с чертовой крыши.

– Это все ты! – гневно сказала она коту, но, как и следовало ожидать, пушистое создание не обратило на ее слова никакого внимания.

– Не знаю, о чем ты думал, когда лез на это дерево, – продолжила Билли. – Ведь ясно же, что спуститься с него невозможно.

Кот мог об этом и не думать, а вот ей следовало бы, но Билли, услышав мяуканье, лишь на полпути наверх вдруг сообразила об этом, а еще вспомнила, что терпеть не может кошек.

– И потом, ты мне совсем не нравишься.

Осознав, что разговаривает с котом, Билли подумала: «Вот до чего докатилась!» – и попыталась усесться поудобнее, но чулок зацепился за побитую непогодой кровельную дранку, из-за этого нога самопроизвольно дернулась, и без того пульсировавшая от боли лодыжка взвыла в знак протеста.

Вернее, это взвыла Билли: боль была весьма ощутимой.

Впрочем, все могло бы сложиться гораздо хуже. Билли забралась по стволу дерева довольно высоко – на добрых восемь футов выше крыши фермерского дома, – когда кот вдруг зашипел, едва не вцепился в нее когтистой лапой, и они дружно полетели вниз.

Излишне говорить, что кот приземлился на четыре лапы с акробатическим изяществом, не получив ни царапины, чего не скажешь о Билли: локоть болел, бедро саднило, лодыжка пульсировала. Хорошо еще на полпути жакет разорвался, зацепившись за ветку, иначе она с огромной высоты рухнула бы на землю.

Хуже всего обстояли дела с ногой: боль была ужасающей. Будь она дома, непременно положила бы ногу на подушки. Ей не раз приходилось видеть подобные травмы, и она знала, что следует делать: положить лед, приподнять конечность…

Ну и где же все ее помощники, в которых она так сейчас нуждалась?

Билли вдруг различила в отдалении какое-то движение: явно человек, если, конечно, местные хищники не научились ходить на задних лапах, – и крикнула:

– Эй! Помогите!

Если глаза ее не подводили, а они никак не могли подвести, поскольку даже ее лучшая подруга Мэри Роксби признавала, что Билли Бриджертон обладала поистине идеальным зрением, фигура, которую она увидела, точно мужская, а среди ее знакомых не было ни одного мужчины, способного проигнорировать женский крик о помощи.

– Помогите! – вновь закричала Билли, испытав немалое облегчение, когда увидела, что мужчина остановился.

Она не могла бы сказать с уверенностью, повернулся ли он в ее сторону: даже с идеальным зрением это оказалось не так-то просто, – поэтому опять закричала что есть мочи и едва не зарыдала от облегчения, когда джентльмен – о, пожалуйста, пусть это будет джентльмен, если не по рождению, то хотя бы по состоянию души! – двинулся в ее сторону.

Нет, Билли, конечно, не зарыдала, поскольку вообще никогда не плакала: это чисто женское качество у нее отсутствовало напрочь, – и все же неожиданно издала вздох облегчения, на удивление громкий и пронзительный.

– Сюда! – закричала она во всю силу и попыталась стянуть с себя жакет, чтобы помахать им в воздухе.

Что проку пытаться сохранить достоинство, когда сидишь на крыше с вывихнутой лодыжкой, да еще в компании шелудивого кота?

– Сэр! – завопила Билли что есть мочи. – Помогите! Пожалуйста!

Походка джентльмена чуть изменилась, он поднял голову, и, несмотря на то что все еще находился достаточно далеко, Билли сумела разглядеть его лицо.

Нет-нет-нет! Кто угодно, только не он.

Но, конечно же, это был он, ибо кто еще мог оказаться рядом, когда она попала в затруднительное, неловкое и унизительное положение и, черт возьми, как никогда, нуждалась в спасении?

– Добрый день, Джордж, – произнесла Билли, когда джентльмен подошел достаточно близко, чтобы расслышать ее слова.

Упершись руками в бока, молодой человек поднял голову и прищурился:

– Билли Бриджертон.

Билли ожидала услышать: «Кто бы сомневался», но он промолчал, и это почему-то ее разозлило. Мир вокруг утратил свою привлекательность из-за того, что она не смогла предугадать, какие надменные, напыщенные слова слетят с языка Джорджа Роксби.

– Решила немного позагорать? – спросил он.

– Да, захотелось вот обзавестись веснушками: сейчас это модно, – огрызнулась девушка.

Джордж не ответил сразу, а снял треуголку, явив взору Билли неприпудренную копну густых рыжевато-каштановых волос, и окинул девушку пристальным оценивающим взглядом. Наконец, аккуратно положив головной убор на остатки каменной стены, вновь посмотрел вверх и произнес:

– Не могу сказать, что меня не забавляет эта ситуация… Ну разве что чуть-чуть.

Множество ответов вертелось на языке Билли, но она напомнила себе, что Джордж Роксби оказался единственным в округе, кто мог бы ей помочь ощутить под ногами твердую землю до начала майских праздников, и ей следует вести себя с ним полюбезнее… по крайней мере до тех пор, пока он ее не спасет.

– А как ты там оказалась? – поинтересовался Джордж.

– Кот, – сказала Билли таким тоном, словно все внутри у нее клокотало от гнева.

– Кто?..

– Да, сидел на дереве и мяукал, – пояснила Билли, – одному богу ведомо почему. Я просто не могла пройти мимо.

– Конечно, не могла, – кивнул Джордж.

Это звучало совершенно искренне, но Билли была уверена, что он над ней смеется, поэтому процедила:

– Да, знаете ли, кое-кому небезразличны слабые и попавшие в беду.

– Вы о маленьких детях и животных? – подхватил Джордж.

– Совершенно верно! – отрезала Билли.

Правая бровь Джорджа взметнулась вверх в ужасно раздражающей манере, присущей всем Роксби.

– Знаете, кое-кто, – протянул он, – оказывает помощь и большим детям, а также животным.

Билли прикусила язык и напомнила себе: «Будь любезной, даже если это выводит тебя из себя».

Джордж вежливо улыбнулся, хотя улыбка его и походила на усмешку.

– Ты, наконец, поможешь мне спуститься, черт бы тебя побрал? – не выдержала Билли.

– Что за выражение, – осуждающе протянул Джордж. – Вы же леди…

– Научилась у твоих братьев.

– О, тогда все понятно. Мне так и не удалось убедить их, что ты действительно девочка.

Билли плюхнулась на собственные руки в буквальном смысле слова, иначе попросту бросилась бы с крыши, чтобы придушить Джорджа.

– А себя я так и не смог убедить, что ты человек, – между делом добавил Джордж.

Билли сжала пальцы так, что они впились в кожу как когти, а это, учитывая обстоятельства, доставляло большое неудобство.

– Джордж, – протянула она так, что тут же уловила в тоне своего голоса множество разнообразных оттенков: мольбу, боль, смирение, воспоминания.

У каждого из них действительно была своя история, но, невзирая на различия: он Роксби, а она Бриджертон, – в решающий момент они могли действовать сообща.

Их дома: Крейк-хаус, принадлежавший Роксби, и Обри-холл, имение Бриджертонов, – располагались в самом уютном, утопавшем в зелени уголке Кента. Бриджертоны обосновались здесь раньше, в начале 1500-х годов, когда Генрих VII пожаловал Джеймсу Бриджертону титул виконта и обширные земли. Роксби получили более высокий статус в 1672 году. Как гласит легенда, один предприимчивый Роксби оказал Карлу II особую услугу, в знак благодарности за которую и получил титул первого графа Мэнстона. Подробности этого стремительного взлета по социальной лестнице со временем канули в Лету, однако в рассказах, передававшихся из поколения в поколение, до сих пор фигурировала почтовая карета, рулон турецкого шелка и две любовницы короля.

Билли готова была в это поверить. Обаяние передается по наследству, не так ли? И если Джордж слыл занудным консерватором, коим и полагалось быть наследнику графского титула, то его младший брат Эндрю обладал дьявольской способностью наслаждаться жизнью, которая вполне могла бы расположить к нему такого отъявленного дамского угодника, как Карл II. Остальные братья Роксби не отличались любовью к проказам (хотя Билли предполагала, что Николас в свои четырнадцать лет все еще оттачивал мастерство), однако с легкостью превосходили Джорджа, если речь заходила о способности кого-то обаять или расположить к себе.

С Джорджем они никогда не испытывали взаимной симпатии, но жаловаться Билли не приходилось. И потом, сейчас Джордж был единственным Роксби, которым она могла располагать. Эдвард находился сейчас в колониях, Николас учился в Итоне, а Эндрю вернулся в Кент с намерением задержаться здесь на несколько недель, но его безрассудство на флоте привело к перелому руки, так что на его помощь рассчитывать не приходилось.

Вот и получалось, что помочь ей мог только Джордж, а стало быть, следовало вести себя повежливее.

Билли улыбнулась, вернее, растянула губы в подобие улыбки, а Джордж вздохнул и с обреченностью висельника сказал:

– Пойду посмотрю, нет ли за домом лестницы.

– Спасибо, – чопорно ответила Билли, хотя Джордж вряд ли ее услышал: быстрым размашистым шагом он прошел до угла и исчез слишком быстро для того, чтобы она успела проявить вежливость.

Спустя минуту он вновь появился в поле зрения, но на этот раз с лестницей под мышкой.

– Так что случилось на самом деле? – спросил Джордж, приставляя лестницу, которая выглядела так, словно в последний раз ею пользовались во время Славной революции^[1], к стене. – Странно видеть тебя в столь затруднительном положении.

В устах Джорджа эти слова прозвучали едва ли не как комплимент.

– Кот оказался не слишком благодарным, скорее наоборот, – ответила Билли, даже не пытаясь скрыть досаду.

Билли услышала, что Джордж поднимается, и с опаской спросила:

– Она выдержит?

Дерево издавало зловещий скрип при каждом прикосновении ноги.

Скрип на мгновение прекратился.

– Неужели ты беспокоишься о моей безопасности? Ушам своим не верю.