Срезав через проулок, они с Фэйлен вновь вышли на главные улицы. Вангарт, один из двух городов, стоящих прямо в лесу, был построен в основном из дерева. Находился он во владениях королевы Изабеллы Харг, правившей всем Фелгарном из Лириана, сердца Вековечной чащи.

– Мне нужно еще немного полуночника, – сказала Фэйлен, когда они дошли до лавки травника.

– Еще? – хрипло проворчал Эшер. – Ты же его покупала неделю назад.

Ему не хотелось приближаться к лавке: травник расположился как раз возле охотничьей таверны, превращенной в лазарет для раненых Серых плащей. Рыцари постоянно сновали туда-сюда, навещая товарищей.

– Нужно наделать еще эликсира, – объяснила Фэйлен. – Ты представить не можешь, каково мне с моим эльфийским обонянием жить среди людских толп.

В подтверждение своих слов она наморщила курносый носик, словно почуяла что-то мерзкое.

– А вот Рейна вроде не против. – Эшер не смог скрыть улыбку даже под просторным капюшоном. Фэйлен нахмурилась в ответ: она все не могла смириться, что между Натаниэлем и Рейной что-то есть.

Эшер, в отличие от нее, был благодарен судьбе за то, что Натаниэль не один. Элетия сломала его: он не переставая винил себя в гибели Элайт.

Проводив Фэйлен до лавки, Эшер сел на скамью рядом со старичком, попыхивающим трубкой, – сидеть одному значило привлекать слишком много внимания. Мимо прошли двое Серых плащей, но какой-то тип в капюшоне был им неинтересен.

Эшер вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Он устал все время быть настороже, к тому же не стоит пятидесятилетнему мечом размахивать. Да, три дня назад ему исполнилось пятьдесят, но он не стал говорить своим спутникам. Своего настоящего дня рождения он все равно не помнил – Наста Нал-Акет просто взял за дату день, когда нашел его у стен Элетии. Эшеру не нравилось думать, что на самом деле ему уже больше тысячи лет…

Сидеть становилось все холоднее, он начал подмерзать, к тому же все тело до сих пор болело после боя с аракешами и темным эльфом Аделлумом Бово. Он привык, что после битвы всегда так, но с Аделлумом пришлось повозиться, да и та стычка с Алидиром…

Он бросил взгляд на правую руку, где когда-то носил кольцо. Сколько раз кристалл Палдоры его лечил! Теперь же, без его магии, Эшер стал таким же уязвимым, как все.

Из задумчивости его вывело лошадиное ржание. Калитка кузницы распахнулась: наружу рвался конь, очень недовольный тем, что кузнец пытается приладить ему подкову. Эшер глазам не поверил: каштановая шкура, две косички в гриве… Гектор!

– Ах ты сукин… – Он вскочил, яростно буравя кузнеца взглядом, и, перебежав через улицу, ворвался в кузню. Конь вновь протестующе заржал, но подмастерье удержал его за уздцы. Эшер, оттолкнув кузнеца, бросил на подмастерье такой взгляд, что тот немедленно убрал руки.

– Чего надо?! – взревел кузнец, выставив подкову вперед будто оружие. Может, Эшер без своих мечей и выглядел не таким пугающим, но, глянув ему в глаза, даже самый опытный воин подумал бы, стоит ли связываться.

– Это мой конь! – Эшер положил руку на морду Гектора, и тот сразу же успокоился.

– Он конюшего, господина Биггинса. – Кузнец понизил голос и отошел на шаг. – У него теперь всяких полно после заварушки той в Западном Феллионе.

Эшер вздохнул. Никакого уважения к битве и павшим.

– А ты чегой-то на Плаща непохожий, – уверенно добавил кузнец.

– Неважно. Конь все равно мой, – возразил Эшер.

– Что тут у вас? – раздался за его спиной властный голос. Эшер ругнулся себе под нос, уверенный, что выдал себя Серым плащам.

– Неприятностей ищешь? – вновь спросил голос.

Эшер медленно обернулся… и едва смог скрыть облегчение при виде обычного вангартского патруля. В дверях стояли двое солдат в серебряных кольчугах и зеленых с желтым доспехах.

На поясах у них висели мечи, серебряные шлемы не скрывали лиц. Длинные темно-зеленые плащи мели грязь.

Эшер оценил обоих опытным взглядом аракеша, сразу отметив, куда бить, чтобы они сложились быстро и без шума… Но нет, теперь так действовать было нельзя. Стоило подумать о своих спутниках. Если он влезет в драку, слишком велик риск, что их найдут.

– Лошадь его, грит! – заявил кузнец, приободрившийся при виде стражи.

– А бумаги для подтверждения у тебя есть? – спросил стражник скучным голосом. Эшер стиснул зубы и выдохнул, признавая поражение.

– Нет…

– Вот и иди себе с миром. – Стражник отступил, освобождая путь, и широким жестом указал на выход. Эшер в последний раз похлопал Гектора по морде и ушел, бросив на кузнеца недобрый взгляд. Достаточно недобрый, чтобы обеспечить ублюдку кошмары.

Фэйлен, ждавшая на улице, встретила его и стражников любопытным взглядом, подхватила его под руку и утащила в переулки.

– Что случилось? – спросила она.

– Я нашел Гектора, – недовольно ответил Эшер.

– Ты едва не ввязался в драку и рискнул нашим прикрытием ради… коня? – В ее голосе слышались и улыбка, и раздражение одновременно.

– Моего коня! – ответил Эшер громче, чем следовало. Проходящий мимо юноша даже покосился на него, но Фэйлен одарила того надменным взглядом и увела своего спутника на постоялый двор.

«Зеленый лист» был, как обычно, забит под завязку народом, но Серые плащи там не селились. Эшер с Фэйлен выбрали это место как раз потому, что оно находилось далеко от охотничьей таверны и окружающих ее постоялых дворов. Они с легкостью проскользнули сквозь толпу, наметанным глазом улавливая, не следит ли кто. Эшер достал было ключ, но Фэйлен удержала его руку.

– Этот в моей комнате, – недовольно сказала она. Эшер улыбнулся и, спрятав ключ, прошел за Фэйлен в комнату, которую она делила с Рейной.

Эльфийский слух ее не подвел: Рейна с Натаниэлем действительно сидели вместе на узкой кровати. Завидев Фэйлен, Натаниэль попытался встать, но от Эшера не укрылось, как нежная, но невероятно сильная рука принцессы удержала его на месте.

Эшер вдруг заметил короткий меч Алидира, стоящий в углу рядом с могучим луком Аделлума, и замер. Изысканный зачарованный клинок, его богато украшенная рукоять с кристаллом на конце слегка изгибалась книзу. Стальное лезвие имело такую же форму песочных часов, как и у его собственного меча, и было покрыто древними рунами. Но все, что видел Эшер, глядя на него, – как тот, вращаясь, входит в сердце Элайт…

– Удачно сходили? – спросила Рейна, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. Он был ей только благодарен за возможность отвлечься.

– Купили еды, я взяла еще полуночника, а Эшер едва не ввязался в драку с местными стражниками из-за коня. – Фэйлен снисходительно глянула на него.

– Ты нашел Гектора? – спросил Натаниэль, изо всех сил изображая радость. Он бодрился ради остальных, но видно было, что горе его не отпускает. – Он в Вангарте?

– Какой-то конюший его украл, – пробурчал Эшер.

– Я так понимаю, ты уже придумал, как будешь его возвращать? – насмешливо спросила Фэйлен.

– Сам справлюсь, – отрезал Эшер и вывалил содержимое мешка на стол.

За едой они ни о чем важном не разговаривали, набивая рты холодным мясом и хлебом. Эшер до сих пор не мог понять, как в эльфиек помещается столько еды, этим можно было клан троллей прокормить!

– Я слышал в таверне новости. Не самые приятные, – сказал Натаниэль, жуя. – Лорд-маршал Хорварт объявился, и Нед Фенник с ним.

Эшер почувствовал отголосок боли: так раскаленное железо вжимается в плоть…

– Они в Велии, – продолжил Натаниэль. – Король Меркарис предложил выжившим Серым плащам приют в Дарквелле.

К королю Намдора у них не было никакого доверия: в Велии на Рейну вместе с Ро Досарном нападали и люди Меркариса. Неизвестно было, знал ли король об их предательстве, связан ли он с Алидиром, но принимать его щедрое предложение следовало с опаской.

– Пойдешь с ними? – спросил Эшер, уже зная ответ. Натаниэль перевел взгляд на него, на Рейну и снова уткнулся в тарелку.

– Я сделал свой выбор.

Услышать это от самого Натаниэля было радостно. Серые плащи так его и не приняли, а все из-за отца. Тобин Голфри был одним из величайших Серых плащей в истории, но, обзаведясь сыном, плюнул в лицо ордену, соблюдавшему обет безбрачия и чистоты. И Натаниэль навсегда остался напоминанием об этом плевке.

Эшер надеялся, что юный рыцарь решит избавиться от клейма. Старый аракеш, он понимал все-таки, что такое дружба, и узнавать Натаниэля ему было приятно, но смерть Элайт напомнила, как больно впускать других в свою жизнь. Четырнадцать лет он бродил по Иллиану, свободный, но мало кого смог назвать другом. Пожалуй, между ним и Натаниэлем вправду завязалась дружба. Туда же можно было приплести и Рейну, и даже Фэйлен, пожалуй, хотя по ней было непонятно, о чем она думает.

Эшер никогда не был красноречивым оратором, поэтому просто кивнул, надеясь, что друг поймет его одобрение без слов.

Поздним вечером, когда они ушли из комнаты эльфиек, Эшер поманил его наружу. Натаниэль последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они, но Эшер только шагал по пустым улицам, пока не довел его до окраины. Ему не хотелось, чтобы кто-то заметил, как подозрительная парочка уходит из города, поэтому он утащил Натаниэля в тень, переждать, пока пройдет патруль, а затем двинулся глубже в Вековечную чащу. Остановился, лишь когда огни Вангарта сделались тусклыми, как светлячки между деревьев.

– Эшер, что мы тут забыли? – раздраженно спросил Натаниэль.

– Мы похороним ее, – серьезно ответил рейнджер. Натаниэль взглянул на него с удивлением.

– Элайт? Но мы же сложили ей погребальный…

– Ожерелье, – перебил Эшер, указав на его правый карман. – Я видел, как ты его забрал.

Натаниэль не стал отрицать. Он сунул руку в карман и достал цепочку, на которой болтался деревянный квадратик. На квадратике были вырезаны какие-то слова, в лунном свете не разглядеть, но Эшер знал, что надпись на киланти, языке Иссушенных земель. Родном языке Элайт.

– Я даже не знал про него, – объяснил Натаниэль. – Серые плащи почти ничего личного не хранят. Напоминаний о доме мы не оставляем, полностью отдаем себя ордену.

Он невесело рассмеялся.

– Я даже не знаю, что тут написано. Но это все, что у нее было.

– Никаких ритуалов своего племени я не помню, – начал Эшер, – но Наста научил меня кое-каким обычаям своего народа.

Наста Нал-Акет, бывший Отец Полуночи и наставник Эшера, относился к нему как к сыну. Алидир хвастался, что убил его и сбросил в глубокую яму, в самое сердце Полуночи. И, правду сказать, Эшер не был уверен, что остановил бы его, окажись рядом.

– Наста был из Трегарана, что на севере Иссушенных земель. Не Амираска, конечно, но традиции у них схожие.

Эшер встал на колени, вырыл в мягкой земле небольшую ямку.

– Похоронив мертвых, они ждут, пока луна не родится вновь, и под молодым месяцем хоронят свое горе. Берут что-то принадлежавшее покойникам и закапывают, отдавая свое горе вместе с этой вещью. И ты свое оставь здесь.

Натаниэль взглянул на ямку, на ожерелье в руке.

– Я подвел ее…

– Она была Серым плащом, – быстро ответил Эшер. – Умерла в бою, как положено воину.

– Лучше бы она умерла от старости.

– Таким, как мы, это редко удается. – Эшер отступил на шаг, не желая давить. Пусть подумает, для него ли южные обычаи. – Похорони свое горе.

Он ушел, оставив Натаниэля под сенью Вековечной чащи. Вскоре тот вернулся на постоялый двор, но Эшер притворился, что спит. Он надеялся, что другу хоть немного полегчало, хотя сам не собирался ни примиряться со смертью Элайт, ни закапывать горе. Он должен найти Алидира Ялатанила. И вернуть ему клинок.