Лив медленно моргнула, огромным усилием воли заставив себя сохранить бесстрастное выражение лица. Вообще-то, она тоже в этом не сомневалась, а все равно оказалось больно слышать это из уст брата. Три года – достаточный срок, чтобы окончательно избавиться от чувств к Барретту, тем более, что она не раз видела его с разными девушками. И что в итоге? Бара давно нет рядом, но стоило Ноксу упомянуть о его возможной семье, как в грудь Лив вновь впились иглы, дотягиваясь прямиком до сердца.

– Давай уже забудем о нем, – резко произнесла Оливия. – До Пряток осталось три дня. Меня возьмут? Хотя бы по этому вопросу ты сможешь договориться?

– Лив…

– Нокс, – рыкнула она, одарив его возмущенным взглядом.

– Надо было мне сразу туда записаться, а не делать ставки…

– Выиграть в Прятках так же маловероятно, как и получить мешок золота на азартных играх.

Брат сжал локоть Лив, но она упрямо продолжала смотреть прямо перед собой.

– Как ты будешь участвовать, Оливия? Ты же… Ты больна.

– Кроме зрения меня ничего не беспокоит, – бесстрастно соврала она.

Слепота временами шла рука об руку с бешено колотящимся сердцем. Оно буквально заходилось в груди, но Лив каким-то образом научилась концентрироваться на дыхании, иначе рисковала задохнуться от этого безумного галопа. Плевать на слепоту, лишь бы не откинуться от разрыва сердца… Может быть, именно это и случилось с мамой? Никто точно не знал.

– А этого, по-твоему, недостаточно? – взвился Нокс. – Представь: незнакомый город, вокруг Охотники и другие отчаявшиеся участники, а ты ни хрена не видишь! Это самоубийство, Оливия.

– Не преувеличивай. Я почувствую, когда меня накроет, я всегда это чувствую и забьюсь в какую-нибудь нору, – дернула она плечом. – Делов-то.

Лив блефовала. Она боялась, до ужаса боялась, но не могла отправить Нокса на смерть. У него Эми, и скоро появится ребенок. Если она выиграет – все их проблемы будут решены, ведь приз в этой игре – любое желание победителя, которое исполнят Охотники. Разумеется, дурой она не была и понимала, что осуществить это будет крайне непросто, но Лив готова была приложить все усилия и не попасться. Плюсом было то, что победителей могло быть несколько – все те, кого Охотники не успеют найти в отведенный срок.

Рабочий день прошел на удивление спокойно. Приступ так и не случился, и под конец смены Нокс украдкой показал Лив большой палец. Хорошо, что они работали на линии вместе, и в случае, когда она ощущала приближение слепоты, брат неизменно ее прикрывал. Оливия убегала в подсобку и закрывалась в туалете, где сидела в углу, сжимая голову руками. В ушах отчего-то начинало шуметь, и девушка теряла ориентацию в пространстве. Обычно эти приступы не длились так уж долго, уж точно не часами. В этом Оливия тоже научилась видеть плюсы.

– Идем к Трою, – скомандовал Нокс, когда они покинули здание завода. – Он ведет запись на Прятки…

– Отлично.

Трой был хорошим знакомым Нокса, у брата вообще полгорода ходили в приятелях, чего не скажешь о Лив. В детстве у нее была всего одна подружка, которая в подростковом возрасте переехала с родителями в город Чарльстон. Переезды на материке случались редко, но отец девчонки был хорошим инженером и для него сделали исключение. После этого Оливия сдружилась с Норманом и его компанией, но все равно предпочитала большую часть времени проводить наедине с собой.

Мужчину они нашли в ангаре, где в ряд выстроились порядком потрепанные багги – любой четырехколесный транспорт был на материке на вес золота. Оливия с интересом разглядывала технику, а Нокс беспокойно тер ладони и хмурился.

– Как думаешь, могу я в свое желание включить еще и тачку? – кивнула она на двухместный агрегат.

– Лив, ты в себе вообще? – прошипел Нокс, шагая вглубь ангара.

– Жадина.

– Да дело не в этом… Проклятье! Я не могу, Лив, – резко остановился он и схватил сестру за локоть.

– Верно. Ты не можешь участвовать. Сколько времени на выплату долга дал тебе тот хитрый мудак? Десять дней. – Оливия развела руками и пошла спиной вперед, глядя в глаза брата. – У нас нет других вариантов. Дом мы не продадим, он нахрен никому не сдался, да и мешок с золотом за него не отвалят. Опять занимать? В нашем квартале у людей нет такого количества клаев. Все, Нокс. Вывод очевиден. Радуйся, что ты вляпался в долги как раз накануне Пряток. Это крохотный, но шанс.

Из глубин ангара донесся прокуренный голос:

– Эй, кого там принесло? Я вообще-то уже домой собираюсь.

– Это мы, Трой! Гамильтоны.

– А, двойняшки. Ну так топайте сюда, чего у входа торчать.

Стоило им подойти к столу пожилого мужчины с по-прежнему густыми короткими волосами, как Оливия деловито сообщила:

– Я пришла записаться на игру.

Трой выпрямился и медленно перевел взгляд с Нокса на Лив.

– Не понял.

– Собираюсь участвовать в Прятках, – повторила Оливия, перекатываясь с пятки на носок.

Трой снял с носа очки и пожевал губами.

– Ты сдурела?

– Это из-за меня, – выдавил Нокс, судорожно выдыхая.

– Какая разница? – повысила голос Лив, начиная раздражаться. Боги, неужели нельзя было просто записать ее имя в гребаный список и отправить восвояси? Кому нужны эти нотации?! – Пиши, Трой: Оливия Гамильтон, город Шэдоу. Двадцать два года.

– Я не идиот, мелкая, – рыкнул мужчина, вновь надевая очки. – Ты понимаешь, что с того момента, как твое имя появится в списке, ты обречена?

– Обречена на победу?

– Как ты с ней живешь? – обратил свой взгляд на Нокса Трой, и оба покачали головами.

– Ладно, – выдохнула Лив, упираясь ладонями в стол. – Я не идиотка и просто так не стала бы участвовать в этих Прятках, но выхода нет, Трой. Мы должны сотню золотых клаев одному ушлому придурку.

– Сотню? – разинул рот мужчина.

– Я проиграл на ставках, – тихо признался Нокс, опуская взгляд в пол.

– В месяце мы получаем пять золотых и пятьдесят серебряных, да горстку бронзовых, – продолжая ошарашенно пялиться на двойняшек, произнес Трой. – А до следующей оплаты остается едва ли пара бронзовых грошей.

Оливия удержалась от очередного язвительного комментария и лишь согласно кивнула. Почти все деньги тратились уже до исхода очередного месяца: на продукты, кое-какие вещи, лекарства и пользование другими благами. Жители их квартала почти не имели возможности хоть что-то накопить.

– Кому ты задолжал? – спросил Трой, прочистив горло.

– Коулу Глиму, – вновь едва слышно ответил Нокс.

Трой ударил ладонью по столу и даже подпрыгнул на месте.

– Он ведь самый настоящий отморозок! О чем ты только думал?!

– О том, что хочу заработать и вытащить семью из этой задницы! – рявкнул Нокс, теряя терпение. – Нам нужен хороший дом, а не это уродство с горой проблем в каждой комнате! О чем ты вообще спрашиваешь, Трой? Кому в Шэдоу не нужны деньги?!

Но мужчина лишь горько усмехнулся и яростно покачал головой.

– В мире, где правят мутанты, нам все равно ничего не светит, Нокс. Радуйся, что мы хотя бы далеко от гор и монстров… Остальным городам повезло меньше.

– Зато там выше концентрация усмирителей, – скривился парень. – Пусть делают свою работу, не для этого ли они вообще появились на свет? Убивать себе подобных…

Все трое переглянулись, но вскоре Трой вытащил из верхнего ящика черную папку и неохотно ее раскрыл.

– Значит, выхода нет, – скорее утвердительно заключил он, потянувшись к ручке. – Победа в Прятках сможет решить ваши проблемы, ребята. Но какой ценой… А почему участвует Лив?

– Эми ждет ребенка, – пояснила девушка. – Нокс должен быть рядом с ней, и если я вдруг… облажаюсь, он должен что-то придумать с долгом и защитить жену.

– Да что он может придумать? – возмутился Трой, глядя на парня. – Если не отдашь Глиму деньги, он заставит тебя своровать их у кого-то из мутантов!

– Одаренных, – машинально поправила его Оливия, и они вновь обменялись взглядами.

Наделенные даром не очень-то жаловали, когда их называли мутантами. Наверное, было обидно.

– Один хрен, – буркнул мужчина. – Ты попадешь к этому отморозку в вечное рабство, Нокс! А потом он просто тебя шлепнет.

– Давайте думать о хорошем, – сухо напомнила Оливия. – Так ты пишешь или как?

– Оливия Гамильтон, – злобно бурчал Трой, пока царапал на листке ее имя.

– Много участников в этом году? – мимоходом поинтересовалась Лив.

Каждый год Прятки проводились для одного из пяти городов на материке, и в этом году – вот так удача – как раз была очередь города Шэдоу.

Трой поднял голову и прищурился.

– Ты двадцать третья.

– Но… – Лив и Нокс испуганно переглянулись.

Обычно в Прятках участвовало не более двадцати человек.

Мужчина развел руками.

– А что я могу сделать? Завтра подам список главе, и Охотники сами отберут тех, за кем им будет интересно гоняться. Так что писать в качестве желания?

Оливия потерла лицо ладонями и дернула плечом.

– Пять тысяч золотых клаев. – Этих денег Эми и Ноксу хватило бы до конца дней. – И новенький багги.

Глава 2

Почему не весь квартал бросился играть в Прятки ради таких богатств? Ответ крылся в том, что происходило после игр… Впрочем, и во время тоже.

Но начать все же следовало с того, откуда вообще взялось это «развлечение». А появилось оно около пятнадцати лет назад и было придумано мутантами. Их было гораздо меньше, чем обычных людей, но именно они стояли во главе каждого города на материке Лакрит. Чаще всего это были усмирители, державшие при себе провидцев. Но, насколько помнила Оливия, в городе Да́ллер правителем был провидец, которого охраняли усмирители. Целители, напротив, не лезли во власть, но, разумеется, всегда сотрудничали с теми, кто считался элитой. Да и как иначе? Одаренные неизменно держались вместе. Люди же… были рабочей силой, однако некоторые все же ценились больше прочих, если обладали незаурядным умом. Ученые, к примеру, никогда не жили в кварталах, подобных обиталищу семьи Гамильтон. Они селились рядом с элитой и работали с ними напрямую. Именно поэтому кто-то считал последние бронзовые клаи, а кто-то не боялся, что его кубышка когда-то опустеет.

И все же неодаренные были нужны мутантам. Кто-то ведь должен работать, кем-то нужно управлять. Но так же и людям были нужны усмирители, провидцы и целители, потому что они жили в окружении постоянной угрозы. Монстры… Они были таким же порождением богов и природы, как и мутанты, как и сами люди. Их прозвали ламиями. Это были змееподобные существа с толстым хвостом, широкой грудной клеткой и полулысой головой, напоминавшей человеческую. У них даже были отростки, похожие на тощие руки с длинными пальцами. Именно ими они с ужасающей скоростью раскапывали себе путь под землей. Ламии зарождались где-то под горами, а окрепнув и оголодав, неслись к людским поселениям.

Шэдоу и правда повезло – город находился в центре материка, довольно далеко от гор. Но некоторые скопления мутантов и людей располагались непосредственно около места потенциальной угрозы. Это были так называемые укрепления – оплоты, которые принимали на себя большую часть удара монстров. Там жили усмирители и военные из числа простых людей. Их цель заключалась в одном: уничтожить как можно больше ламий и не позволить им проникнуть дальше, сметая все на своем пути.

Ламии редко нападали летом и почти никогда – зимой. Именно один из этих периодов затишья выпадал на Прятки. Утомившиеся от битв мутанты устраивали себе развлечение. Так и появилась игра, в которой Охотники искали своих жертв в заброшенном городе Монтеселло. До Пряток оставалось два дня, но Охотники – главы пяти городов – уже прибыли на арену. Трой поведал Гамильтонам, что в эти два дня они устроят себе попойку и пир, а потом начнут Прятки… А еще мужчина заявил, что Охотники особенно любили, когда в их игре принимали участие девушки.

– Чего от них ожидать? – спросила Оливия, когда Трой закрывал ангар и выключал свет у входной двери.