– Какой сектор?

– Я взял им билеты на первый ряд справа.

Зазвучал гимн, и по традиции мы сняли шлемы. Я оглядывал состав хоккейной команды университета Терриес, наших сегодняшних соперников. Их капитан, Марио Шорт, задрав подбородок, смотрел прямо на меня.

Финальная битва за кубок в прошлом сезоне, была не просто напряжённой, а настоящим адом на льду. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться зашкаливающим эмоциям, которые грозили перерасти в реальную драку.

Марио, чёртов выскочка, тогда был выносимой занозой, постоянно испытывая мои нервы на прочность. Его самоуверенность граничила с наглостью, и он вёл себя так, будто весь мир ему обязан. Я прекрасно понимал, что сегодня Марио выйдет ещё более агрессивным, стремясь доказать своё превосходство. И это только подстёгивало меня.

Белый свет арены вспыхнул, мгновенно озарив всё вокруг. Я откатился, описывая полукруг, и намеренно пронёсся вдоль трибун. Мой взгляд моментально приковался к паре глаз, синих, как летнее небо. Нахлобучив шлем, я развернулся, не в силах скрыть довольную ухмылку. Внутри меня разгорелся дикий, необъяснимый подъём, будто только что обрёл второе дыхание.

Добравшись до центральной зоны, я приготовился к вбрасыванию. Напротив меня замер Марио. Главный арбитр подкатился к нам, присел, и, издав пронзительный свист, ввёл шайбу в игру.

Ловким движением клюшки, я отправил плоскость Алексу. Он принял её, пересёк синюю линию и устремился к воротам соперника. Лёд под коньками отозвался на мой рывок, когда я последовал за ним.

Мы начали с агрессивного прессинга, заставляя противников нервничать. Данай мчался по площадке, слаженно действуя в паре со Спенсером, стараясь создать для Алекса максимально удобные условия атаки.

Алекс сделал резкий финт, обманув защитника, и бросил. Шайба просвистела мимо штанги, но уже сам факт такой остроты заставил вратаря напрячься.

Марио, завладев инициативой, устремился к нашим воротам. Мэтт попытался остановить его, но Шорт отдал пас своему бомбардиру, и тот немедленно нанёс бросок. Шайба полетела точно в перчатку Гарри. Свист судьи, и игра приостановилась.

– Чёрт, они серьёзно подготовились, – прокомментировал Алекс, подъезжая ко мне.

– Не лучше нас, – отрезал Спенсер, подкатываясь следом. – Это наша территория, и я буду бороться за каждый гол.

– Используй свои шансы. – Я хлопнул перчаткой по плечу Алекса. – Твоя меткость нам сейчас как никогда нужна.

Наша пятёрка осталась прежней, и мы заняли позиции. Вбрасывание прошло неподалёку от наших ворот. Спенсер сразу же отдал мне шайбу, и я, не теряя времени, понёсся вперёд.

Скорость, с которой я мчался, была захватывающей. Ветер свистел в ушах, а публика разрывалась от восторга. В этот момент всё вокруг исчезло – осталась только игра, шайба и команда. Я отдал пас на фланг, где Алекс уже готовился к броску.

Шайба, будто читая мои мысли, стремительно проскользнула к нему. Алекс зарядил так, что вратарь соперников дёрнулся, как червь на крючке. Плоскость влетела в сетку, и трибуны взорвались криками радости. Судья поднял руку, подтверждая гол, а я, не сдерживая эмоций, бросился к Алексу. Мы обнялись, и тут же нас накрыли остальные напарники. На табло загорелся счёт: 1-0 в нашу пользу.

Проезжая мимо трибун, я сознательно сбавил скорость. Сквозь прозрачное ограждение увидел Мию. Она смотрела на экран и улыбалась. Будто почувствовав, она повернулась, и, наши взгляды встретились. Я развернулся, двигаясь спиной, не разрывая зрительный контакт. В очередной раз меня охватило странное вдохновение, вливая новую порцию сил.

Марк махнул рукой, напоминая о смене, и мы покатились к скамейке запасных. Усевшись, я снял шлем и окатил себя освежающей водой.

– Хорошая атака, парни, – похвалил Алистер, возвышаясь над нами на высокой лавке.

Он и несколько других членов тренерского штаба, погружённые в свои записи, обсуждали дальнейшую стратегию матча.

После вбрасывания шайба оказалась у Элиота, и он немедля рванул к воротам соперника. Наши сменщики, как стая голодных акул, бросились следом, пытаясь устроить настоящий переполох. Один из защитников противника, вырос на пути Элиота, жёстко впечатывая его к борту.

Эта потеря стала холодным душем для нашей атакующей линии. Вместо того чтобы развивать наступление, мы оказались в обороне, вынужденные сдерживать контратаку. Но быстро справились, и шайба снова наша.

На этот раз инициативу взял на себя Блейк Трембли, наш защитник, резко пасовав на фланг, где уже набирал скорость Элиот. Он смог прорваться по краю, обыграть соперника и, подобравшись к воротам, нанести бросок.

Шайба неслась точно в девятку, но вратарь вытащил её в невероятном прыжке. Плоскость отлетела прямо на клюшку Дуайту Борну, нашему форварду, который находился в идеальной позиции для добивания.

Казалось, гол неизбежен, но он умудрился промазать, отправив шайбу мимо створа. Этот фейл мог бы изменить ход игры. Время на табло показало нули, и прозвучал сигнал об окончании периода. Мы поднялись с лавки и зашагали в раздевалку.

– Что это, чёрт возьми, было?! – взревел тренер Янг, ворвавшись в помещение. Он остановился посреди комнаты и обвёл нас тяжёлым взглядом. – Где борьба?! Где характер?! Забыли, как играть в хоккей?! Или думаете, что шайба сама в ворота залетит, пока вы в облаках витаете?!

Алистер прошёлся вдоль скамеек, заглядывая каждому игроку в глаза. Он остановился напротив Дуайта.

– Борн, – прорычал он, нагнувшись к парню так, что их лица оказались почти вплотную. – Что это за мать его, позорный бросок?! Думаешь, мы здесь, чтобы смотреть, как ты развлекаешься? Это не шутки, парень! Это игра! Игра, за которую мы бьёмся!

Тренер Янг обратился к остальным.

– Я хочу видеть, как вы рвёте и мечете за каждую шайбу! Играйте так, будто от этого зависит ваша жизнь! Первая игра сезона на нашей же арене, а вы, как мешки с картошкой! Хочу видеть кровь, пот и слёзы на площадке! Выходите туда и доминируйте!

***

Десять минут до финальной сирены, а на табло ничья. Во втором периоде эти крысы умудрились спровоцировать Элиота на грубость, отправив его на скамью штрафников. Соперники воспользовались моментом, пробив нашу оборону, и вколотили гол.

С того момента, как начался третий период, Алистер замолчал. Дурной знак. Годы, проведённые на льду бок о бок, научили меня читать его как открытую книгу по одному лишь выражению лица. Если мы сейчас же не переломим ход этой грёбаной игры, нас ждёт не просто поражение, а унизительный разгром.

– Смена! – рявкнул Марк после очередной атаки на наши ворота.

Словно сорвавшись с крючка, я перемахнул через ограждение, как раз когда парни подкатывали к скамейке. Наша пятёрка снова в деле.

– Не дайте им дышать! Прессингуйте! – бросил я, проносясь мимо Спенсера и Данайя.

Выиграв вбрасывание, мы понеслись по льду, как стая волков. Каждый пас, каждый подкат пропитан яростью и отчаянием. Соперники занервничали от нашего натиска.

Спенсер прорвался по флангу, оставив за собой двух защитников. Его заброс был точным, но вратарь сумел отбить шайбу. В этот самый момент мир вокруг замер. Я смотрел на неё, неподвижно лежащую.

Удар! Резкий, уверенный. Шайба в сетке! Трибуны взорвались рёвом. По телу разлилась волна эйфории, и я, набрав скорость, прокатился, согнув колено. Парни подлетели, обнимая меня.

Оставшиеся минуты превратились в настоящую битву нервов. Соперники бросились отыгрываться, но мы стояли стеной, сражаясь за каждый сантиметр льда, за каждую шайбу.

За минуту до конца, когда лёгкие горели, а ноги отказывались слушаться, я снова оказался у их ворот. Хаос, треск клюшек, и тут – мой шанс! Молниеносно выбив шайбу у защитника, я швырнул её с самой неудобной позиции. Секунды растянулись. Плоскость, словно в замедленной съёмке, скользила к цели. Гол! Финальная сирена! Победа!

Арена взорвалась оглушительным рёвом. Фанаты вскочили со своих мест, размахивая шарфами и флагами.

– Даааа! – заорал я, вскинув руки вверх.

– Дубль, приятель! – парировал Спенсер, набрасываясь на меня с объятиями.

Парни из команды навалились по одному, радуясь выигрышу. Мы стали одной большой, ликующей кучей. На трибунах творилось нечто невообразимое. Люди обнимались, прыгали, скандировали наши имена.

Проезжая вдоль борта, я махал публике и улыбался, а рядом катились Спенсер и Алекс.

– Празднуем на яхте? – Бушар покосился на меня с озорством.

– Чёрт, да! – поддержал его Алекс.

Я рассмеялся, кивнул друзьям, но мой взгляд невольно задержался на светлой макушке, которая мелькнула и вскоре скрылась в толпе. Я повернулся к Спенсеру:

– Можешь пригласить Ханну… и её подругу.

Глава 11
Мия

Что я здесь делаю? Уже сбилась со счёта, сколько раз этот вопрос задавала сама себе за последний час. На просторной палубе яхты бурлила жизнь: шум, смех, обрывки разговоров, незнакомые лица парней и девушек. Они танцевали, смеялись, потягивали коктейли и, что самое странное, совершенно не замечали пронизывающего холода, который сочился от залива. Меня же он пробирал до костей, заставляя невольно ёжиться.

Единственное, что действительно доставляло удовольствие, это вид. Ночной город, раскинувшийся вдали, словно россыпь драгоценных камней, подсвеченный огнями. И небо… Огромное, бездонное, усыпанное миллиардами мерцающих звёзд.

– За нашего кэпа! – Спенсер поднял бокал. – Его дубль – не просто победа, это наше удачное начало сезона!

Радостные крики прокатились по толпе, и все, кто держал фужеры, подхватили их в ответном тосте. Едва Спенсер осушил свой, как к его губам прильнула брюнетка. Я сморщилась и быстро огляделась, надеясь, что Ханна не застала эту картину.

Внезапно до меня дошло, что Ханны нет уже минут тридцать, а то и больше. Я поднялась с белого мягкого диванчика, что плавно огибал заднюю часть площадки, и отправилась на её поиски.

Пробираясь сквозь шум и голоса, я вдруг поймала себя на том, что смотрю на Кирана. Он стоял, скрестив руки на груди, и глядел в пустоту. Казалось, он был настолько поглощён своими мыслями, что совершенно не слышал и не видел девушку, которая с энтузиазмом что-то рассказывала.

Но внезапно он заметил меня. Его взгляд источал странное, изучающее спокойствие, отчего у меня перехватило дыхание. Внутри разгорелся жар, неловкий и совершенно неожиданный, а по коже пробежали мурашки. Щёки вспыхнули, и я, не выдержав, поспешно отвела глаза.

Переднюю часть палубы обтекало тревожно низкое ограждение. Местами оно прерывалось, сливаясь с лестницами, ведущими прямо к воде. Видимо, это сделано для удобства тех, кто захочет искупаться.

Я огляделась, но Ханны нигде не было. Чувство беспокойства за подругу стало невыносимым, буквально давило на грудь. Ещё раз просканировав каждого в толпе, убедившись в её отсутствии, я направилась к каюте.

Спустившись по короткой лестнице, я застыла. Ослепительная белизна. Белый ковер, пушистый и нетронутый, растянулся на паркете, а в центре комнаты примостился низкий журнальный столик. По обе стороны от него покоились светлые диваны. Между широкими окнами проглядывала деревянная отделка стен. Мне даже стало жаль пачкать эту безупречную чистоту своими кроссовками, но добраться до следующей комнаты не было иного способа.

Я вошла в спальню и увидела Ханну, лежащую на широкой кровати. Глубокий вздох облегчения вырвался из меня. Услышав шаги, она приподнялась. Её щёки блестели от слёз.

– Что с тобой? – спросила я, опускаясь рядом.

Ханна присела, вытирая лицо.

– Ты была права, – прошептала она. – Для Спенсера я всего лишь одна из многих.

Я склонила голову, поджав губы.