– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.

Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.

– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.

Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.

– Моих сбережений хватит на оплату годовой аренды этого дома. Необходимо прикупить тёплую одежду, – наконец заговорила она. – Ты, наверное, уже заметила, как сильно здесь отличается климат?

– Да, – кивнула я и поёжилась от утренних ощущений.

– Сегодня начну искать работу. – Мама опустилась на стул, её плечи поникли. – Не хочу, чтобы мы оказались на мели.

– У меня тоже есть немного денег. – Я устроилась напротив и откусила тост, намазанный джемом. – Думаю, пока следует повременить с учёбой. Мы не можем позволить себе…

– Нет! – Мама подняла указательный палец, её тон не оставлял сомнений. – Этот вопрос закрыт. Ты пройдёшь прослушивание и будешь готовиться к конкурсу. Это твой шанс учиться бесплатно.

– У меня даже инструмента нет!

– Малин говорила, что студенты могут заниматься вне занятий. В начале семестра будет расписание, так что постарайся занять как можно больше времени для практики.

Мама демонстративно уткнулась в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. Меня охватило давящее чувство тревоги и смятения, которые моментально погасили аппетит. Я решила, что мне необходимо собраться с мыслями. Встав из-за стола, направилась в ванную, надеясь, что струи холодной воды смоют с меня это беспокойство.

Глава 2
Киран

– Неси сюда, приятель.

Люмос рванулся с места, когда я подбросил ему трость, изрядно погрызенную его острыми зубами. Я старался не отпускать палку далеко, чтобы собака не сорвалась в ледяные воды залива.

Каждое утро, пока позволяла погода, я выбегал из дома, чтобы размяться на свежем воздухе. В межсезонье важно оставаться в форме, ведь я не только лидер хоккейной команды, но и потому, что спорт для меня всегда был интересней вечеринок. Скоро начнётся учебный год, но больше всего я ждал начала игр и интенсивных тренировок.

– Вот так, мой мальчик. – Я потрепал Люмоса за ухом и снова бросил палку. Его хвост весело вилял, пока он мчался за добычей.

От усердных упражнений моё тело разогрелось, и прохладный бриз казался настоящим спасением, не причиняя никакого неудобства. Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят, и инстинктивно обернулся. У ограды набережной стояла девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Она задержала на нас взгляд на мгновение, а затем, будто очнувшись, продолжила пробежку, уносясь вдаль.

– Опять очаровываешь всех вокруг? – я усмехнулся, опускаясь на корточки перед псом. – Ну что, хитрюга, пойдём домой?

Аромат, пробуждающий аппетит, окутал меня, едва я переступил порог дома. Симоне, как всегда, радовала нас своими кулинарными шедеврами. Эта седовласая женщина с огромными, добрыми глазами работала помощницей в нашем доме с самого моего рождения.

– Погода замечательная. – Симоне, заваривая кофе для отца, обернулась ко мне. – Ты хорошо позанимался?

Я кивнул и глянул на часы над дверью. Как только стрелка дошла до нужной отметки, в кухню вошёл Питер Лерой. Идеально отглаженный чёрный костюм, белоснежная рубашка, галстук – его обычный, неизменный облик. И, конечно, то самое отчуждённое выражение лица, которое я привык видеть у своего отца.

– Доброе утро, – произнёс он монотонным голосом, словно робот.

Отец устроился за столом и сразу погрузился в телефон.

– Мистер Лерой, ваш кофе. – Симоне поставила перед ним чашку.

– Как твоя пробежка? – спросил отец, даже не удосужившись посмотреть на меня. Это был его стандартный вопрос, который он задавал каждое утро.

В детстве я искренне верил, что мои достижения действительно трогают его. Но каждый раз история повторялась: он либо погружался в свой ноутбук или телефон, либо занимался бумагами в кабинете. Наши разговоры никогда не выходили за рамки коротких, поверхностных фраз.

Однажды я придумал историю, где был злодеем. Совершил такой проступок, за который любой другой ребёнок точно бы получил нагоняй. Но мой отец просто пропустил это мимо ушей. Более того, он ещё и похвалил меня! В тот момент я понял, что говорить с ним – это как биться головой о стену. С тех пор перестал делиться с ним своими мыслями и новостями.

– Через неделю начинается твой выпускной год в университете, – заговорил отец. – Я хочу, чтобы ты посещал компанию. Считаю, что тебе уже необходимо вникать в её дела.

Я присел напротив него за столом. Он был скромнее, чем в столовой, поэтому расстояние между нами было меньше, чем мне хотелось. Молча принялся за еду, которую Симоне мне приготовила.

– Не смогу надолго там задерживаться, – в итоге выдавил я. – Этот сезон очень важный для меня. Предстоит отбор в команду высшего ранга.

– Твоё дурачество на льду не может быть важнее работы в холдинге.

– Ты не был ни на одной из моих игр, – напомнил я. – Откуда тебе знать, как я дурачусь?

Отец оторвался от смартфона и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд пригвождал к месту, отчего тряслись его подчинённые. Но в спорах я всегда отвечал аналогичным взором, желая хоть как-то вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он повысил на меня голос или ударил кулаком по столу. Но наши поединки всегда оставались на уровне этого напряжённого зрительного противостояния.

– Сегодня я улетаю по работе. – Отец резко сменил тему разговора. – Меня не будет неделю. Нужно заключить важное соглашение.

Он поднялся и молча вышел. Я же остался сидеть, ошеломлённый, не успев даже среагировать. Проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью.

– Киран, ты же знаешь, что он скорбит по-своему. – Симоне виновато склонила голову, глядя на меня с сожалением. – Я поеду с тобой.

– Мы всегда только вдвоём, – слова вырвались у меня сами собой.

Я вышел в вестибюль и уставился на входную дверь, за которой только что скрылся мой отец. С каждым годом его безразличие резало всё больнее.

Сжав кулаки от раздражения, я быстро поднялся по лестнице, направляясь в свою спальню. С грохотом захлопнув дверь, рухнул на кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту зияющую пустоту.

***

Каждый год в этот день небо будто разрывалось от боли. Ливень обрушивался с такой силой, что, казалось, сама природа скорбит. Мои ботинки утопали в потоке воды, пока я поднимался по небольшому склону. Симоне держала меня под локоть, пытаясь не поскользнуться на мокром асфальте. Я сжимал рукоятку зонта, стараясь укрыть её от холодных капель.

 Угнетающая традиция снова привела нас к месту, где хранилось самое дорогое моему сердцу. С тротуара мы шагнули на промокшую траву, направляясь к конечной точке. Однотипные камни окружали нас, и если оказаться здесь впервые, можно легко запутаться и потратить время на поиски нужного. Но издали я всегда видел тот самый, притягивающий меня гранит.

«Эрин Лерой. Навсегда в сердцах любящего сына и супруга», – про себя прочитал заученную надпись, выгравированную на плите, под которой моя мама спала вечным сном.

Мисс Уилсон положила букет белых лилий, любимых цветов мамы, у подножия могилы. Она провела рукой по влажной поверхности, стирая капли дождя. Её плечи задрожали, и она замерла, прикрыв свободной ладонью лицо. Я стоял позади неё и смотрел на холодные буквы, высеченные на надгробии.

Моя мама ушла из жизни в результате аварии, когда мне было двенадцать. Она не справилась с управлением, и её жизнь оборвалась слишком рано. Вместе с ней ушла моя сестрёнка, которая так и не успела появиться на свет. Отец решил не упоминать ребёнка в надписи, сказав, что они так и не успели придумать для неё имя. Образ малышки всё время со мной. Я набил её портрет в виде ангела под сердцем, чтобы всегда помнить.

Оглядевшись вокруг, я заметил ещё несколько небольших скоплений людей, стоявших поодаль от нас. Мы не были единственными, кто скорбел в этот день по своим близким. Несмотря на отвратительную погоду и возможную занятость, они нашли время прийти сюда и почтить память. Только мой отец не делал этого. Он всегда придумывал отговорки или уезжал в поездки, о которых сообщал мне в последний момент. Это меня до чёртиков злило.

– Уже десять долгих лет моя дорогая Эрин находит здесь покой, – произнесла мисс Уилсон. – А вместе с ней наша малышка.

 Она смахнула слёзы, блеснувшие в уголках глаз, и поравнялась со мной.

– Сегодня я планировала накрыть ужин для нас, – добавила Симоне. – Но заметила твою спортивную сумку в багажнике.

– Тренер Янг вызвал нас на собрание, – ответил я, стараясь не показывать своей грусти. – Сказал, что у него важное объявление.

 Я ободряюще приобнял мисс Уилсон за плечи.

– Постараюсь вернуться к ужину.

Глава 3
Киран

Удар о борт был таким мощным, что я едва не выплюнул лёгкие. Данай Холден своей внушительной фигурой, облачённой в хоккейную форму, фактически пригвоздил меня к ограждению.

– Не в этот раз, Лерой, – прорычал он.

Как только Данай отступил, я, встряхнувшись, оттолкнулся от барьера.

После бодрящей разминки мы разбились на две команды для тренировочного матча. Каждый жаждал продемонстрировать свои навыки. Под громкие наставления тренера Алистера Янга мы носились по арене. Отрабатывали сложные приёмы, оттачивали точность передач и вкладывали всю свою силу в каждый бросок, стремясь довести их до совершенства.

Воздух, пропитанный льдом, проникал сквозь форму, обжигая кожу. Но этот холод был ничто по сравнению с жаром, бушующим внутри. Каждая клетка тела горела желанием забить гол и ощутить пьянящий вкус победы.

Форвард Алекс Блейз перехватил шайбу у защитника Спенсера Бушара, и я тут же рванулся к нему, точно ястреб, летящий за добычей. Он ловко отдал мне пас, и я, оттолкнувшись ото льда коньками, помчался вперёд.

Гарри Сато, наш основной вратарь, сейчас стоял на защите ворот соперников. Он выставил ловушку и согнул щитки, пытаясь стать непробиваемой стеной. Я маневрировал клюшкой, как виртуозный танцор, объезжая игроков. Перед глазами была только одна цель – забить.

Рядом мчался Алекс, повторяя каждый мой манёвр. В случае опасности он немедля прикроет меня. Краем глаза я заметил, как слева приближается Данай.

– Холден! – выкрикнул я, и Алекс мгновенно изменил траекторию. Он рванул к Данаю с максимальной скоростью, так что тот едва успел увернуться.

Внезапно Спенсер появился перед Холденом и со всей силы ударил его в плечо. От такой мощи Данай не устоял и рухнул на ледяную поверхность.

– Ты в моей команде, идиот! – взревел он, поднимаясь на колени.

– Упс, – усмехнулся Спенсер, объезжая Алекса по дуге.

– Бушар! Ещё одна такая выходка, и отправишься на скамейку запасных, – выкрикнул тренер Янг.

Спенсер, не сбавляя темпа, развернулся к нему лицом и отдал честь.

Подгоняемый адреналином, я мчался к воротам. Шайба летела по льду с невероятной скоростью, будто выпущенная из лука. Гарри выдвинулся навстречу, готовясь к сейву.