Вдыхаю полной грудью свежий деревенский воздух. Такой знакомый и родной. На мгновение закрываю глаза, вспоминаю, как бегала босиком по зеленой траве, как лазила по деревьям, как строила шалаши из веток… Ностальгия, сладкая и горькая одновременно, сжимает сердце.

До сих пор не могу поверить, что я сбежала. С собственной свадьбы. Прямо во время церемонии. Смело объявила Демиду, что не выйду за него замуж. Боль жжет изнутри, словно раскаленное железо. Демид… Он предал меня. Он любит другую. А на мне хотел жениться только ради бизнеса. Ради слияния капиталов. Деньги, деньги, деньги…

Миром правят деньги. Вот только любовь не купишь, и я всегда считала, что никакие материальные блага ее не заменят. Я всегда хотела искренне любить и быть любимой…

Не срослось.

Понимаю, что этот брак был обречен с самого начала, что мы с Демидом все равно развелись бы. Рано или поздно. Без любви… Как можно жить с человеком, которого не любишь?

И плевать на деньги. Они ведь не главное в жизни. Есть вещи гораздо дороже, но мой бывший жених о них, видимо, не в курсе.

Пытаюсь убедить себя, что все сделала правильно. Что поступила так, как подсказывало мне сердце. Но легче не становится. Так плохо и горько, что хочется выть. Выть на луну, как раненый зверь.

Я даже ничего с собой не взяла. Все осталось там. В банкетном зале. Телефон, деньги, документы… Все. Благо, удалось поймать попутку. И пришлось всю дорогу терпеть эти косые взгляды водителя. Словно я прокаженная какая-то.

Будь я не в свадебном наряде, возможно, такого внимания удалось бы избежать.

Захожу во двор, медленно, словно в бреду, шагаю к крыльцу… Нахожу под ковриком ключ. Мамина привычка – прятать ключ

под коврик. Захожу в дом. И снова воспоминания… Мы с Демидом, еще детьми, прятались здесь от родителей. Играли во дворе. Рассказывали друг другу страшные истории перед сном.

Эти мысли добивают меня окончательно. Я потеряла не только любимого человека. Я потеряла друга. Перечеркнула огромную, важную часть своей жизни.

Словно от меня оторвали половину…

Снимаю свадебное платье. Первым порывом хочется сжечь его. Разорвать на мелкие кусочки. Стереть из памяти этот день. Но я лишь откладываю его в сторону.

Нахожу в старом шкафу мамины вещи. Платье, свитер, шарф… Вдыхаю знакомый запах детства. И слезы, наконец, прорываются наружу.

Как же я по ней скучаю… Интересно, она бы поддержала мое решение? Если бы была жива…

– Мама, почему все так? – произношу вслух, будто бы мама сможет меня услышать. – Почему жизнь так жестока? Почему самый счастливый день обернулся таким кошмаром?

Горько плачу, думая о том, что сейчас бы отдала все, чтобы вернуться в детство и снова стать той маленькой девочкой. Чтобы мама крепко прижала меня к себе и сказала, что всегда будет рядом. Чтобы защитила от всех невзгод… Чтобы подула на ранку и все прошло…

Падаю на кровать, смотрю в потолок. Сейчас я должна была танцевать свадебный танец с Демидом, но в итоге я… Тут.

Отец убьет меня, если найдет здесь. А он найдет, я знаю. И, думаю, что очень скоро.

Демид… Наверное тоже зол. Возможно, тоже меня ищет.

Но я не могла поступить иначе. Чувства, любовь… Для меня это всегда было на первом месте.

Решаю переночевать здесь. А завтра… Завтра буду думать, что делать дальше. Без телефона, без денег, без еды… Долго я тут не протяну.

Придется встретиться со своими страхами лицом к лицу. Деваться некуда.

Наверняка уже и новости о срыве свадьбы по всем каналам трубят. Демид опозорен.

«Невеста Волчанского Демида сбежала прямо из-под алтаря…» – мысленно представляю заголовки главных новостей.

Так ему и надо! Мерзавец.

Хоть немного отомстила ему за ту боль, что он мне причинил. За предательство. За ложь. За разбитое сердце. Правда, легче от этого не становится. Внутри болит так сильно, так невыносимо, что хочется кричать.

И я кричу. Громко, навзрыд, выплескивая всю накопившуюся боль, обиду, отчаяние. Здесь, в тишине старого дома, пока меня никто не слышит и не видит моих слез, я могу позволить себе эту слабость. Могу не сдерживать свои эмоции. Выплеснуть все, что накопилось внутри, чтобы не захлебнуться этой горечью.

Не знаю, сколько времени проходит… Наверное, несколько часов точно. Время здесь, в деревне, течет как-то по-особенному. Медленно, размеренно, словно тягучий мед. Кричу до тех пор, пока голос не срывается, пока силы не покидают меня, пока я попросту не отключаюсь от бессилия.

Сон получается поверхностный, тревожный, обрывочный. Снятся отец, Демид… Их разъяренные лица, полные гнева и осуждения. Слышатся обрывки фраз, обвинения, упреки… Просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится, как бешеное.

Вырываюсь из этого кошмара под резкий хлопок двери машины и чьи-то приглушенные голоса.

Подскакиваю на кровати, тяжело дышу, пытаясь привести сердцебиение в норму. По коже пробегает холодок.

Уже утро. Пасмурное, серое утро. Дождь моросит, барабаня по стеклу мелкими каплями.

Снова стук. Звонкий, оглушающий. Голоса становятся громче и ближе. Выглядываю в окно. Сердце уходит в пятки. Несколько черных блестящих внедорожников стоят у двора. Мужчины в темных костюмах бесшумно перемещаются по двору.

Отец приехал…

Глава 3

Алёна

Отец входит в дом, и воздух мгновенно становится тяжелым, густым, будто насыщенным электрическим разрядом. Я чувствую, как сердце пропускает удар, и дыхание перехватывает. Он бросает на меня испепеляющий взгляд. Я хорошо знаю своего отца. Он никогда не кричит. Не повышает голоса. Но один лишь его взгляд может вселить такой дикий, животный ужас, что никакие слова не нужны. Именно так он сейчас и смотрит на меня. Как на пустое место. Как на предательницу. Этот взгляд способен убить наповал. Я ощущаю, как дрожат колени и прекрасно понимаю, что будет дальше.

– Выходи. Поговорить надо, – его слова подобны ударам хлыста. Он выходит из дома на крыльцо, и я молча следую за ним.

Украдкой бросаю взгляд на зеркало. Ну и видок у меня… Лицо помятое, глаза красные, опухшие, кожа бледная…

Толкаю дверь, отец стоит напротив, возвышается надо мной словно скала.

Сзади стоят его охранники и… Демид. Молчит, лишь осторожно косится на меня, брошенные взгляды полны скрытого смысла и раздражения одновременно. Меня пробирает озноб от его острых глаз, словно тонкие иглы вонзающиеся в мою душу.

– Оставьте нас, – командует отец, не отрывая от меня своего тяжелого взгляда.

Мужчины в черных костюмах тут же выполняют его указ. Демид, снова скользнув по мне взглядом, полным презрения, выходит со двора, громко хлопнув калиткой. Атмосфера становится ещё напряжённее, словно заряд отрицательной энергии медленно накапливается вокруг нас обоих.

– Сбежав со свадьбы, ты принесла нашей семье огромные проблемы, Алёна, – начинает отец резким, ледяным тоном, таким, что у меня внутри все сжимается. Но я не собираюсь сдаваться. – Уж не знаю, что в твоей глупой башке творится… Но ты уже не маленькая девочка и должна осознавать последствия своих поступков. Хотела внимания? Поздравляю, ты его сполна получила. Все только о тебе и говорят.

Его тон режет слух своей грубостью и категоричностью. Отвечаю робко, чувствуя, как слезы начинают собираться в уголках глаз:

– Папа, я… Я подслушала разговор Демида с его другом, – пытаюсь оправдаться. – Он… Он прямым текстом говорил, что любит другую! Что я ему неинтересна! Что он женится на мне ради бизнеса! Что планирует совмещать свою семейную жизнь с любовью на стороне!

Отец лишь хмыкает. В глазах горит издевательская усмешка. Лицо искажается злобной улыбкой, обнажающей железную хватку, которой он привык руководствоваться всю свою жизнь:

– Девочка моя, ты все ещё веришь в сказки… На каком этапе развития остановился твой мозг, а? Я думал, ты умнее. Брак не должен строиться на любви, Алёна, – говорит он, как будто цитируя заученный урок. – Исключительно на холодном расчёте. Семья существует ради выгоды, стабильности, влияния. Все остальное вторично.

Эти слова ранят сильнее любого физического удара. Боль стискивает грудь, сердце сжимается в комок отчаяния. Но я пытаюсь защитить себя, объяснить своё поведение.

– Но… Но любовь же должна быть! – возражаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Как же без неё, папа? Ты же любил маму?

Пытаюсь растопить его сердце, но бесполезно. Даже после упоминания о матери ни один мускул не лице отца не дрогнул.

– Я даю тебе шанс не рушить свою жизнь, – резко прерывает меня отец. – Я готов закрыть глаза на твой идиотский поступок. Придумать для СМИ какую-нибудь байку. Мол, разнервничалась, не думала, что творила… Пиар-ход, в конце концов. Мы быстро играем свадьбу сегодня же… И все забываем о том, что ты едва не подкосила нас всех.

– Нет! – отвечаю я твердо, не собираясь прогибаться под волю отца. – Я ни за что не выйду замуж за Демида!

Отец криво ухмыляется.

– Ты, видимо, ещё не поняла, что я не шучу, милая. Отказавшись выполнять мои условия, ты навсегда потеряешь право называться моей дочерью. Хочешь, чтобы я публично отказался от тебя? Чтобы твои друзья отвернулись от тебя?

– Папа, я не боюсь твоих угроз. И моё мнение останется неизменным.

Это заявление повисает в воздухе, подобно грому среди ясного неба. Наступает долгое молчание, наполненное напряжением и разочарованием. Улыбка исчезает с губ отца, лицо приобретает каменную маску решимости и злобы:

– Значит, решила стать независимой? Молча киваю, проглатывая ком обиды.

– Хорошенько подумала? – произносит он холодным, жестоким тоном.

– Да, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. Я знаю, что у моего отца нет чувств. Нет совести. Ничего. Он жесткий и холодный, словно камень. Всегда таким был. А со смертью мамы и вовсе очерствел.

– Что ж, ты сделала свой выбор, Алёна, – сухо выдает отец. От его тона становится страшно. Голова кружится от осознания серьёзности ситуации. Но я не сдамся…

Пускай сердце бешено бьётся, сдавливая горло тяжёлым грузом тревоги, кожа покрывается мурашками, тело охватывает волна ужаса… Я не сдамся!

– Ты отказываешься вернуться домой, отказываешься соблюдать семейные правила, следовательно, больше не являешься частью нашей династии. Запомни одно правило, дочка: путь назад закрыт. Я не пущу тебя в свой дом. Тебе остается жить здесь… В этой деревне… В этой халупе. Я блокирую все твои счета. Раз ты такая уверенная в себе… Тогда строй свою жизнь самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Пожинай плоды собственной гордыни и эгоизма.

Последние слова отца звучат словно приговор. По щеке стекает соленая слезинка, оставляя горький вкус предательства и сожаления. Сердце разрывается от боли. Не верю, что это всё происходит со мной.

Не верю, что отец так жестоко поступает со мной.

Мне больно слышать от него эти слова. Но я понимаю, что не смогу жить так, как он мне предлагает. Продать себя. Свою душу. Свое счастье. Ради денег. Ради положения в обществе.

Не смогу… Даже если придется жить в одиночестве, даже если весь мир повернется против меня.

– Есть вещи дороже денег, папа, – едва слышно выдаю я, кое-как сдерживая слезы. – Жаль, что ты этого не знаешь.

Отец молча выходит со двора. А следом, не смену ему, заходит… Демид. И мне физически больно его видеть. Потому что чувства к нему всё ещё живы. Где-то там, глубоко внутри тлеют ещё угли. Несмотря ни на что.

И по одному его взгляду понимаю, что сейчас мне предстоит разговор ещё и с ним. Я думала, что отец добил меня полностью. Но нет. Демид это сделает вместо с него, с присущим удовольствием. Будет смаковать мою боль как изысканный десерт.

Глава 4

Алёна

Сердце колотится с пугающей скоростью. Мой несостоявшийся жених крадется ко мне словно хищник, окидывая острым, оценивающим взглядом с ног до головы. Каждое его движение такое уверенное и властное, каждый взгляд несет угрозу и недовольство.

Холодные серые глаза впиваются в меня.