Остановившись, присаживаюсь напротив моих куколок и серьезно смотрю им в глаза.

Глаза моего бывшего мужа вижу…

Никак не могу отделаться от этого наваждения.

– Девочки, вы только что болели. Врач сказал, что переохлаждаться нельзя. Мороженое у нас под запретом! Не подводите меня перед новым директором. Больничный брать мне никак нельзя.

– Директор злой? Он плохой, как наш папа? – тут же реагируют крохи.

– Папа не злой. Он просто много работает и находиться далеко. А директор… Я даже не знаю, какой он, – пожимаю плечами.

Раскачиваясь на тонких шпильках, Ольга успела поравняться с нами и с интересом слушает обрывки беседы.

– Уу, крохи! Все директоры строгие и требовательные. И этот такой же му… – Ольга подавилась словами.

– Мужчина? – завершает фразу Полина.

– Да, – добавляет Ольга. – Так, вы готовы? Нас уже ждут. Давайте, оставляйте маму и скорее идемте к машине.

Я на минутку притормаживаю Ольгу, аккуратно взяв ее за рукав.

Ловлю в ее взгляде нотку непонимания. Мы с ней не подруги. Оля – звезда.

Она со всеми держится высокомерно, а о ее спонсорах и поклонниках в офисе ходят легенды. Хотя кто-то говорит, что Оля одинокая и злая пустышка…

– Оля, я прошу, не покупай девочкам мороженое, им нельзя, – настоятельно прошу.

– Варя, я и не думала! Ты что, это же дети. У меня хоть и нет своих кровиночек, ноя все понимаю. Кстати, я и не предлагала им.

– Странно, девочки сказали…

– Нафантазировали, – подмигивает мне Оля.

Отпускаю девочек с ней и нашим костюмером Мариной Борисовной, очень ответственной и взрослой женщиной.

С двойняшками будет еще половина нашего рекламного отдела, поэтому я совершенно спокойна.

Только Оля и вся свита, окружающая моих принцесс, покидают коридор, кто-то ловит меня сзади.

Охнув, разворачиваюсь и упираюсь взглядом в Славину довольную улыбку.

– Уехали? – спрашивает у меня, касаясь выпавшей прядки на моей лице.

– Может, все-таки надо было поехать с ними?

– Варя, детей нужно уметь отпускать, – говорит Слава, глядя на меня сверху вниз. – Если бы моя мама все время держала меня за руку, я бы вырос слюнтяем и хлюпиком. Тем более, ты мне нужна здесь.

Слава намекает, что афишировать девочек перед руководством так сразу нельзя.

– У вас ведь в садике карантин, как я слышал?

– Да. Ветрянка, – выдыхаю.

– Черт, я не болел… – задыхается Слава. – То есть, по любому придется брать больничный?

– Я возьму за свой счет, а пока несколько дней они посидят с мамой.

Слава с теплотой гладит меня по спине.

– Ну вот, сегодня уйдешь пораньше, а то, что ты примерная мамочка с детьми, и так, скоро станет ясно. Кстати, у нового босса детей нет. Мотай на ус, Варя!

Градус настроения катится вниз.

Через несколько минут меня ждет встреча с очередным женоненавистником и ярым карьеристом, которому плевать на проблемы матери-одиночки…

Глава 6

Демьян

Мазнув взглядом по дорогим наручным часам, я недовольно рассматриваю экран видеодомофона.

На нем красуется брюнетка невысокого роста, с пытливыми раскосыми глазами.

Карина.

Хотя скорее ее нужно назвать рыба-прилипала.

Куда не глянешь, везде она.

Сегодня я ее не ждал. Она заглядывает в экран так, будто сейчас из него вылезет и очутится в моей квартире.

Топчась с ноги на ногу, она перекладывает два стакана кофе в свободную руку.

Затянув узел галстука, беру кейс и выхожу из квартиры, так и не открыв ей.

В мыслях еду в зеркальном лифте. Через секунду оказавшись внизу, спотыкаюсь о Карину.

– А я к тебе… пришла… – белозубо скалится, преграждая мне путь.

– Мой больничный закончился. Спасибо за кофе, – обхожу ее и иду к выходу.

Карина не работает в моей фирме. Она не моя помощница, но отчаянно пытается присутствовать в моей жизни.

Несколько неделей она действительно буквально спасала меня, была моими «руками» и «ногами», пока я валялся дома после травмы.

Она привозила из офиса документы, пыталась даже готовить и ухаживать за мной.

Но я быстро отверг помощь в таком виде…

Девушка семенит за мной, врезаясь каблуками в плитку.

– Демьян, ну куда ты?! Тебе же еще нельзя! – умоляюще шепчет.

Мне до одури осточертели четыре стены, в которые меня заковал диагноз врача.

Мне душно дома, невыносимо.

Я не привык столько времени находиться в моей холостяцкой квартире, поэтому оклемавшись, на работу буквально бегу.

– Карина, ты не моя мать. За заботу – спасибо, но я хочу все контролировать сам, – густым басом, осаживаю ее.

Получается невежливо, грубо, но нянька в ее лице мне точно не нужна.

– Ты в офис?– спрашивает.

– Нет, на съемочную площадку, – без иронии, констатирую факты.

– Зачем? – раздражающе дует губы.

Прочистив горло, уточняю, куда ее подвезти.

Карина говорит, что приехала на машине, обиженно сообщает, что хотела обсудить со мной план моей реабилитации.

Разворачиваюсь к ней, по-дружески обнимаю за плечи, от чего стаканы в руках содрогаются.

– Спасибо, Карина. Ты правда очень помогла мне. Никакой реабилитации я не планировал. Я выхожу на работу, и ты не должна за меня переживать.

– Хорошо. Я рада, что ты выздоровел, – снисходительно выдыхает.

Бросаю ей «пока», на ходу отвлекаясь на входящий вызов.

– Демьян Александрович, доброе утро. Может, прислать за вами машину? – заискивает мой ответственный зам.

– Не нужно. Скажи лучше, что у нас по “PromoDesign”?

Анатолий Иванович с шумом выдыхает, говоря, что отправляет замов и юристов на общее собрание.

– Хорошо. Завтра я сам туда поеду.

Перебросившись парой фраз с Анатолием Ивановичем, мчу на всех парах на первую рекламную компанию в новом статусе.

Теперь я и исполнитель, и заказчик, и главный герой ролика одновременно.

Первый опыт волнительный, и даже мою броню немного коробят нервы.

Пробираясь по пробкам, оказываюсь у студии раньше назначенного времени.

У павильона меня встречает целая группа помощников, менеджеров и прочих деятелей. Окружают меня и уводят, попутно инструктируя, хотя сценарий я читал.

– Демьян Александрович, мы не займем много вашего времени. Актрисы уже в студии, их гримируют. Через десять минут начинаем, – чеканит мужчина, чересчур прилизанного вида.

Я кивнул, стараясь делать то, что мне говорили.

Через десять минут мы были на площадке.

Все сделано по высшему уровню.

Я даже немного себе позавидовал, так как работать в команде профессионалов всегда приятно.

Рекламное агентство, которое я купил, было убыточным, но сохранило прекрасные кадры, и завтра я планировал познакомиться с ними лично.

А сейчас мне предстояло сказать несколько слов, стоя рядом с милыми двойняшками…

Помощник режиссера подходит ко мне, подводя двух красивых девочек.

Двойняшки, как два ангела. Их лица даже показались мне на минутку знакомыми, но таких красиво-кукольных мордашек, я раньше не встречал.

– Девочки, это Демьян Александрович, – неоправданно строго говорит малыхам миловидная блондинка-помощница.

Девочки послушно кивают, здороваются со мной и стоят, как две статуэтки.

– Привет. Как вас зовут? – спрашиваю.

– Аделина и Полина, – вышколено отвечают.

– Кхм, пожалуйста, не отвлекайтесь, – влезает блондинка.

В толпе мелькают разные лица, кто-то фотографирует нас с девочками.

– Боже! Вы как настоящая семья, – восклицает какая-то полная женщина.

Сколько им?

Лет шесть, примерно.

Сознание прожигает незримая искра, что девочки действительно чем-то похожи на меня…

Я невольно проваливаюсь в воспоминания.

Оглядывая своих коллег по площадке, думаю, что и у меня могли быть такие крохи.

Двойняшка справа, трясет меня за руку.

– Улыбнитесь! Нужно улыбаться, – смеется заразительным смехом.

– Мама учила нас, что нужно улыбаться, – повторяет за сестрой вторая малышка.

По команде двойняшек прилепил на лицо улыбку, запретив себе плавать в трясине прошлого.

В компании с озорными крошками время пролетает незаметно. Девочки работают и правда очень слажено и профессионально.

– Вы будто на съёмочной площадке родились, – улыбаюсь им, присаживаясь в кресло и принимая их на руки.

– Нет, мы родились в роддоме, – хихикает Аделина.

– Нет, Дэля! Нас аист принес маме! – легко толкает ее вторая малышка.

– Такая непринужденная атмосфера! Прекрасно! Обнимите Демьяна Александровича, будто вы семья! Давайте, скажите: «Папа»! – говорит о нас помощница режиссера, которая бурно реагирует на все мои коммуникации с детьми.

Малышки вешаются мне на шею, получается так тепло и атмосферно, что бабочки в животе поднимаются вверх.

В груди там, где оказалось все окаменело за годы после ухода жены, что-то екает и оживает.

– Мы все умеем! Па-па! – говорит красивая малышка, хватая меня пальчиками за шею.

– Нас мама научила! Она работает в фирме рекламы! – говорит мне кудрявая малышка, удерживая меня за руку.

Моя сотрудница, получается.

Думаю, что нужно выписать маме девочек премию за то, что вырастила таких милых двойняшек.

В перерыве между командами режиссера удается увидеть их маму.

Пока девочки поглощены процессом, им откуда-то машет рукой высокая стройная брюнетка.

Видимо, это и есть их мама.

Отмечаю, что молодая женщина совсем не похожа на мать, и выглядит как свободная девушка или искательница приключений. Но, видимо, первое впечатление обманчиво…

– Все! Получился прекрасный продукт! Всем спасибо за участие, – оглашает звучно и картинно хлопает в ладоши сотрудница съемочной бригады.

На этом мое свидание с двойняшками окончено…

Поправив пиджак, прошу гримеров убрать неприятный, липнущий грим.

Спустя несколько минут, я выхожу из павильона.

В голове куча рутинных будничных мыслей: контракт по одной из фирм, новая линия в другой… Все нужно обсудить, раздать указания…

В мыслях не замечаю перед носом картину, как охранник стоит возле двух малышек, которые только что были со мной в кадре.

– Папочка, помоги нам! – жалобно просят девочки, которых я толком не знаю.

– Я сейчас вас передам полиции! Мелкие хулиганки! – грубо отчитывает крох мужчина, сжимая их беленькие ручки.

– Не надо, дяденька! – пищат двойняшки.

– Где ваши родители? Почему вы здесь шляетесь? Ух, я сейчас вам устрою! – сплюнув в сторону окурок сигареты, ругается мужчина.

Порядки здесь ужасные.

Что сделали девочки, почему так разозлили его, мне не ясно.

Но в стороне оставаться не собираюсь.

– Что случилось? – рявкая на чертова охранника.

Мужчина тут же оседает, поправляя форменное кепи.

– Дык, их нужно в органы сдать! Беспризорницы!

– Я их отец. Что произошло? – мой голос тяжелеет.

Я забираю девочек из его лап, беру грубияна за грудки.

Малышки хнычут. Не понимаю, как они здесь оказались? И где их мамочка, мне тоже очень интересно.

Боковым зрением видел, как она терлась возле какого-то мужчины на площадке. Но так, чтобы бросить детей и не кинуться искать, когда ее крохи пропали.

Это уже слишком…

– Мы ничего не делали! Мы просто вышли за тетей… – плачут красивые малышки.

– Врут, гадины! Вчера такие же девчонки украли из салона сумку! Я вовремя подоспел. Они же машину чуть не… – бойко раздувает ноздри охранник.

– Чуть не угнали? Чуть не разбили? – спрашиваю.

– Как бы они угнали, они же дети, – чешет репу урод.

Бесят такие клоуны.

Напал на двойняшек, а нужно искать их мамашу.

Тем более, девочки выглядят нарядно, чисто, и с беспризорницами их точно не спутаешь.

– Поэтому я и спрашиваю, какого ты пристал к ним? – не сдерживая, ругаюсь.