Бетти Алая: Между прокурором и бандитом

Глава 1. Стекло и сталь

Марго

Шампанское в бокале давно остыло и стало тепловатой приторно-сладкой жижей. Я прислонилась к холодной мраморной колонне, наблюдая, как Андрей Евсонов парит в центре зала.

Новоиспеченный прокурор.

На нём идеально сидящий новый костюм и на красивом лице та смесь торжественности и смущения, которую я называю «синдромом отличника на линейке».

Он ловит мой взгляд через головы гостей и почти незаметно морщится, дескать, Марго, ну помоги, спаси, я здесь задыхаюсь. Отвечаю едва заметным поднятием бокала. Спасать не буду. Пусть плавает.

Когда Андрей наконец пробивается ко мне, от него пахнет дорогим парфюмом и нервами.

– Ну что, Андрюша, – говорю тихо, чтобы слышал только он, – теперь тебя и с откатами поздравлять будут? Или уже поздравляют?

Он хмурится, но в уголках губ рождается улыбка.

– Хоть ты-то будь серьезнее. Это важный момент.

– А я и серьезна. Теперь ты официально часть системы. Поздравляю. Тебя это не пугает?

Он хочет что-то ответить, но его перехватывает очередной вице-кто-то-там. Я откидываюсь обратно на колонну. Скука. Гул голосов, фальшивые улыбки, запах дорогой еды, которая никому не нужна.

И вдруг повисает тишина.

Она стелется, как туман. Сначала затихает группа у входа, потом волна молчания ползет дальше. Я не вижу, но чувствую кожей. Тем инстинктом, который заставляет меня замирать перед тем, как зайти в палату к безнадёжному больному. Смертоносное присутствие.

Он появляется в дверном проеме, как будто отодвигая воздух в сторону. Эмир Алиев. Я видела его фото в досье, которое как-то «забыл» закрыть на своём компьютере Андрей. Но фото – это лишь изображение на плоском мониторе. Реальность другая.

Эмир высокий. Он кажется выше всех в зале за счёт безупречной осанки и того, как он держит голову. Тёмный костюм, явно сшитый там, где понимают, как ткань должна сидеть не на манекене, а на мышцах.

Алиев не улыбается. Его взгляд медленно, методично сканирует помещение. Останавливается на Андрее. Задерживается. Это калибровка. Измерение дистанции, оценка угрозы. Потом этот взгляд скользит ко мне.

На секунду мне кажется, что он вовсе не смотрит на меня как на женщину. Он рассматривает актив. Возможность. Слабое звено. Что угодно. И от этого по спине бежит холодок, а в желудке сжимается знакомый гадкий ком ярости на саму себя за эту физиологическую реакцию. И на него за то, что посмел её вызвать.

Андрей рядом со мной застывает, превращаясь из усталого прокурора в сторожевого пса. Расправляет плечи, поднимает подбородок.

Глупая первобытная поза. Эмир замечает это и… усмехается. Едва. Одним уголком рта. Затем отводит взгляд, будто проверка завершена. Угрозы нет.

Сжимаю ножку бокала так, что вот-вот хрустнет стекло. Затем ставлю его на ближайший стол.

– Марго, – тихо говорит Андрей, – не смотри на него. Он опасен.

– Я и не смотрю, – отвечаю, заставляя себя улыбнуться. – Я изучаю. Интересный экземпляр. Прямо из Красной книги бандитской фауны.

Эмир обходит зал, здоровается с парой чиновников коротким властным кивком. Те отвечают почти суетливой почтительностью. Его везде знают. Боятся. Уважают. Меня от этого тошнит.

Он подходит к нам чуть позже. Когда Андрей отвлекается на очередную пару поздравляющих.

Алиев подходит без предупреждения, просто материализуется в моём личном пространстве, принося с собой запах пряного древесного парфюма.

– Маргарита Климова, – его голос ниже, чем я ожидала. – Я слышал, вы вправляете вывихнутые суставы. А сердца?

Медленно поворачиваю к нему голову. Смотрю прямо в глаза. Холодные, почти черные, как ночное небо. В них нет ни намёка на шутку.

– Сердца —это к кардиологу, – говорю я равнодушно. – А навязчивых мужчин с комплексом бога – к психотерапевту. Вы к кому записаны?

Где-то рядом слышится сдавленный смешок. Эмир не моргает. Его губы растягиваются в улыбку, но глаза остаются хищными.

– Практичная. Мне нравится. Тогда предложу лечение попроще. Вид из моего пентхауса вместо вида из окна вашей операционной. Гарантирую, ваш… – он делает микроскопическую паузу, – прокурор… такого не предоставит. Не по карману честному человеку.

Беру со стола свой бокал с тёплым шампанским. Делаю маленький глоток. Отвратительно. Ставлю бокал обратно и замечаю, что мои пальцы дрогнули. Чёрт. Я сжимаю их в кулак за спиной, вдавливая ногти в ладонь, пока боль не вернёт ясность ума.

– Видите ли, господин Алиев, – начинаю четко и уверенно, – я сама зарабатываю на свои пентхаусы. Мне не нужен спонсор. А от скучных мужчин, которые думают, что женщину можно купить, как новую машину, у меня выработался стойкий иммунитет. Не тратьте своё время. И, если можно, кислород в зале. Его и так не хватает.

Отворачиваюсь от Алиева, беру с подноса канапе с икрой и откусываю. Рука больше не дрожит. Спасибо боли в ладони.

За моей спиной абсолютная тишина. Я чувствую прожигающий взгляд между лопаток. Острый, как скальпель. Потом слышу тихий ровный выдох и шаги, удаляющиеся по паркету.

Ко мне сразу подлетает Андрей, багровый от ярости.

– Что он тебе сказал? Марго, я…

– Отвези меня домой, – перебиваю его. Голос звучит хрипло. – Сейчас. Мне здесь нечем дышать.

Андрей пытается спорить, но видит выражение моего лица и замолкает. Кивает.

Мы едем в лифте в ледяном молчании. Я смотрю на своё отражение в полированных дверях: прямая спина, высоко поднятый подбородок, безупречный макияж. И глаза. Пустые.

В дорогой иномарке служебного серого цвета пахнет кожаным салоном и ароматизатором. Евсонов заводит мотор.

– Марго, прости, я не должен был…

– Не домой, – говорю я, глядя в окно. – На набережную. Туда, где тихо.

– Но…

– Андрей, – разворачиваюсь к нему, – твоя праздничная речь была ужасно скучной. Мне нужна компенсация. Замолчи. И вези.

Его желваки ходят ходуном. Евсонов стискивает зубы, но включает передачу. Машина трогается с места. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.

И вижу холодный, оценивающий взгляд Эмира. Как будто я уже лежу на его столе, разобранная на детали, и он решает, что во мне имеет ценность. Мне хочется стереть этот взгляд. Сжечь его. Выжечь изнутри чем-то грубым, физическим, простым.

Андрей паркуется на пустынной набережной. Внизу чернеет вода, отражая тусклые огни. Тишину нарушает только шорох шин редких машин на мосту вдалеке.

– Марго, давай поговорим, – начинает он, выключая зажигание. – Этот ублюдок…

– Андрей, – я не открываю глаз. – Я вся напряжена, как струна. Ты виноват. Ты позволил ему подойти. Ты позволил этому зверю… смотреть на меня.

– Я не мог…

– Мог, – перебиваю я. – Ты был прокурором. А нужно было быть мужчиной. Теперь исправляйся.

Открываю глаза и смотрю на него. Евсонов замер, его лицо в полумраке искажено обидой, гневом и… пониманием. Он видит.

Видит, что я не просто капризничаю. Что меня трясёт изнутри и единственный способ остановить эту дрожь – взять всё под жёсткий, беспрекословный контроль.

– Что ты хочешь? – хрипло спрашивает.

– Я хочу, чтобы ты успокоил меня. Ясно? Сделай так, чтобы я забыла его лицо. Чтобы чувствовала только тебя. Сейчас.

Глава 2. Лёд и пепел

Марго

Это не просьба, а приказ. Андрей смотрит на меня несколько долгих секунд, потом его плечи опадают. Он отстёгивает ремень безопасности. Я не двигаюсь.

Он наклоняется ко мне. Его пальцы дрожат, когда он задирает подол моего платья. Шёлк скользит по бёдрам. В салоне холодно, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.

Андрей стягивает с меня тонкие кружевные трусики резким, почти грубым движением. Они рвутся. Хорошо.

– Марго… – он снова пытается что-то сказать, его дыхание опаляет внутреннюю сторону моего бедра.

– Никаких слов, – шепчу я. – Поработай языком. Пока я не скажу «стоп».

Горячие губы касаются нежной кожи. Сначала неуверенно, потом Андрей находит нужное место и горячим влажным языком проводит снизу вверх, вдоль складочек к налитому, болезненно чувствительному бугорку.

Я вздрагиваю всем телом и впиваюсь пальцами в его волосы. Не ласкаю. Показываю, как делать…

– Медленнее, – командую я, и мой голос становится ниже. – Не спеши. Ммм…

Андрей послушно замедляет темп. Его язык теперь кружит, описывая широкие ленивые круги на моей горячей плоти, заставляя всё моё существо сжиматься в ожидании.

Я откидываю голову на подголовник, закрываю глаза. Концентрируюсь на ощущениях. Мягкая горячая поверхность его языка. Прохлада ночного воздуха на мокрой коже. Прерывистое тяжёлое мужское дыхание. Запах Андрея, моего возбуждения, кожи салона.

Евсонов глубоко вводит в меня два пальца, и я невольно выгибаюсь, издавая короткий сдавленный стон. Андрей работает пальцами в том же медленном, неумолимом ритме, что и языком, находя внутри ту точку, от которой темнеет в глазах.

Моё тело начинает отзываться, предательски подчиняясь физиологии, хотя мозг всё ещё видит те ледяные глаза. Я сжимаю его пальцы внутренними мышцами, пытаясь хоть как-то взять этот процесс под контроль.

– Не торопись, – буквально выстанываю, голос предательски срывается. – Я сказала: медленно!

Андрей рычит что-то в ответ, но подчиняется. Он зажимает клитор между губами и начинает мягко, но настойчиво посасывать, в то время как его пальцы продолжают свою глубокую порочную работу.

Волна удовольствия начинает подниматься откуда-то из самой глубины живота, тёплая, тяжёлая, неотвратимая. Я сопротивляюсь. Не хочу, чтобы это было приятно. Хочу, чтобы это было инструментом. Катарсисом. Наказанием для нас обоих.

Но тело не слушает доводов разума. Оно сжимается, мышцы живота напрягаются до дрожи, я пальцами цепляюсь за кресло. Слышу возбужденный мужской хрип. Чувствую, как Андрей сам сходит с ума, уткнувшись лицом между моих ног. И это знание, эта власть над ним в такой момент – последняя капля.

Оргазм накатывает долгой, изматывающей волной. Он выжимает из меня тихий стон, который я тут же пытаюсь заглушить. Закусываю губу до крови. Всё внутри сжимается, пульсирует вокруг его пальцев, тепло разливается по телу. Я дышу, как после марафона, чувствуя, как дрожь, наконец, покидает тело, оставляя после себя пустую тяжесть удовлетворения.

Андрей ещё несколько секунд мягко, почти нежно ласкает меня языком, убирая пальцы. Потом откидывается на своё сиденье, тяжело дыша. В салоне пахнет сексом и нашей общей порочностью.

Медленно опускаю подол платья, поправляю его. Мои движения механические. Я достаю из сумочки влажные салфетки, одну протягиваю Евсонову, другой вытираю между ног. Всё чётко, гигиенично. Как после процедуры.

– Отвези меня домой, – говорю, вновь глядя в окно. Вода внизу всё так же черна. Взгляд Эмира стёрся из памяти. Осталась только усталость и горький привкус на языке. – Спасибо. Это было… достаточно.

Андрей заводит машину. Всю дорогу до моего дома он молчит. Но я чувствую, как от него исходит волна обиды, злости и недоумения. Хорошо. Пусть.

У подъезда я уже открываю дверь машины, когда он хватает меня за запястье. Сильно. Больно.

– Марго, хватит! – его голос срывается. – Что это было? Ты меня нарочно унижаешь? Я люблю тебя, чёрт возьми! Ты слышишь? Люблю! И ты это знаешь!

Я выдёргиваю руку. Боль в запястье проясняет мысли.

– Любишь? Мило. А у тебя в кармане уже лежит служебная записка о моих возможных «контактах» с этим Алиевым? – говорю ледяным тоном. – Уже завёл дело? Ждёшь, когда я совершу ошибку? Ты любишь только свою работу, Евсонов!

Он отшатывается, как будто я ударила его. Лицо мужчины белеет.

– Это работа… Я должен…