– Блин, наверняка сегодня будет званый ужин в его честь. – Марина расстроилась, что они не поучаствуют. – Надо работу менять, чтобы не вызывали посреди отпуска.

Она выехала с парковки и бросила взгляд назад. Муж сопел под пледом, распространяя по салону амбре пивного перегара. Марина вздохнула и, резко притопив, взяла курс в сторону платной трассы до Москвы.

К вечеру они уже стояли в пробке перед МКАДом. Пётр проснулся и смотрел в окно непонимающим взглядом.

– Пиво – это машина времени. Я был на реке, и вот уже бац – и в Москве, – произнёс он пересохшим ртом. – Воды бы, минералочки.

Марина вынула полулитровую бутылку из охлаждаемого бокса и протянула большую таблетку от похмелья, предусмотрительно купленную в аптеке по пути.

– Держи пивец, – произнесла она с усмешкой.

– Спасибо, спасительница. – Пётр вынул из кармашка в сиденье термокружку, бросил в неё таблетку и залил минеральной водой. – Напомни, что им от нас нужно.

– Мартовский проект помнишь, что в стол убрали из-за мутного контрагента, у которого случились финансовые проблемы?

– Конечно, такое не забудешь.

– У него снова есть деньги, но нет времени. Платит по двойному тарифу. Начальство обещало и нам удвоить зарплату, если сделаем к сроку. А если не сделаем, уволить без выходного пособия и с жуткой характеристикой, что ни в одну контору не возьмут, – пояснила супруга.

– Твари. – Пётр сделал глоток и нечаянно отрыгнул. – Такой отдых испортили. – На будущий год надо сюда с Тёмкой приехать. Вылечить его гаджетозависимость.

– А отец как же? – Марина представила, как к нему в течение года никто из родных не приедет. – Он сказал, что вылечил Тёмку от телефона самолётом.

– Ну сперва к тестю съездим, поживём у него с недельку, запасёмся витаминами, а потом в Зарянку. Надо как раз подгадать, чтобы на праздник Ивана Купала попасть. Я слышал от тех, кто уже не первый год здесь тусит, что это уникальная традиция, корнями уходящая в древнеславянские языческие.

– По мне так полный разврат, – фыркнула Марина.

– Не согласен. Разврат – это беспорядочные связи, а тут какое-то таинство, замешанное на эротике.

– Приглянулись тебе девки из персонала, – усмехнулась Марина.

– Ну кастинг неплохой, признаю. А традиционные одежды хорошо подчёркивают их женственность. Идёт такая, как плывёт, и только белое платье на попе туда-сюда, туда-сюда. А когда они моют ножки, приподнимая подол сарафана выше колен, это вообще самый крутой стриптиз, который я видел.

– Ты ещё не протрезвел, что ли? – Марина посмотрела на мужа через зеркало заднего вида.

– Честно говоря, и не хотелось бы. От мыслей о работе становится тошно. – Пётр лёг на сиденье и поднял ноги вверх к потолку. – Мужики мне уже имя подходящее придумали. Пересвет. – Он вздохнул.

Марина рассмеялась.

– Пересвет? А кто Челубеем будет? Ты туризм с эмиграцией не путаешь? Одно дело отдых, а другое – работа. Видал, как они суетились, когда узнали, что хозяин едет? Хотя ты же на речке был, ничего не видел. Женщины отдувались за всех.

– Надоел мне город, суета, постоянная тревога и бесконечная гонка. Тишины хочу, суетиться раз в год, когда начальник изволит отдохнуть, а остальное время ходить с мужиками на луг, косить сено, убирать навоз. Что там ещё надо делать?

– Клюкву замачивать в кислой капусте.

– Блин, как это заманчиво звучит. У меня даже желудок заработал в предвкушении. – Пётр мечтательно уставился в прозрачное стекло панорамной крыши. – Тимоху вот как учить без денег? – задал он вполне очевидный вопрос. – Марин, может, выучим его на кузнеца? Представляешь его таким же широкоплечим, как Харитон?

– Ну, прекрати, Петь, какой кузнец. А кто ему в пару? Доярка? Или как там у них, молошница?

– Конечно, пусть сын учится, станет архитектором. Мы свою жизнь просираем потихоньку и ему такую же желаем.

– Так, папаша, вижу, ты отравился воздухом свободомыслия и лени, – рассердилась Марина. – Наш сын вырастет образованным человеком, а от ошибок, совершённых нами, мы его убережём.

Пётр посмотрел на жену уставшим взглядом.

– Ты себя-то помнишь в возрасте двадцати лет? Много слушала родителей? Он не станет с нами соглашаться. Мы столько раз в его присутствии жаловались на нашу работу, что он считает нас людьми, не умеющими выбирать правильные варианты. Когда он повзрослеет, то окончательно убедится в нашей неспособности помочь ему советом и сделает все те же ошибки, что и мы. Нам нужна карьера, встать на ноги, взять ипотеку, машину, завести позднего ребёнка, а потом выгорание, чувство, что жизнь свернула не туда.

– А как надо? – спросила Марина.

– Надо так, чтобы мы могли к твоему отцу ездить хотя бы два раза в год. Взять и свалить на Новый год или на день его рождения. Чтобы ни одна тварь не вздумала звонить нам и слать ультиматумы. Тесть живёт один, весь год просыпается в одиночестве, ложится спать в холодную постель, а мы, как рабы, исполняем приказы хозяина. А что нам важнее, они или твой отец? Сама же понимаешь кто. И Тёмка нас толком не видит. Давно ты с ним уроками занималась?

– Ну ты вообще с ним не занимаешься. – Марину уязвило замечание мужа.

– Зато мы с ним по выходным на великах катаемся и бургеры едим.

– Так, мужики, я же вам запрещала травиться этой дрянью. – Марина повернулась назад и строго посмотрела на мужа.

– Может, они и отрава, но запретный плод всегда сладок. Вот как сегодня пивко на берегу. Когда пацаны сбежали. – Пётр широко улыбнулся. – Такого вкусного пива я ещё не пробовал. Мы были как заговорщики, устроившие бунт против строгой власти.

– Да вы алкоголики, а не заговорщики. Не надо придумывать себе высокопарные оправдания.

Пётр хотел возразить, но в этот момент машину качнуло. Он поднялся, решив, что их слегка стукнули. Оказалось, что это очередной сейсмический толчок. Светофор впереди медленно раскачивался, мигая красным сигналом.

– Вот, ещё один повод выбираться из многоэтажной Москвы, – заметил Пётр. – Когда-нибудь тряхнёт так, что все спальные районы превратятся в склепы вечного сна.

– Типун тебе на язык, – суеверно испугалась Марина, считая, что любое страшное пророчество рано или поздно сбывается. – Мы же образованные люди и знаем, что в наших краях сильных землетрясений быть не может.

У природы на этот счёт оказалось своё мнение, которое она решила продемонстрировать. Очередной толчок заставил машины, застывшие в пробке перед МКАДом, заплясать на месте. Фонарные столбы принялись раскачиваться. Народ из придорожных магазинов разом хлынул на улицу.

– Вот и цена нашему образованию, – хмыкнул Пётр. – Мы знаем, что ничего не знаем. Люди существуют микроскопический отрезок времени в глобальной истории планеты, в течение которого случилось мизерное количество природных катастроф. Что мы можем предсказать? Да ничего.

– Петь, замолкни, без тебя не по себе. – Марина вынула телефон и набрала номер отца. – Блин, не берёт. Наверное, в небе опять.

– В небе хорошо, там не трясёт, – усмехнулся Пётр. – Даже если тряхнёт на Ставрополье, у тестя крепкий маленький дом, который выстоит. Правильно сделали, что Тёмку к нему отправили.

Марина открыла навигатор и застонала.

– Блин, пробка стала только больше. Там три ДТП на дороге. Придурки, кто им права выдаёт? – Она прикрыла лицо ладонью. – Доберёмся до дома, выпью полбутылки вина, иначе не усну.

– Хотел отчитать тебя за алкоголизм, но мы же семья, должны всё делать вместе. Вторую половину мне, – пошутил Пётр.

К дому они подъехали к половине одиннадцатого вечера, измотанные до предела. Пётр оделся в машине в помятые вещи, но ему было плевать, что о нём подумают соседи. Он был зол на весь мир за сорванный отпуск, за пробки, за похмельный синдром. Неугомонное начальство позвонило на номер Марины, когда они входили в лифт. Звонок сорвался. А когда они вышли на своём этаже и супруга решила перезвонить, начальник рвал и метал, посчитав, что его намеренно сбросили. Его истеричный голос хорошо был слышен даже без включения громкой связи.

– Вадим Романович, мы будем завтра утром на своём рабочем месте, как и обещали, – спокойным тоном произнесла Марина. – Мы в Москве, всё хорошо, завтра работаем. – Она разговаривала с ним, как воспитатель детского сада с нестандартным ребёнком. – И вам спокойной ночи. – Отключила трубку и убрала в сумку. – Ублюдок колченогий.

В большой трёхкомнатной квартире было прохладно. «Умный дом» включил кондиционер за два часа до их возвращения. Пётр первым делом направился в ванную смыть с себя речной песок. Марина вынула бутылку вина и налила полный бокал. Устало прилегла на диван перед телевизором и сделала глоток. Снова зазвонил телефон. Она не хотела брать трубку, подумав, что начальнику опять пришла в голову очередная безумная идея. Но это был отец. Марина решила не говорить ему, что их выдернули из отпуска, чтобы не расстраивать.

– Привет, пап. Да, звонила. Администрация Зарянки снизошла до разрешения воспользоваться телефоном. Уже терпения не было узнать, как у вас дела. Хорошо, летаете, молодцы. А нам скоро снова за кульман, – засмеялась Марина. – Шучу, конечно, за компьютер. Нас тут иногда потряхивает. У вас как? Ясно, значит взлетай по другой дороге. Тёмка домой не просится? Вот жук. Скажи, что ребёнку, который не скучает, не будет никаких подарков. Он слышит? Тёма, а мы с папой уже соскучились. Что? Нам переехать к деду? У нас тут ипотека на двадцать лет, так что мы привязаны к Москве финансовыми кандалами. Отдых бесподобный. Петька вообще решил сюда устроиться на работу. Ему уже и имя старинное придумали, Пересвет. Честно говоря, это то, что нам было необходимо. Полное отключение от рабочих будней. Я теперь умею отбивать, трепать и ткать лён, так что тоже не пропаду. Ладно, пап, рада была вас слышать, спокойной ночи, целую.

– Мужики звонили? – Пётр вышел из ванной, замотанный в полотенце.

– Да. У них всё нормально. Но наш сынок по родителям не соскучился. Говорит, что ему там лучше и если мы хотим его видеть, то нам надо переехать туда жить. – Марина сделала большой глоток вина. – У меня глазки закрываются. Кажется, я не смогу сегодня добраться до ванной.

– Как хочешь. У меня сегодня никаких планов на романтику не было. – Пётр вылил в другой бокал остатки вина из бутылки. – Я тоже сейчас пять минут в интернете посижу и спать.

Пять минут растянулись на час. Слишком много случилось в мире за время информационной изоляции в Зарянке. Планету коробило тектонической активностью, вызывающей пугающие процессы в виде провалов поверхности, невероятных цунами, аномальных ливней и даже электромагнитных бурь, уничтожающих электронику. Самый страшный случай произошёл два дня назад в ОАЭ, когда одновременно у трёх пассажирских самолётов внезапно отказала электроника, и они разбились. Техника в подобных условиях нуждалась в улучшенной защите от подобных проблем.

Утолив информационный голод, Пётр улёгся под бочок супруге и сладко заснул. Утро началось с аромата пекущихся оладий и кофе.

– Подъём, лежебока, – раздался голос Марины с кухни. – У тебя тридцать минут до выхода.

Пётр поднялся с кровати, посмотрел на помятое отражение лица в зеркале шкафа и потопал в ванную.

– Ты что такая активная? Сделала клизму из крепкого кофе? – завистливо поинтересовался он, глядя, как супруга порхает по кухне.

– Фу, я далека от подобных экспериментов. Просто не надо было вчера напиваться просроченным пивом. Идём, позавтракай, а потом умоешься, – позвала она.

– Умеешь ты уговорить. – Пётр сменил маршрут и уселся за стол.

Марина поставила перед ним чашку кофе и придвинула оладьи.

– А от кофе-то я отвык, – произнёс супруг, нюхая пар, идущий из поднесённой к носу чашки. – Уже не кажется таким аппетитным.

– Добро пожаловать в реальный мир, – ответила Марина.