Вот только слова никак не соответствуют ее выражению лица, повадкам и даже тону.

Это все выглядит как фарс, цель которого несложно предположить. Заставить низложенную жену выйти из себя, а затем обвинить в грубости и нападках, плача в плечо благородного мужа, который должен будет ее от злой бывшей защитить.

Но эту партию я ей не проиграю, хоть она и вылитая Наталья. Только похитрее и в разы красивее.

– Зачем же мне на вас злиться, Люция? – таким же шелковым голосом спрашиваю я. – Это жизнь, всякое в ней происходит.

– Ну как же, вы столько для меня сделали, а тут… Такое, – вздыхает Люция и в этот раз играет вполне натурально.

Нужно отдать ей должное, будь я немного наивнее, сейчас могла бы купиться. Ни хитрого блеска в голубых глазах, который горел в момент, когда девушка вошла, ни задранного носа – нет. Сама невинность.

«Это подкупает мужчин?» – мелькает вечный вопрос в голове, но тут же его отметаю. Всю жизнь старалась быть любимой. Ухаживала за собой, наслушавшись историй о том, что изменяют лишь тем, кто себя запустил. Не пилила, была понимающей, хвалила. Не помогло. А теперь уже и не надо.

Надо придумать, что ей сказать, ведь я понятия не имею, что именно Оливия сделала для нее. Зато теперь не сомневаюсь, что они были знакомы. Насколько же близко, черт подери?

И уже от этого вопроса становится и больно, и противно. Ладно, если бы незнакомка согласилась стать женой твоего мужа, но та, для кого ты «сделала столько»… До одури становится тошно, но лицо нужно держать.

И отвечать уже пора. Свидетели смотрят.

– Былое – пустяки, – с улыбкой выдавливаю я. – Да и ничего особенного я не сделала.

– Какие же это пустяки? Вы ведь меня всему женскому мастерству и научили, наставница, – с садистским наслаждением добавляет Люция, а я застываю на миг.

Как она только что меня назвала?

Глава 8. Осечка

Что? Как она меня назвала? Наставницей?

Точно, Вириан рассказывала, что Оливия посещала Женские Академии Кротости вместе с другими достопочтенными женами. Получить подобное приглашение было честью, ведь это означало, что женщина – пример для подражания. Умна, элегантна, красива, скромна.

Порой эти достопочтенные жены соглашались брать наставничество над юными девами, обучая их «женскому мастерству», которое включало в себя танцы, поведение и даже то, как ты ешь и пьешь.

Об этом говорит сейчас Люция?

Кидаю быстрый взгляд на Вириан и понимаю, что она тоже не знала о том, что Люция была одной из таких учениц. Но стоит только осознать, так Вириан аж передергивает.

Меня это возмущает не меньше. Ведь получается, что Люция подсидела ту, которая ее всему женскому и научила?

От одной только мысли об этом в горле встает ком, а новая жена, будто учуяв, с наслаждением продолжает:

– Именно благодаря вашим наставлениям я стала королевой кротости на отборе в академии, а затем и самой завидной невестой, – хвастается она и, как назло, спрашивает: – Вы ведь помните, как здорово мы проводили это время?

Помню? Ей повезло, что это была не я… Я не Оливия, но стукнуть такую ученицу очень хочется, но тут полно лишних глаз, и нужно держать лицо и не проколоться. Знать бы еще, что ей ответить.

Кидаю быстрый взгляд в Вириан – она едва сдерживает злость, но, заметив мой взгляд, тут же понимает, что нужна ее помощь. Мы такие моменты еще утром проговорили.

– Ох, у госпожи было так много визитов в женские академии, что всех подопечных и не упомнить. И все они занимали победные места. Наша госпожа очень талантлива и скромна, – только и рада выпалить Вириан.

А я даже ощущаю некое удовлетворение, глядя, как при этом вытягивается лицо Люции, но она тут же берет себя в руки.

– Ах да, конечно! Вам ведь уже давно за тридцать. Я не подумала об этом.

С какой же дельной невинностью и наслаждением она произносит эти слова. Пытается задеть и действует уже менее осторожно.

– Жаль, что годы никого не щадят, – выдает Люция, как бы ни на что не намекая, и тянется к чашечке чая, ожидая, что я вот-вот взорвусь.

– Вы пришли, чтобы напомнить мне о возрасте, который настигает всех и каждую? – уточняю я, и ни грамма злости не звучит в словах.

Мне так-то было шестьдесят, а тридцать два – это цветочки. Не то оружие она взяла.

– Не подумайте, я не хотела вас обидеть. А пришла я затем, чтобы сообщить, что понятия не имела, что лорд Кайрон – ваш супруг, – выдает девушка, и вот тут сложно держать лицо.

Из разговора с Вириан я уже успела понять, что я ношу фамилию супруга. А раз я была наставницей, то Люция точно обращалась ко мне так в те времена.

Вириан в этот самый момент тихонько фыркает, уже не в силах выносить этот фарс.

А незваная гостья тут же реагирует, не зная, к чему еще придраться.

– Ваша служанка плохо воспитана! – строго отсекает она. – Ну, ничего. Я ею займусь и отныне сделаю все, как надо, чтобы мой муж был доволен!

– Ну что вы, Люция, не усердствуйте так. Оставьте служанку в покое. У вас и так скоро дел будет навалом, – говорю ей я.

– Что вы имеете в виду?

– Как ты думаешь, милая, почему я совсем не сержусь? – спрашиваю гостью. – Мне в радость отдать тебе статус официальной жены. Так что не переживай обо мне, и навещать необязательно. Я буду тихо-мирно поживать и никого не трогать.

– Думаете, я вам поверю? – На секунду с лица интриганки слетает маска, но Люция тут же берет себя в руки и возвращает сладкий голосок. – Как же вы можете так спокойно принять свое унизительное положение?

– Ну отчего же оно унизительное? Я могу заняться своим любимым делом, а вы – своим. Дом – ваш, муж – ваш, все ночи с ним – тоже ваши отныне, хвала небесам.

– Что? – Округляются глаза Люции, и она тут же вскакивает на ноги. – Что значит, хвала небесам? Вы хотите сказать, что генерал плох в постели?! – выпаливает, да так, что даже Вириан вздрагивает.

Я такого не говорила и даже ввиду не имела, но теперь вот думаю, стоит ли ее переубеждать?

– Кхм, – раздается хриплый рычащий кашель, и в дверях моих покоев появляется тот самый генерал.

Глава 9. Это ревность?

Едва лорд Кайрон, он же генерал-дракон, который вчера разжаловал меня из жен, входит в комнату, как все вокруг застывают как статуи.

Я тоже на секунду замираю, но лишь потому, что от него вновь исходит та пугающая аура, пробуждающая первобытный страх. Она пропитывает весь воздух так, что сам дракон начинает казаться чуть ли не в два раза огромнее. Хотя он и в чистом виде под два метра ростом и настолько широкоплечий, что занимает весь дверной проем.

В полной тишине лорд разрезает начищенными до блеска черными сапогами воздух, окидывает взглядом зал и останавливается на моей низложенной персоне, застывшей на диване.

В этот момент и понимаю, что лучше бы отмереть, если не собираюсь и в этой жизни кому-то подчиняться. Под давящим до невозможности взглядом спокойно ставлю чашку на краешек стола, и тонкий «дзынь» приводит в чувства остальных.

Первой спохватывается Люция. Тут же подскакивает с легкостью птички и подлетает к генералу.

– Ох, дорогой мой супруг, – Люция светится улыбкой, но тут же делает несчастное невинное личико, – не ожидала увидеть вас здесь.

Генерал отвечать не спешит, зато продолжает пилить меня взглядом так, будто на части разделывает. Да уж. Этот тип опаснее Аркаши будет раз в сто. От одного его вида неприятные мурашки, и ноги просятся сбежать.

Чего так пялится? Он вообще слышал вопрос новой жены?

– Кхм, – откашливается генерал и все же позволяет перевести взгляд со старой развалюхи на милую молоденькую жену.

Я же устраиваюсь поудобнее, чтобы понаблюдать за шоу, а заодно и сделать пару выводов.

– Я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, Люция, – отвечает генерал. Спокойно. Даже как-то прохладно. Но эта его злющая аура продолжает утяжелять воздух. – Полагал, что в первые дни своего пребывания, ты будешь осматривать главные зоны и сад, а не северное крыло.

– Пока вы были заняты, я не могла не поприветствовать Оливию, – напевает Люция. А я только сейчас понимаю, что обращается она к нему на «вы». Может, так принято? И мне нужно? – А после хотела показать вам кое-что в саду. Вы ведь уже освободились?

Глаза так и горят, желая увести генерала от старой коварной жены.

Я не против. Уводите, уходите. Потому и поднимаю со стола чашку почти остывшего чая и делаю глоток. Но вижу, зараза, что этот самый муж выходить передумал. А ведь только что, кажется, собирался, чтоб его.

– Прибуду через пять минут, Люция, – говорит он, и этого достаточно, чтобы слуги поняли, что пора на выход.

И не только слуги, но и сама Люция. Мда… Мне бы тоже на ее месте не понравилось, что муж собрался поговорить наедине с бывшей женой, даже если он планирует рычать.

Но, благо, дело не мое. Мне нужно только пару дней, чтобы до конца во всем разобраться, и если не проснусь, то определюсь, чем и где заняться, а пока…

Ловлю гневный взгляд молодой жены и встречаю его равнодушно. Но вот когда под давящим взглядом генерала выходит даже Вириан, мне отчего-то очень хочется выйти вместе с ней.

Но, увы, темные двери уже плотно закрываются, и мы с генералом остаемся совсем одни, будто отрезанные от целого мира.

Секунда проходит. Вторая. Третья. Уже минута идет, а генерал не спешит начинать разговор.

Все смотрит, да так, будто думает, с какой стороны лучше начать препарировать. И от его давящего тяжелого взгляда начинает казаться, что даже воздух стал плотнее.

Но, раз говорить он не спешит, вновь подхватываю чашку и неспешно делаю глоток.

– Ты это специально? – отчитывает генерал.

Значит, еще помнит, как говорить.

– Что именно? Вашу новую жену я сюда не приглашала.

– Еще и отшучиваешься? – подмечает он. – С каждым днем открываешься все с новых и новых сторон.

«Если бы дома бывал почаще, то, наверное, сразу бы понял, что я вообще не твоя жена!», – проскальзывает мысль в голове, но мудрости не ляпнуть, хватает. А генерал тем временем продолжает:

– Что за глупые шутки, Оливия? Раз решила напугать Люцию, могла бы придумать что-нибудь получше.

– Я ничего не придумала. Это Люция меня не так поняла.

– И что же ты же такого сказала, что она смогла понять тебя настолько не так? – спрашивает генерал, а я лишь пожимаю плечами.

– Что, хвала богам, теперь она, а не я ваша жена и на ложе не претендую, – спокойно отвечаю я.

И чего только стоит выражение его лица. Кажется, у него головной процессор сломался. Стоит, переваривает и, кажется, не верит мне. Да, точно. Уже и ухмылка полоснула губы.

– В самом деле?

– Почему все мужчины уверены, что женщины за них будут бороться? Вы списали меня со счетов, а я умываю руки. И буду искренне благодарна, если вы позволите мне в тишине и покое дожить свой век, – решаю заключить сделку, раз уж разговор сам в это русло зашел. Но генералу такой расклад совсем не нравится.

Этот громадный мужчина чуть ли не подпрыгивает на месте, а затем, кажется, находит всему объяснение:

– Ты головой повредилась? – решает он. Еще бы, как же иначе? Не может же быть такого, чтобы от него отказалась ненужная жена?

– Постарела, – отчего-то не могу отказать себе в желании напомнить ему его же слова, а генерал как вспыхнет.

Ей богу! Глыба льда пышущая синим пламенем… Невидимым, конечно, но ощутимым настолько, что даже воздух начинает обжигать.

– Оливия! – рычит Кайрон так, что я едва чашку не роняю из рук, а затем срабатывает этот мой дурацкий защитный рефлекс.

– С ума сошли? На жену орать будете! – выпаливаю я в точности ту фразу, какую ни раз говорила на работе, если кто-то срывался. Эта фраза никогда мне не нравилась, но как-то приелась и стала уже частью меня. Защитной реакцией, которая сейчас сработала вовсе не во благо, а во зло.