– Подчинить ее волю и заставить отправить письмо Эскладарану, – в руках у хозяйки дома материализовался небольшой, с пол-ладони, кожаный кошелек, затянутый толстой золотой нитью. Она протянула предмет сыну. – Это кошель желаний. В нем только одна монета. Захочешь, чтобы существо выполнило твою волю, вручи ему деньги из кошелька, но помни, следующая попытка будет нескоро. Обычно монета обновляется несколько лун.

– Интересная мысль, – Ластир взял кошель. – Спасибо! Осталось только придумать повод навестить хранителей самоцветов перед турниром.

– С этим вы с Жвакаром справитесь, я уверена, – женщина смерила его внимательным взглядом. – Я бы только подумала над желанием. Предсказывали, что сын Пирры будет править драконами, а ты имеешь не меньше прав, чем Цинос.

– Я бастард… Да и не готов спать с женщиной по обязанности.

– Ты не бастард, – мать нахмурилась, и Ластир пожалел, что возразил ей. Его происхождение всегда вызывало у них споры. Колдунья пустилась в знакомые объяснения. – Мы с твоим отцом произнесли клятвы как положено, это Цинос прячет бумаги. Что до женщины… Ты же не видел ее ни разу, может, эта обязанность тебе понравится.

– К счастью, я не падок на женские прелести, – отрезал Ластир. Терпеть не мог, когда колдуньи намекали на мужскую неразборчивость. – Угостишь меня ужином?

– Конечно, тем более есть что праздновать. Твое назначение.

– Не только его, – Ластир набрал в грудь побольше воздуха. – Я с новостями поважнее. Достучался до ипостаси, дракон подчинился мне.

– Не может быть! – мать подскочила с места. – По этому случаю нам положен настоящий пир. На моей памяти ты первый полукровка, кому это удалось.

Ластир кивнул. Он действительно был первым и страшно гордился собой, а признание родительницы только подливало масла в очаг самолюбия.

***

Мать оказалась права: повелитель Жвакар легко нашел повод навестить хранителей самоцветов. Названый брат Жвакара, верховный жрец воздушного бога Крад написал им письмо с просьбой подобрать камни для алтаря. Хранители самоцветов не чтили драконьих небожителей, но проявили должное уважение и уже через пять дней пригласили группу сведущих жрецов в гости. Добавить к ним пару-тройку своих людей повелителю было проще, чем взмахнуть крыльями. В конце концов, балахонов в храме хватало на всех с избытком. Ластиру тоже перепал костюмчик: неудобный и слишком пестрый, но позволяющий сойти за служителя божества.

Он старался не привлекать лишнего внимания. Держался рядом со спутниками и смотрел во все глаза. Не высовывался: ни когда король чародеев почтил их кратким приветствием, ни когда их позвали в хранилище выбрать первые камни. Жрецов пригласили погостить в Кессанский замок почти на семь дней, и Ластир собирался сперва разобраться с обстановкой, а действовать после.

На непосвященных Кессанский замок производил странное впечатление. То пугал, то веселил, то сводил с ума, то будил беспричинную злость. Он располагался на границе земель хранителей самоцветов, и попасть вглубь страны, минуя эту обитель, было невозможно. С другой стороны, его магия позволяла перемещаться по горным владениям хранителей, а те зачастую прятались далеко от мест обитания чародеев.

Ластиру замок напоминал узел, связывающий далекие друг от друга нити. Сюда сходились и нужные, и ненужные, и разобраться во всех хитросплетениях на первый взгляд казалось невозможным. При втором взгляде возникала иллюзия, что с замком все понятно, но она довольно быстро уступала место растерянности. Предсказать, куда именно тебя приведут коридоры, было нереально.

Цинос со своим войском одолел, пусть и ненадолго, ведущую в шахты часть обители. Прогулялся по туннелям, перебил почти всех горных великанов, но так и не добрался до сокровищ. Вернулся спустя четыре года, но второй раз провернуть трюк с захватом ему не удалось: местные чародеи нашли способы защититься. Когда в свой первый набег Цинос забирал принцессу Пирру для сына, он был уверен, что берет трофей, заложницу и гарантию лояльности. Зря! Ему отдали пусть и важную, но отвлекающую внимание шутиху. Пока он мечтал о господстве над соседями, хранители самоцветов латали оборону.

Ластир знал о провале Циноса от осведомителей и напоминал себе о нем каждый раз, когда начинало казаться, что Кессанский замок не отличается от прочих. У его хозяев, несмотря на их внешнюю простоту, хватало тайн.

Вот и сейчас провожатый больше запутывал, чем помогал жрецам разобраться в местных коридорах.

Вход в хранилище возник на пути неожиданно, будто кто-то создал его специально для крылатых гостей. Только что они шли по увешанной мрачными гобеленами галерее и вдруг оказались у украшенной золотом арки, ведущей в большой, уставленный сундуками зал. Их было около двадцати, и Ластир мог поставить вторую ипостась, что внутри каждого хранилось целое состояние.

– Откройте шторы, – попросил провожатый мягко, но жрецы поспешили выполнить его приказ. Лейм повелителя Жвакара мысленно отметил невесть откуда взявшуюся сговорчивость и направился к ближайшему окну.

Тяжелая ткань нехотя отползла в сторону, и свет, рачительно обозначая каждую пылинку, проворным смотрителем просочился в зал. Провожатый подошел к ближайшему сундуку из светлого дерева и откинул крышку. Ластир затаил дыхание: для алтаря просили особые камни, и разум предвкушал грядущее великолепие. В такие моменты драконья сущность в нем побеждала кровь подземных колдуний.

Жрецы охнули в едином порыве. Ластир улыбнулся. Показалось, от сияния в зале стало немного теплее. В сундуке лежали крупные, с кулак взрослого мужчины, разноцветные, причудливо ограненные камни.

– Они обделены магией, как и просил ваш господин, – поспешил пояснить провожатый, – но чудо как хороши. Достойны любого из богов. Нигде не найдете ни такой чистоты, ни такой великолепной работы.

Ластир смерил провожатого взглядом. Этот немолодой крепкий мужчина сиял не хуже содержимого сундука. В повороте его головы, в уверенном взгляде темных глаз, в великолепной осанке, в каждом его жесте чувствовалось, что он гордится работой соплеменников.

– Открываем следующий? – провожатый кинул на присутствующих лукавый взгляд и подошел к сундуку из темного дерева. – У вас будет время посмотреть и выбрать.

– Да, – отозвался старший жрец.

Ластир заставил себя отвести глаза от камней и огляделся. В дальнем конце зала увидел еще одну арку и уловил едва заметное движение. Похоже, проход прикрывали магией, но кто и зачем? Прищурился и стал потихоньку пробираться в нужную сторону. Вряд ли хранители самоцветов соберутся напасть на жрецов воздушного бога, но развеять это сомнение не помешает.

Уже через несколько шагов понял, что бояться нечего: завеса не прятала, скорее, обозначала конец зала. Движение просматривалось только под определенным углом. Ластир остановился в месте с хорошим обзором и принялся наблюдать за происходящим в соседнем помещении.

Около открытого сундука стояла молодая женщина. Довольно милая, если бы не похожий на дорогой мешок наряд и строгий вид, ее, наверное, можно было назвать красивой. Заметных прелестей хватало: медно-рыжие волосы, собранные в тяжелый большой пучок, темные, широко распахнутые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, вздернутый нос и нежные пухлые губы. Платье прятало фигуру, и, рассмотрев лицо, Ластир перевел взгляд ниже.

Женщина держала в руках небольшой бархатный мешок, время от времени доставала оттуда очередной камень, разглядывала, будто желая узнать все его тайны, и после бросала его в открытый сундук. Ластир вгляделся в ее украшения и довольно ухмыльнулся. Перстень с гербом выдавал хозяйку. Сам того не желая, гость набрел на принцессу Пирру.

Прищурился, прикидывая, видит ли чародейка наблюдателя, и остался на месте. В конце концов, всегда можно соврать, что заблудился и не понимаешь, кто перед тобой. Женщина в очередной раз нырнула рукой в мешок, и лейм повелителя Жвакара понял, что именно завораживает в ее движениях. Казалось, задерживаясь у принцессы, самоцвет делает едва заметный вдох, а после, сообразив, что бесполезен, сам отправляется к собратьям.

Наверное, стоило отвлечься и хотя бы из приличия посмотреть на предлагаемые жрецам камни в сундуках, но отрывать взгляд от сортировки Пирры не хотелось. Краем уха Ластир слышал оживленное обсуждение, сожаления, что нельзя забрать все камни, но не стал вмешиваться. Смотреть на женщину было интереснее.

Не сразу понял, что разговор затих, но легко заметил, как изменилось освещение. Мягкий свет от магических фонарей вытеснил солнечные лучи. Ластир вздохнул и покачал головой. Похоже, его обнаружили. Иначе как объяснить, что арка с завесой пропала перед ним и появилась у него за спиной.

Женщина отвлеклась от самоцветов и смерила гостя взглядом. На мгновение ему стало не по себе, показалось, что его тоже навечно запрут в сундук, если он не понравится чародейке.

– Не знала, что воздушный бог берет в услужение полукровок, – заметила Пирра вместо приветствия, и Ластир почувствовал себя еще неуютнее. Внешне он был неотличим от чистокровного дракона.

– Полукровок? – поинтересовался осторожно, изо всех стараясь изобразить удивление.

– Конечно, – принцесса улыбнулась с равнодушной благожелательностью. – Настоящие драконы нехотя отвлекаются от созерцания крупных камней. Они готовы часами предаваться этому занятию…

– Если чувствуют себя в безопасности, конечно, – перебил ее Ластир. Не хотелось, чтобы Пирра даже предположила, что говорит с младшим братом Циноса III. Драконы редко смешивались с другими расами, и сопоставить полукровку и родственные связи не составляло труда.

– Вы почувствовали угрозу от меня? – на этот раз улыбка собеседницы была искренней, и Ластир заметил лукавый огонек, промелькнувший в ее темных глазах.

– Вы явно чародейка, госпожа…

– Пирра…

– Госпожа Пирра. И вы что-то делали с самоцветами. Что я должен был подумать? – Ластир попытался придать своему голосу обиженно-возмущенную интонацию.

– Соглашусь, господин…

– Стир! – Ластир представился более подходящим для дракона именем. Все-таки первый слог «Ла» выдавал отношение к подземным колдуньям.

– Господин Стир. Простите, не хотела вас пугать. Мы всегда рады гостям, и я не думала, что созданная мною завеса окажется проницаемой. У нас в сокровищницах полно своих дел. Проводить вас к остальным?

Ластир нахмурился. Не заметил, когда жрецы ушли.

– Конечно. Я еще не освоился в вашем замке.

– В нем не так-то легко освоиться, – заметила Пирра и захлопнула сундук с самоцветами. Сняла с руки опустевший бархатный мешок, сложила его вчетверо и спрятала в висящую на поясе сумку. – Но вам достался лучший проводник.

– Воздушный бог благоволит своим скромным жрецам, – сообщил Ластир довольно. Надеялся, принцесса оценит иронию и не станет воспринимать собеседника слишком серьезно. Не понимал, отчего она не представилась как положено, но готов был поддержать и неофициальный тон разговора.

– Насколько помню, именно скромность у воздушного бога не в чести, – отозвалась собеседница и указала на прикрытую магией арку. – Вот сюда.

– Скажите это нашим старшим, – усмехнулся мужчина, вышагивая в нужном направлении. – От них вместо почестей одни рассказы о смирении.

Пирра рассмеялась.

– Вы, господин Стир, совсем не похожи на обделенного жизнью.

– Вы не представляете, сколько усилий мне стоит эта иллюзия, – в тон ей ответил Ластир.

– А вот по части иллюзий ваш бог действительно специалист, – подытожила Пирра и замолчала.

Гость насторожился. Вроде не сказал ничего особенного. Хотелось бы знать, о чем она задумалась?