Глава 2

Арсений. Сентябрь.

Идет лекция по истории журналистики, но я думаю не о том, как развивались российские СМИ в XIX веке, а о том, как Серафима Богомолова превратилась в… во что она превратилась?

В красавицу. Вот так, без обиняков.

Моя толстушка Сима, которая всегда пряталась за язвительностью и умными книжками, стала настоящей красавицей. Стройной, элегантной, с новой стрижкой, которая открывает лицо…

– Новиков! – громко произносит преподаватель. – Может быть, вы поделитесь с нами своими мыслями о роли «Колокола» Герцена в формировании общественного мнения?

Вся аудитория поворачивается ко мне. Я встаю и включаю режим «спасательной импровизации».

– Безусловно, Маргарита Петровна, – говорю с серьезным видом. – «Колокол» был не просто газетой, а настоящим будильником для русского общества. Герцен звонил в этот колокол так громко, что его слышали даже в Зимнем дворце. Правда, там затыкали уши и делали вид, что спят.

Аудитория смеется. Преподавательница, строгая женщина, смотрит на меня с подозрением, но в ее глазах мелькает что-то похожее на улыбку.

– Оригинальная метафора, – говорит она. – Но все же постарайтесь быть более академичными в своих рассуждениях.

– Обязательно, – киваю, сажусь на место.

Мой сосед по парте – Эдик Парамонов, тихий парень из Воронежа, – смотрит на меня с восхищением.

– Как ты это делаешь? – шепчет. – Я бы умер от страха, если бы меня так спросили.

– Магия, Эдуард, – шепчу в ответ. – Плюс полная безответственность и врожденное неуважение к авторитетам.

– Научи меня так отвечать, – просит он.

– Научу. Но сначала тебе нужно перестать бояться собственной тени.

Эдик вздыхает. Он мой сосед по комнате в общежитии, парень добрый, но настолько застенчивый, что краснеет при одном упоминании слова «девочка». Я взял на себя миссию по его социализации. Считайте, что это благотворительность.

После пары мы идем в столовую. Дима робко плетется позади, а я рассказываю ему об основах мужской привлекательности.

– Первое правило, – говорю, беря поднос, – уверенность. Даже если внутри ты трясешься как осиновый лист, внешне ты должен выглядеть как Джеймс Бонд.

– А если меня раскусят?

– А кто сказал, что раскусят? Большинство людей видят только то, что им показывают. Покажешь неуверенность – увидят неуверенность. Покажешь уверенность – в нее поверят.

– Но ведь это обман…

– Эдуард, – терпеливо объясняю, – это не обман, это презентация. Ты же не врешь о своих качествах, ты просто преподносишь их в выгодном свете.

Мы садимся за свободный столик. Эдик осторожно разглядывает девушек за соседними столиками, а я продолжаю его просвещать.

– Смотри, вон та блондинка в красном свитере, – говорю. – Как думаешь, она одна?

– Откуда мне знать? – краснеет Эдик.

– По языку тела. Видишь, как она сидит? Повернулась к своим подругам, но периодически оглядывается по сторонам. Это значит, что она открыта для новых знакомств.

– И что, можно просто подойти?

– Конечно! Главное – правильно начать разговор.

– Как?

– А вот увидишь, – говорю я и встаю. – Учись у мастера.

Подхожу к столику с девчонками. Блондинка действительно симпатичная, но не в моем вкусе. Я делаю это исключительно в образовательных целях.

– Девушки, – говорю с очаровательной улыбкой, – не подскажете, где здесь можно найти карту университета? А то я уже второй день блуждаю, как Тесей в лабиринте, только без нити Ариадны.

Девчонки смеются. Блондинку, оказалось, зовут Наташей, объясняет, где взять карту, попутно рассказывая о своем факультете.

– А вы на каком учитесь? – спрашивает она.

– На журфаке. Будущий покоритель СМИ, – отвечаю с театральным поклоном. – А это, – показываю на Эдика, который покраснел до корней волос, – мой верный оруженосец.

– Эдуард, – бормочет он, протягивая Наталье руку.

– Очень приятно! – улыбается она. – Ты тоже на журфаке?

– Да, – едва слышно отвечает Эдик.

Понимаю, что нужно ему помочь.

– Эдуард скромничает, – говорю. – На самом деле он гений фотографии. Такие кадры делает, что Ансель Адамс позавидовал бы.

– Правда? – заинтересовалась Наташа. – А можно посмотреть?

Эдик бросает на меня благодарный взгляд и начинает доставать телефон. Я оставляю их разбираться и возвращаюсь за свой стол.  Миссия выполнена. Еще немного, и Эд сам научится знакомиться.

Вечером мы сидим в комнате. Эдик в восторге от знакомства с Наташей, оказалось, у них много общего, и она даже согласилась встретиться с ним завтра в фотокружке.

– Спасибо, – говорит он в десятый раз. – Без тебя я бы никогда не решился подойти.

– Пустяки, – отмахиваюсь. – Главное – не облажаться завтра.

– А вдруг она поймет, что я не такой интересный, как ей показалось?

– Эдуард, – серьезно говорю, – перестань себя недооценивать. Ты интересный парень, просто не умеешь это показывать. А умение приходит с практикой.

Он кивает, но я вижу, что он все равно нервничает. Я его понимаю. Сам когда-то был таким же неуверенным. Правда, это было очень давно. Лет в двенадцать, наверное.

– Кстати, – говорит Эдик, – ты с кем-нибудь встречаешься?

Вопрос застает меня врасплох. Несколько секунд я думаю, что ответить.

– Нет, – говорю наконец. – Пока никого подходящего не встретил.

Это правда. За последние полгода у меня было несколько девушек, но ничего серьезного. Все как-то не так. А вот почему не так, я предпочитаю не анализировать.

– А в школе у тебя была подруга?

– Было кое-что, – уклончиво отвечаю. – Но это в прошлом.

Дима кивает и не настаивает. Хороший он парень – не лезет в чужие дела. А я вспоминаю тот июньский день, когда все пошло наперекосяк. Когда я наговорил Симе таких гадостей, что до сих пор стыдно вспоминать.

Мой  сосед уже спит, я лежу и смотрю в потолок. Думаю о том, что произошло после сдачи ЕГЭ по русскому. О том как догнал Симу у школьных ворот. И о том, что произошло потом.

Но об этом я не могу думать. Даже сейчас, несколько месяцев. Слишком больно. И слишком стыдно. Вместо этого я думаю о том, как она выглядела вчера. Какой красивой стала. И как холодно смотрела на меня.

Заслуженно, конечно. Но все равно больно.

Засыпая, я думаю о том, что завтра снова увижу ее. В университете не так много людей, рано или поздно мы точно встретимся. И, может быть, у меня будет шанс объясниться.

Хотя вряд ли она захочет меня слушать. После того, что я натворил, я не заслуживаю прощения. Но попытаться стоит. Сима, она ведь добрая, она поймет и простит.

Но сомнений больше чем надежды.

Глава 3

Сима

Вторая неделя октября. Университет. Лекции по введению в литературоведение, слушаю внимательно, делаю подробные записи. Не потому, что материал сложный, нет, наоборот, я многое уже знаю из школьной программы. Но здесь, в университете, каждая деталь может оказаться важной.

А еще потому, что это помогает не думать о вчерашней встрече с Арсением в коридоре. О том, как он на меня смотрел. О том, что он хотел сказать.

– …таким образом, литературоведение изучает не только текст как таковой, но и контекст его создания, – говорит Анна Викторовна, наша преподавательница. – Кто может привести пример взаимосвязи биографии автора и его произведения?

Поднимаю руку.

– Лермонтов, «Герой нашего времени». Печорин во многом автобиографичен – Лермонтов вложил в героя собственные переживания о бессмысленности светского общества и поиске своего места в мире.

– Отлично, Богомолова. Именно поэтому современники так болезненно восприняли роман – они узнавали в Печорине реальных людей.

Записываю ее комментарий. Рядом Дина восхищенно шепчет:

– Как ты все это помнишь?

– Много читаю, – коротко отвечаю.

– Ах, да, ты уже говорила.

Дине явно не до литературоведения, она больше рассматривает немногочисленных парней в аудитории, чем слушает преподавателя. Не знаю вообще, зачем она пошла на филфак, ей бы в модели. Высокая, стройная с копной рыжих волос, приехала из Питера, но без пафоса. Хотя, знала я недавно одну Питерскую сучку, та тоже была милашкой, первое время.

После лекции мы идем в буфет. Дина, снова болтает без остановки.

– Анна Викторовна такая строгая! А ты с ней говоришь как равная с равной. Откуда у тебя такая уверенность?

– Знания дают уверенность, – отвечаю, выбирая салат. – Если знаешь материал, то нечего бояться.

– А вот я всегда боюсь наговорить глупостей, – вздыхает Дина. – Особенно когда вокруг столько умных людей.

Садимся за свободный столик. Дина начинает есть свою булочку, которая явно не повредит ее фигуре, а я думаю о ее словах. Раньше я тоже боялась показаться глупой. В школе всегда тщательно готовилась к каждому ответу, перепроверяла факты по нескольку раз. Но сейчас все по-другому. За лето я не только похудела – я стала увереннее в себе. Поняла, что мой ум – это мое главное оружие. И теперь не собираюсь его прятать.

– Сима, – говорит Дина вдруг, – а тот парень, с которым ты вчера разговаривала в коридоре… ну, я видела, чисто случайно. Он кстати симпатичный. Кто это?

– Какой парень?– чуть не подавилась салатом.

– Ну, высокий такой, темноволосый, с красивой улыбкой. Он же явно тебя знает – так заинтересованно смотрел.

Арсений. Конечно, она заметила Арсения. Его трудно не заметить.

– Просто одноклассник, – равнодушно отвечаю. – Из того же города. Бывший одноклассник.

– И все? – не унимается Дина. – А по-моему, он в тебя влюблен. Видела бы ты, как он на тебя смотрел!

– Новиков влюблен только в себя, – говорю с легким смешком. – Он из тех людей, которые считают себя центром вселенной.

– Арсений… красивое имя. А он правда такой самовлюбленный?

Задумываюсь. Самовлюбленный ли Арсений? В школе он всегда был уверен в себе, легко заводил знакомства, не боялся быть в центре внимания. Но самовлюбленный ли он… не знаю. Хотя после того, что произошло летом, возможно, и да.

– Он привык, что все вокруг него крутятся, – отвечаю наконец. – В школе все девчонки были от него без ума. Вот он и решил, что неотразим.

– Понятно, – кивает Дина. – Такие парни обычно поверхностны. А мне казалось, он умный.

– Умный-то умный, – соглашаюсь. – Но легкомысленный. Для него все – игра. Люди, отношения… все несерьезно. Шут, вот он кто.

Это правда. По крайней мере, так было в школе. И судя по тому, как он вел себя после выпускного… ничего не изменилось.

– Жаль, – вздыхает Дина. – А выглядит так романтично.

– Внешность обманчива. Пойдем, скоро следующая пара.

Вечером сидим в комнате общежития. Дина делает маникюр, а я готовлюсь к семинару по древнерусской литературе. Завтра нужно будет анализировать «Слово о полку Игореве».

– Сима, – говорит Дина, не отрываясь от ногтей, – а почему ты так резко отзываешься об этом Арсении? Что-то между вами было?

Вопрос застает меня врасплох. Дина оказывается наблюдательнее, чем я думала. И любопытная.

– Ничего не было, – отвечаю, не поднимая глаз от учебника.

– Ну да, конечно. Люди всегда так реагируют на тех, кто им безразличен.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты говоришь о нем слишком эмоционально для человека, который «просто одноклассник». А это определение шута, я бы сказала даже оскорбительно.

Дина права, но я не собираюсь в этом признаваться.

– Может быть, я просто не люблю самодовольных типов.

– А может быть, ты от него когда-то пострадала, – замечает Дина. – И теперь защищаешься. Слушай, у меня одна подружка была в Питере так вот она…

– Дина, мы можем поговорить о чем-то другом?– з учебник и поворачиваюсь к ней.

– Конечно, – соглашается она. – Просто мне показалось… Ладно, забудь.