Как приручить шутника (страница 3)
Но я вижу, что она не забудет. В ее глазах горит любопытство. Дина – девочка, которая обожает романтические истории. И ей наверняка кажется, что она напала на след интересного романа.
Если бы она знала, насколько все сложнее…
На следующий день у нас семинар по древнерусской литературе. Небольшая группа – человек пятнадцать, самые активные студенты. Преподаватель – молодой мужчина, Игорь Андреевич, недавно защитивший диссертацию.
– Итак, «Слово о полку Игореве», – начинает он. – Кто готов проанализировать образ князя Игоря?
Поднимаю руку первой.
– Игорь – противоречивая фигура. С одной стороны, он храбрый воин, готовый защищать родину. С другой – честолюбивый князь, который отправляется в поход скорее ради личной славы, чем ради блага Руси.
– Интересная трактовка, – кивает преподаватель. – Развивайте мысль.
– Автор показывает, что личные амбиции Игоря противоречат интересам государства. Игорь хочет повторить успех Святослава, но отправляется в поход в неподходящее время, не объединившись с другими князьями.
– А как это связано с общей идеей произведения? – спрашивает Игорь Андреевич.
– «Слово» – это призыв к единению. Автор показывает, что междоусобицы губят Русь. Игорь – пример того, как личные амбиции могут навредить общему делу.
– Превосходно! – говорит преподаватель. – Богомолова, вы глубоко понимаете текст. Кто еще хочет высказаться?
Остальные студенты робко поднимают руки. Кто-то говорит о художественных особенностях текста, кто-то – об исторической основе. Но я вижу, что все они не так уверены в себе. После семинара ко мне подходит одна из девочек – Кира, кажется.
– Сима, ты так здорово рассуждаешь! – восхищенно говорит она. – Откуда у тебя такие знания?
– Много читаю, – привычно отвечаю.
– А не хочешь заниматься в литературном кружке? – спрашивает она. – Мы каждую неделю собираемся, обсуждаем новинки, классику…
Задумываюсь. Раньше я бы сразу отказалась – боялась, что не впишусь, что буду выглядеть неуместно. Но сейчас…
– А чем именно вы занимаетесь в кружке?
– Обсуждаем книги, пишем рецензии, иногда встречаемся с писателями.
– Интересно. Я подумаю.
– Отлично! В пятницу у нас встреча в аудитории 312. Приходи!
Кира убегает, а я остаюсь в коридоре и думаю. Литературный кружок… почему бы и нет? Здесь, в университете, я могу быть тем, кем хочу. Умной, уверенной в себе девушкой, которая не боится высказывать мнение.
– Умничаешь, как всегда?
Знакомый голос заставляет меня обернуться. Арсений стоит в нескольких метрах, прислонившись к стене. На лице насмешливая улыбка.
– Что ты здесь делаешь? – холодно спрашиваю. – Это филологический факультет.
– У нас общие пары бывают, – пожимает плечами он. – Только что был семинар по философии.
– Понятно. Ну и как успехи? Всех уже рассмешил?
– А что, нельзя совмещать ум и чувство юмора?
– Можно. Но у тебя проблемы с первым.
– Сима, можно мы поговорим нормально? Без колкостей?– Арсений поморщился, но улыбка не исчезла с его лица.
– А о чем нам говорить? – спрашиваю, поправляю сумку. – Нам не о чем разговаривать.
– Есть о чем. О том, что произошло…
– Ничего не произошло, – резко перебиваю. – И разговаривать не о чем.
Поворачиваюсь и иду к выходу. Арсений догоняет меня.
– Сима, подожди! Я хочу объяснить…
– Объяснять нечего, – не оборачиваясь. – Все и так понятно.
– Что понятно?
Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. В коридоре много людей, но мне все равно.
– Понятно, что для тебя люди – это игрушки. Поиграл – выбросил. Но знаешь что, Арсений? Я больше не та наивная толстая девочка, которая верит в твои игры.
– Какие игры? – в его голосе звучит растерянность.
– Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
И ухожу, не дав ему ответить.
Вечером я рассказываю Дине о литературном кружке.
– Здорово! – радуется она. – Может, и мне стоит туда записаться?
– Там серьезно обсуждают литературу, – предупреждаю. – Нужно много читать.
– Ну и что? Я читать умею. А вдруг там будут интересные люди?
– Под «интересными людьми» ты подразумеваешь парней?
– Ну… не только, – смущается Дина. – Но парни тоже важны. Я же не монашка!
Усмехаюсь. Дина – это противоположность меня. Там где я серьезна, она легкомысленна. Где я осторожна, она импульсивна. Где я защищаюсь, она открыта.
– Кстати, – говорит Дина, – сегодня видела твоего одноклассника.
– Какого одноклассника? – настораживаюсь.
– Того, с красивым именем. Арсения. Он в буфете сидел с каким-то парнем. Смеялись над чем-то.
– И что?
– Ничего. Просто он все время оглядывался по сторонам. Как будто кого-то искал.
– Наверное, очередную жертву для своих шуток, – отвечаю равнодушно.
– Может быть, – соглашается Дина. – Хотя мне показалось, что он грустный.
– Арсений? Грустный? – не могу скрыть удивления. – Ты ошибаешься. Он не умеет грустить. Для этого нужны мозги.
– Сима, ты так жестоко о нем отзываешься, – замечает Дина. – Что он тебе сделал?
Молчу, глядя в окно. За стеклом начинает темнеть – день короткий, по-осеннему. Что он мне сделал? Об это даже думать не хочется. Но Дине я ничего не расскажу. Некоторые вещи лучше держать при себе.
– Просто я не люблю легкомысленных людей. А Арсений именно такой.
– Откуда ты знаешь? Может, он изменился?
– Люди не меняются, Дина. Они только учатся лучше скрывать свою истинную сущность.
Дина смотрит на меня с сочувствием.
– Знаешь, мне кажется, кто-то сильно тебя обидел. И теперь ты думаешь, что все мужчины одинаковые.
– Не все, – возражаю. – Просто некоторые из них особенно предсказуемы.
– А может, стоит дать людям второй шанс?
– Зачем? Чтобы они снова тебя разочаровали?
– Чтобы узнать, действительно ли они того стоят.
Умные слова. Но я не готова проверять их на практике. Особенно когда дело касается Арсения Новикова. Он уже получил свой шанс. И проиграл его.
Глава 4
Арсений
Тихо сижу на паре по социологии массмедиа и делаю вид, что слушаю Елену Викторовну, которая рассказывает о медиатекстах и их влиянии на общественное сознание. А сам краем глаза слежу за тем, как Петров из параллельной группы пытается флиртовать с девчонкой на первом ряду.
Надо сказать, неумело. Передает записки, как в пятом классе. Романтика, ха.
– Новиков! – громко произносит Елена Викторовна. – Раз уж вы так внимательно изучаете аудиторию, может быть, расскажете нам, как невербальная коммуникация влияет на восприятие медиаконтента?
Встаю и включаю режим импровизации.
– Безусловно, Елена Викторовна. Невербальная коммуникация – это как соль в супе. Ее не видно, но без нее все пресно. Например, – показываю на Петрова, который как раз протягивает руку к девочке, – вот наш товарищ демонстрирует классический пример неэффективной невербальной коммуникации. Судорожные движения, вспотевшие ладони, дрожащий голос – все это выдает неуверенность. В медиапространстве такого ведущего зрители переключат на другого уже через тридцать секунд.
Аудитория смеется. Петров краснеет, но тоже улыбается – он привык к моим розыгрышам.
– Интересная трактовка, – сухо замечает преподавательница. – И что же вы посоветуете нашему «неэффективному» товарищу?
– Расправить плечи, перестать ерзать и говорить медленнее, – серьезно отвечаю я. – А еще найти тему для разговора, которая действительно интересна собеседнице. А не пытаться впечатлить ее количеством подписчиков в соцсетях.
Елена Викторовна одобрительно кивает.
– Садитесь. Но в следующий раз сосредоточьтесь на лекции, а не на социальных экспериментах.
Сажусь на место и делаю вид, что больше не отвлекаюсь. Хотя мысли все равно не о медиатекстах.
Уже третья неделя октября, а я так и не нашел способа нормально поговорить с Симой. Вроде бы университет большой, но мы постоянно пересекаемся. В столовой, в библиотеке, в коридорах. И каждый раз одно и то же: она видит меня, ее лицо становится каменным, она разворачивается и уходит. Или, что еще хуже, делает вид, что не замечает меня.
А я стою как дурак и не знаю, что делать. Эдик говорит, что я сам виноват.
– Просто подойди и скажи то, что хочешь сказать, – советовал он вчера. – Что тебя останавливает?
Что меня останавливает? Страх, наверное. Страх, что она пошлет меня подальше. Что скажет что-то такое, после чего я окончательно пойму – все кончено, назад дороги нет.
И еще этот ее внешний вид. Боже, как она изменилась! Раньше Сима всегда пряталась за свободными свитерами и длинными юбками. Теперь она носит обтягивающие джинсы и блузки, которые подчеркивают фигуру. Раньше волосы были собраны в косу или хвост. Теперь стрижка открывает лицо, делает ее… взрослой.
И красивой. Очень красивой. Что меня больше всего сильно бесит – я не единственный, кто это заметил.
После пары иду в библиотеку. У меня есть полчаса до следующего занятия, как раз успею взять нужную книгу по истории журналистики. Захожу в читальный зал и сразу вижу ее. Сима сидит за столом у окна и что-то конспектирует. Рядом стопка книг – «Евгений Онегин», «Герой нашего времени», какой-то учебник по теории литературы. Готовится к семинару, видимо.
А напротив нее… напротив нее сидит Глеб Смирнов, четверокурсник филфака. Высокий, симпатичный, капитан университетской команды КВН. Из тех парней, которые нравятся девчонкам, – умный, остроумный, уверенный в себе.