Для неё это тоже стало шоком. Она растерянно захлопала ресницами и стала нервно поправлять чёлку.

Мне её даже жалко стало.

Окончание ужина прошло напряженно и практически в полном молчании.

Как только мы поели, с огромным облегчение начала убирать со стола, складывая грязную посуду в посудомойку. Саша начал помогать, но уже через минуту у него завибрировал сотовый.

– Да? – принимает вызов, слушает секунд десять, после чего извиняюще улыбается.

Шепча «это по работе», выходит из кухни.

Свекровь, продолжая сидеть за столом, сразу же «оживает».

– Маша, я прошу прощения, если обидела тебя своими словами про работу. Поверь, это был не упрёк. Просто я…

Нахмурившись, она замолкает. Вижу, что пытается подобрать правильные слова. Я вопросительно смотрю на неё, перестав заниматься посудой. Мне и правда интересно, что же она хотела донести до меня или до сына. Но этого я так и не узнала.

Когда слышу шаги мужа, говорю ей спокойным тоном:

– Я не обиделась, Нина Алексеевна. Давайте действительно закроем уже эту тему.

О, эту тему мы закрыли.

Но сегодня с утра мы, конечно же, нашли другую тему.

Самую болезненную для меня на данный момент.

Дети!

Она решила, что раз я не работаю, то почему бы мне не сходить в декретный отпуск.

Я сбежала из дома, сказав, что срочно нужно прополоть цветы на клумбах. Но она уже через пять минут вышла на улицу, встала рядом со мной и опять начала щебетать о том, как было бы прелестно, если бы она стала бабушкой.

– Мы с Сашей решили не торопиться с этим вопросом, – практически сквозь зубы парирую, когда она уже напрямую спрашивает, когда я планирую забеременеть.

– Тебе уже двадцать пять, а сыну тридцать два. Думаю, уже пора… хм-м… поторопиться. Тем более, насколько я знаю, Саша очень хочет ребёнка.

Саша хочет, да? То есть это такой тонкий намёк, что дело во мне? Типа я не хочу, да?

Понимая, что больше не выдержу этого прессинга, под каким-то нелепым предлогом сваливаю в дом. Меня уже прям трясет всю от злости.

Ухожу в кабинет мужа, так как там она будет искать меня в последнюю очередь. И как только сажусь на диван, звонит Людмила.

– Ты вообще в курсе, что тебя хотят убить? – флегматично интересуется она, как только я принимаю вызов.

Я тут же соображаю, на что она намекает. Но мне сейчас вот вообще не до того, чтобы обсуждать эту тему.

– Не поверишь, но я тоже испытываю желание убивать! – рычу в трубку.

– Так в чём проблема? Иди прихлопни кого-нибудь. И тебе хорошо, и народ порадуется, – весело предлагает Людмила.

– Проблема в том, что я хочу убить СВЕКРОВЬ, а не кого-нибудь.

– Так, дорогая, – всё веселье подруги пропадает, – даже не смей думать в эту сторону. Тебе сначала со Змеем надо разобраться.

– Не могу, – ною с извиняющимися нотками в голосе. – Я уже даже способы убийства перебираю в голове.

Она сдавленно матерится, после чего тяжело вздыхает.

Уже были такие случаи, поэтому подружка понимает, что уже не сможет остановить этот «локомотив», как бы она ни старалась.

– Ладно, чёрт с тобой, – ворчит подруга. – Жги! На каких остановилась?

– Топор, пистолет и яд, – с воодушевлением начинаю рассказывать. – Если использовать топор, сама понимаешь, кровищи будет слишком много. Хотя тут плюсом идёт то, что будут подозревать мужика, – задумчиво тру подбородок. – Яд… ну-у… тут как бы тоже так себе вариант. Понятно же, что это чисто женский способ убийства, поэтому первым делом будут ближайших родственников и подруг проверять. Короче, наверное, самый лучший вариант – это пристрелить свекровушку.

– Грохот, который будет при выстреле, тебя не смущает? – насмешливо интересуется Люська.

– Глушитель мне в помощь, – зловеще хихикаю. – Да и…

Приходится резко замолчать, когда слышу какой-то странный звук в коридоре.

– Подожди, Люсь, кажется, Королевишна что-то разбила. Схожу и проверю.

– Перезвони потом, ладно?

– Обязательно.

Отключившись, поднимаюсь и иду к двери. Открыв её, высовываю голову из комнаты и вижу Нину Алексеевну в конце коридора у лестницы.

Женщина суетливо пытается поднять с пола торшер, который там стоял и который теперь валяется на ковре.

– Нина Алексеевна, что случилось? Вам помочь? – интересуюсь у неё, выходя из кабинета и направляясь в её сторону.

– НЕТ! Я САМА! – от её крика аж в ушах звенит.

В полном шоке застываю на месте, ошарашено и непонимающе смотря на женщину.

Какой бес в неё вселился?

– Уверены? – с сомнением задаю вопрос. – Мне несложно.

– Уверена, Мария! О, а вот и Саша, – с облегчением выдыхает она, как только раздаётся звук открывающейся входной двери.

И тут же еле слышно добавляет:

– Слава богу!

Она уже подняла тяжелый торшер. И, не глядя на меня, начала быстро, практически бегом, спускаться по лестнице.

Глава 5

Я следую за свекровью и вижу, как она чуть ли не виснет на руке мужа, что-то тихо ему шепча.

– Мам, я вообще не понял, что ты сказала. Повтори, пожалуйста, – отвечает Саша матери и тут же обращается ко мне. – Зай, я буквально минут на двадцать. Накормите меня и я полетел опять на работу.

– Я быстро подогрею борщ, – сразу иду в сторону кухни.

Оборачиваюсь, чтобы проверить, идет ли следом муж. И вижу престрайнейшую картину. Саша старается быстро идти за мной и чуть ли не на буксире тащит маму, которая даже и не думает отпускать его руку и наоборот прикладывает все свои усилия, чтобы притормозить сына .

Я моментально забываю про то, что звонила подруга, и что мы с ней обсуждали. Теперь все мысли об очень странном и подозрительном поведении свекрови.

Паровозиком доходим до кухни, и я врубаю на полную мощность огонь на плите. Пока суп греется, по-быстрому выкладываю на стол хлеб, сметану и столовые приборы.

Постоянно кошусь на Королевишну, которая застывшей статуей сидит на стуле и хмуро сверлит меня взглядом.

– Нина Алексеевна, вы будете обедать? Вам наливать? – интересуюсь у свекрови, ставя тарелку с налитым супом перед мужем.

Когда она кивает, обслуживаю и её, после чего иду к плите, чтобы и себе наложить борщ.

– Саша, нам нужно серьёзно поговорить, – безапелляционно произносит моя «любимая» свекровь.

От того, как торжественно это звучит, закатываю глаза.

Хорошо, что ни Нина Алексеевна, ни муж этого не видят, так как я стою к ним спиной.

Продолжая наливать себе суп в тарелку, спокойно жду продолжения «банкета». Он обычно проходит у нас с ней… хм-м-м… весело. С огоньком, так сказать, притом на этом огне каждый раз меня почему-то пытаются сжечь. С тоской думаю: вроде не рыжая, так что за цвет волос к ведьмам меня сложно отнести. Да и к характеру тоже прикопаться нельзя.

Муж за эти три дня ни разу не приезжал на обед, поэтому мне прям интересно, что же она сейчас выкинет при сыне. Хотя, конечно, навряд ли она позволит себе сказать те обидные для меня вещи, который я выслушиваю каждый обед в её компании.

Нет, я не мямля, резко ответить и постоять за себя вполне могу. Но моя стервозная натура никогда не махала шашками в сторону свекрови.

Ну не могу я ей ответить грубо! Язык не поворачивается.

Чтобы она мне обидного ни говорила и как бы себя отвратно ни вела, стискивала зубы, улыбалась и молча хавала тот горшочек говна, что она мне готовила и пренебрежительно, в своём стиле преподносила.

Опять сама себе задаю вопрос.

Почему я вот уже как два года изображаю терпилу перед ней?

И тут же сама на него отвечаю.

Ой, да всё банально.

Любовь, чтоб ей пусто было.

Я даже и подумать не могла, что могу настолько сильно полюбить кого-то. Но, как оказалось, ещё как могу, причём с первого взгляда. Как увидела, так и пропала для всех остальных мужчин на этой планете.

Благо и Саша столь же сильно втрескался в меня. Если бы не этот бесспорный и очевидный факт, навряд ли бы я столько времени терпела все нелицеприятные высказывания в свой адрес от его матери.

– Этот разговор касается твоей жены, – слова свекрови, произнесенные холодным твёрдым тоном, резко прерывают мои мысли.

Улыбаюсь, как только слышу тяжелый глубокий вздох мужа.

Бедняжка. Ему тоже приходится несладко. Быть буфером между мной и своей мамой – незавидная участь.

Это я при ней белая и пушистая, а ему-то всё высказываю. Жалуюсь на свекровь, когда она меня уж слишком достаёт. С той стороны, как я понимаю, втихаря от меня тоже ведётся нехилая агитация по поводу того, что неплохо бы сменить мою персону на более достойную.

Короче, муж мечется между двух огней, стараясь держать нейтралитет. Но я вижу, как ему непросто это даётся.

Перестав улыбаться, оборачиваюсь и иду к столу. Усевшись на своё место за небольшим круглым столом, принимаюсь есть борщ, спокойно и выжидающе посматривая на свекровь. Она с вызовом смотрит на меня, после чего поворачивается лицом к сыну.

– Саша, я долго терпела, – начинает свой спич Нина Алексеевна, поправляя рукой свою идеальную прическу, – но ЭТО, я считаю, уже просто… за гранью всего человеческого.

Чего, простите?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить, что такого натворила.

Черт, да ничего такого за эти неполные три дня не сделала, чтобы меня перестать считать человеком.

– Мам, давай отложим этот разговор до вечера, – пытается съехать с разговора муж. – Мне через пятнадцать минут нужно уже выезжать из дома.

– До вечера это не терпит, – категорично говорит свекровь.

И я впервые с ней солидарна.

Никакого тебе, дорогой, «вечера».

– Саш, я тоже против того, чтобы откладывать этот разговор, – взглядом даю ему понять, что прибью его, если он сейчас свалит.

Вот как-то сильно меня напрягает её поведение за последние десять минут. И оставаться с ней один на один мне как-то… ссыкотно.

– Мне очень интересно, что хочет сказать Нина Алексеевна, – продолжаю я.– Тем более, ты сам слышал, это касается меня.

И не смотри на меня так умоляюще, милый. Не прокатит.

– Да блин… – стонет Саша, отодвигая от себя тарелку с недоеденным супом. – Ладно, мама. Давай поговорим. Что на этот раз, по твоему мнению, натворила Маша?

О, как интересно. Оказывается, я что-то «творю» эти дни и даже не в курсе этого. Так что…

Да, «мама». И что же я такого натворила?!

Перевожу на женщину хмурый взгляд.

– Пока ещё не натворила. Но собирается, – практически загробным тоном произносит свекровь, поджимая губы и делая многозначительную паузу.

Она смотрит на сына с вселенским горем на лице и чётким посылом, что ждёт от него определенного вопроса.

Ой, Нина Алексеевна, в вас, оказывается, такие таланты скрыты.

Великой актрисой вы бы стали, ей богу!

Муж делает ещё один глубокий обречённый вздох, кидая тоскливый взгляд на меня. После чего откусывает кусок хлеба и, начиная его пережевывать, интересуется у Нины Алексеевны:

– И что же Маша собирается сделать?

Ну, само собой, Саша идёт на поводу у матери и задаёт такой нужный ей вопрос, смотря опять на мать.

– Она собирается меня… убить!

Всё, мать вашу!

Занавес!

Где тут выход из этого театра абсурда, в котором главную роль играет моя «любимая» свекровь?

Но как только этот вопрос звучит в голове, меня тут же моментально озаряет.

Свекровь подслушала мой разговор с Люськой!

Да твою же!..

Все остальные мысли идут пока сплошным «пи-и-и». Я наверное, все маты прокрутила в голове. И пошла бы на повтор, если бы не понимала, что времени на это у меня просто нет.

После слов матери, Саша давится хлебом и начинает надсадно кашлять, стуча себя в грудь.

Я подрываюсь со стула, огибаю стол и, подскочив к нему, со всей силы принимаюсь бить его по спине.

А то свекровушка меня и в его убийстве обвинит.

– Мам… ну это уже слишком… – хрипит муж, перестав кашлять и обретя, наконец, голос.