Александра Пивоварова: Плачущая

Иллюстрация на обложке LEVELVIOLET

Художественное оформление И. Пинчука

© Пивоварова А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Ученые из Гарвардского университета уверены, что забывать свои сны нормально. Это связано с внутренними процессами организма, и в пустоте нет ничего странного. Возможно, я бы с ними согласилась, если бы не одно но. Мне кажется, что пустота скрывает что-то важное, что-то, способное побороть мои страхи. Ведь ночью у меня всего два состояния: вакуум или сон, пугающий до дрожи и паники. Сон, который я знаю наизусть. Сон, который мучит меня последние двенадцать лет.

Старая, скрюченная женщина со спутанными седыми волосами тянет ко мне иссохшие длинные пальцы, покрытые бурыми пятнами, а от ее смеха леденеет кровь. Я не могу различить черты ее лица, но ощущаю исходящую ненависть. Она выкрикивает мое имя, требует вернуться, отдать то, что я якобы забрала у нее. Раз за разом я пытаюсь сбежать, спрятаться от ее воплей, но все дороги ведут в густой и темный лес, из которого нет выхода.

Стоит мне оказаться у реки, как на секунду наступает давящая тишина, а за ней – устрашающий женский плач. Он гипнотизирует, лишает движения, подчиняет. Я не вижу, но чувствую, как ко мне приближается что-то опасное, тянется острыми, как лезвие, когтями. Но стоит этому нечто коснуться моей руки – и я просыпаюсь.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

Я открыла глаза и резко села, проведя пальцами по мокрым от слез щекам. В тишине комнаты дыхание кажется особенно тяжелым.

– Доброе утро, Крендель, – прошептала я, приглаживая шелковистую рыжую шерсть кота.

В ответ слышится тихое мурлыканье. Я подобрала шерстистого на улице несколько лет назад. Мама изначально была против, но быстро смирилась, как и Крендель свыкся с моими резкими подъемами. Пушистик уже не реагирует на такое и, наверное, этим успокаивает меня.

Говорят, коты чувствуют опасность, и раз Крендель продолжает нежиться у меня в ногах, то дурной сон всего лишь плод моей фантазии. Хотя когда-то я считала его предупреждением.

До будильника еще двадцать минут, но оставаться в постели не хочется. На этот день у меня большие планы: вчера я сдала последний экзамен. Впереди почти три месяца отдыха от учебы, что означает больше времени для работы. Я планирую перевестись с удаленки в офис – зарплата больше, может скоплю немного.

Сейчас мне девятнадцать, но работаю я с шестнадцати и какие только профессии не перепробовала: от официанта до промоутера. В конце концов мне повезло найти работу с оптимальным графиком и условиями, поэтому я особенно ею дорожу.

Открыв окно, я впускаю в комнату прохладный утренний воздух.

Крендель грузно спрыгнул на пол, вальяжной походкой направился к двери, поддел ее лапой и, обернувшись на секунду, как бы показывая, чтобы я шла за ним, скрылся в коридоре. Утренний ритуал кормления никто не отменял. Мы с мамой договорились, что за котом слежу я, раз мне хватило глупости притащить его домой.

Накинув халат, я иду следом. Судя по аромату жареных яиц, мама и брат уже проснулись.

– Ой, Лина, не знаю я, – еще из коридора слышится возмущенный мамин голос. – Не хочу с этим стариком возиться. Спрошу Варьку, если она не согласится, пусть сидит один. Сам и виноват!

Мамин тон всегда такой резкий, когда речь заходит о дедушке, а интуиция подсказывает, что говорят именно о нем. Тетя Лина – старшая сестра мамы, они редко созваниваются, обычно из-за каких-то неприятностей или перезанять денег.

– Привет, – говорю я, обозначая свое присутствие, и залезаю в холодильник за влажным кормом для Кренделя.

– О, а вот и Варя проснулась. Все, давай. Перезвоню.

Мама сняла с плеча полотенце, нервно бросила его на стол и устремила на меня холодный серый взгляд. Мне с детства кажется, что ее глаза, лишенные даже намека на тепло, отражают внутреннюю напряженность и недовольство – мама словно всегда находится в ожидании чего-то плохого.

– Что случилось? Вы о дедушке говорили? – интересуюсь я, чувствуя, как волнение накрывает с головой.

Рыжий терпеливо ждет, пока я вывалю содержимое в его миску.

– О нем, алкаш старый, – цокнула мама, расправив плечи и скривив губы.

Ее невысокий рост придает ей некую приземленность, а фигура, хоть и не выделяется изящными линиями, все же излучает определенную силу, делая маму еще более строгой. Она редко улыбается, а если и делает это, то лишь из вежливости.

– Соседка позвонила, слег твой дед. Допился! – громко сообщает мама, убрав руки в карманы потрепанного временем халата, который, кажется, символизирует ее повседневную рутину.

Ее голос полон презрения каждый раз, когда речь заходит о дедушке. Я так и не выяснила, какая кошка между ними пробежала, но мама недолюбливает отца и даже не пытается это скрывать. Мы давно не виделись – последний раз мама отправила меня к нему на каникулы после первого класса. Тогда была жива бабушка, и меня оставили на все лето. А младшего внука, моего брата, дедушка вообще в глаза не видел. Но это не мешает нам созваниваться и поддерживать общение. Я не раз собиралась навестить деда, когда стала самостоятельной, но то мама отговаривала, то не получалось из-за учебы. И расстояние немаленькое – в одну сторону двое суток на поезде.

– Как слег? Что именно сказала?! – спросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

– Что-что, инсульт, скорее всего. Но этот старый пень от больницы отказался, дома собрался лечиться.

– Так нам нужно ехать к нему! Срочно!

Если ей все равно, то мне нет. Пусть мы давно не виделись, но я все равно люблю дедушку. Когда он начал жаловаться на высокое давление, именно я убедила маму и тетю Лину скидываться и отправлять дедушке деньги на лекарства. На троих получалось не так накладно. Но сейчас ситуация критическая и он совсем один.

– Вот об этом и хочу поговорить. Я не поеду, видеть его не хочу!

Мама подошла к окну и взяла пульверизатор, чтобы распылить воду на широкие листья своих любимых цветов, которые, кажется, ей дороже всего на свете. Но сейчас ее движения особенно выдают нервозность, которая нарастала в воздухе.

– Лина не может, ее не отпустят с работы. Остаешься ты. Поедешь?

– Конечно! Еще спрашиваешь, – не задумываясь ответила я.

Запланированные дела отменяются. Нужно прямо сейчас купить билет на ближайший поезд и собрать вещи.

– Славно. С нас деньги, скинем на карту, сколько сможем. И, Варя, этого с собой забирай, я ухаживать за ним не стану, – мама бросила взгляд на Кренделя, который с аппетитом уплетал завтрак. – И еще, не знаю, сколько тебе придется проторчать в этой глуши, но будет лучше найти рядом какой-нибудь дом престарелых, если его пенсия покроет содержание там, – продолжала она, и ее слова меня не удивляют.

Жалости в маме никогда не было. Поэтому и живет без мужа: сначала сбежал мой отец, ее первый супруг, а затем по тому же сценарию и второй, отец Пети, моего младшего братишки.

Ближайший поезд сегодня вечером. Не теряя времени, я собрала чемодан самых необходимых вещей. Повезло, что в прошлом месяце Кренделю сделали все прививки и нужные справки были у меня на руках. Тетя Лина явилась ближе к обеду, мы еще раз обсудили план действий: я приезжаю, отвожу дедушку в больницу, выясняю диагноз. А дальше будет видно.

Провожать меня никто не поехал, вокзал встретил суетой, но я не обратила на это внимание, здоровье дедушки занимало все мои мысли.

Мама была уверена, что я рехнусь в поезде, тем более с котом, но два дня пролетели быстро и без напряга. Стук колес, успокаивающие виды и тихие соседи. Правда, беспокойство о дедушке нарастало: он не выходил на связь и соседка не отвечала. Телефоны все время были вне зоны доступа. Я заранее изучила маршрут до поселка и поэтому, сойдя с поезда, сразу рванула на автовокзал. Городок был хоть и небольшой, но такси удалось вызвать без труда. Только водитель попался болтливый.

– Из самой столицы, значит, здорово. И как вам наш городишко? – спросил он, взглянув на меня в зеркало и поправив кепку с логотипом какого-то футбольного клуба.

– Ничего, милый, – я ответила с притворной вежливостью, продолжая рассматривать в окно серые однообразные здания.

Я домосед по натуре, редко где-то бываю, но этот город напоминает типичные спальные районы столицы. Ничего примечательного или выделяющегося.

– Ха, да бросьте! Вот когда шахта работала, город процветал, а сейчас живет по течению. А вы, как понимаю, проездом?

Логично, учитывая куда везет меня.

– Да. К родственникам еду, в поселок Мирный.

– Мирный, говорите… – тон водителя изменился, веселые нотки исчезли. – Нехорошее это местечко. Гиблое.

– Гиблое? Почему это? – Я перевела взгляд на мужчину, заинтересовавшись разговором.

– Лес богат на ягоды и грибы, но считается проклятым. В окрестностях поселка люди частенько пропадают. Грибники особенно. Кого-то находят со временем, или сами к поселку выходят, так каждый одно и то же повторяет: мол, леший водил и не отпускал. Но и пропавших без вести немало… Я в эту чертовщину не верю, даже пару раз в сезон ездил к ним, но как в лес попадаешь – сразу не по себе становится.

Чертовщина. Проклятый лес. Гиблое место.

Придумают же!

Верить в лешего – за гранью адекватного в наше время. Конечно, люди теряются – это нормально, особенно если лес густой. Удивляет, что молва еще приписывает подобному мистические проявления.

– Вы будьте аккуратнее. Лучше без надобности в наши леса не соваться. – В предупреждении слышался страх. – Еще и легенда эта…

– Какая легенда? – Я внимательно следила за пальцами водителя, которые нервно постукивали по рулю.

– Не важно, просто сплетни, не забивайте голову. А вот и вокзал, билеты с обратной стороны здания продают! – мужчина вернул первоначальный легкий тон.

– Спасибо. И за предупреждение тоже, – с улыбкой поблагодарила я, открывая дверь.

Вокзал встретил запахом дешевого кофе и жирной выпечки. То и дело ловлю на себе косые взгляды. Я здесь единственная с котом и чемоданом, да еще и ярко-желтым, видимо это вызвало интерес. Бросаюсь в глаза с любого ракурса. Быстро купив билет, я занимаю свободное место на лавке. До отправления автобуса еще три часа, и мне остается только ждать. Бесцельно шататься по городу желания нет, лучше покопаюсь в интернете, чтобы побольше узнать о Мирном.

Глава 2

Поднимаю телефон над головой, но связи нет. Теперь понятно, почему дедуля и соседка не отвечают. Чем ближе к поселку, тем бесполезнее телефон. О вышках 4G в этой глуши, похоже, не слышали. Надеюсь, в поселке будет хоть какой-то проводной интернет, иначе придется попрощаться с работой.

От города до поселка чуть больше часа, автобус ходит всего три раза в день, но очередей на него не наблюдалось. Оставалось немало пустых мест, когда мы покинули автовокзал, а сейчас в автобусе и вовсе три человека, включая меня.

Поселок Мирный – конечная остановка, многие вышли задолго до нее.

– Простите! Мужчина! – я обратилась к щуплому лысоватому незнакомцу на несколько рядов впереди. – Мужчина!

Он обернулся, в его глубоко посаженных глазах сверкнуло недоумение.

– А? Ты мне? – спросил он, прищурившись.

– А вы не знаете, что со связью? – Я постаралась покорить его милой улыбкой.

– Так дождь сильный был, линию повредило. Завтра уже починят. Наверное. – Он бросил взгляд на чемодан и переноску с котом и нахмурил седые брови. – Не местная, что ли?

– Нет. В гости приехала.

– Редко у нас бывают новые люди. Ну, с прибытием, что ли, – проговорил он и отвернулся, как будто разговор был исчерпан.

Не особо дружелюбно, но хоть ответил на вопрос.

– Спасибо!