Линус крепко стиснул зубы. От кипевшей внутри ярости хотелось что-нибудь сломать. Он не понимал, что случилось, но, возможно, таким образом организм реагировал на все произошедшее – на страх, испытанный им за последние сутки. В своем мире юноше никогда не приходилось испытывать такого ужаса. В Хинсидесе, переживая одну угрозу за другой, он несколько раз оказывался на грани смерти. Тем не менее ему было грустно отправляться домой.

«Грустно, что тебя заставляют отправляться домой», – Линус неожиданно поправил ход собственных размышлений.

Он сел. Откуда пришла к нему эта мысль? Конечно, ему нужно домой! Там ждет мама, она умрет от горя, если сын не вернется назад.

В сосудах гулко пульсировала кровь, напряжение сковало все тело от макушки до носков. Отчего он так злится?

Линус попытался сосредоточиться. Лег, сделал глубокий вдох и начал медленно считать в обратном порядке от ста до одного.

Лионора уснула. Лежа на боку, брат смотрел на сестру, слушая ее спокойное дыхание. Потом осторожно взял за руку и почувствовал, что гнев так же загадочно испарился. Вместо этого юноша ощутил, как дорога ему Лионора, как радостно для него видеть наконец ее улыбку и движения, как важно слышать голос.

Внезапно раздавшийся звук заставил Линуса подскочить. Он опять сел и принялся всматриваться в темноту. Звук повторился. Что-то двигалось в самом верху, по краю полуразрушенной стены. Увидев в темноте два сверкающих глаза, парень остолбенел.

– Лионора, – тихо прошептал он, не отрывая взора от пары глаз. – Здесь кто-то есть.

– А? Что? – сонно отозвалась она, но спустя секунду уже стояла на ногах, и белые язычки пламени танцевали на ее ладонях.

– Где? Кто это? – кричала она, обыскивая взглядом руину.

– Там, сверху! – прошептал Линус, показывая на венчающие развалины зубцы. Но тут же опустил руку.

Кто бы это ни был, его уже и след простыл.

Глава третья

На следующий день Линус и Лионора быстро шагали в Сантиону. Они много говорили и, понимая, что время истекает, стремились провести с пользой каждую минуту. Все, что хотелось сказать друг другу, прозвучать могло только сейчас – или никогда. Время от времени близнецы замолкали. Они ценили уже саму возможность идти рядом.

Дорога была Линусу знакома. Как-то раз они уже проделывали этот путь. Тогда им пришлось искать укрытие от Ночных стай, как только село солнце, но теперь они могли спокойно идти весь вечер. «Это благодаря моей сестре», – с гордостью подумал Линус, вспомнив битву Лионоры с Ночными стаями.

Сощурившись, он смотрел на каменистую равнину. После разорения города Устрашающим огнем траву по-прежнему покрывал пепел, слой которого становился толще по мере приближения к Сантионе. Юноша издалека завидел ее руины. Половина города была снесена, и зияющие устья туннелей делали гору похожей на посеревший кусок сыра с дырками.

«Сантиона словно муравейник, – пронеслось у него в голове, – муравейник, раздавленный ногой великана».

Не успел Линус подумать о городе, как в голове всплыли воспоминания Вильхельма. Вот он открывает железную дверь тюрьмы, где на веки вечные был заточен Устрашающий огонь. Крики горожан, испуганных разливающимся по туннелям зеленым пламенем, не вызывают у мага ничего, кроме безразличия, зато потом в повисшей над городом тишине он с удовлетворением созерцает опустошение.

И все это было задумано, чтобы обезвредить Лионору.

Почувствовав горечь во рту, Линус сплюнул.

– Ты в порядке? – удивленно спросила сестра, не сбавляя темпа. Выглядишь так себе.

– Просто все эти воспоминания очень тяжело держать под контролем, – признался брат. – Иногда мне даже кажется, что воспоминания Вильхельма ярче моих собственных.

Линус замедлил шаг. Лионора протянула ему кожаную фляжку с водой. Сделав несколько глотков, он присел на старый фундамент дома. Юноша изо всех сил пытался сосредоточиться на собственных воспоминаниях, но они ускользали прочь, превращаясь в сумбур.

Чтобы избавиться от головокружения, надо было зацепиться взглядом за какую-то опору, и Линус устремил взор на Лионору.

– Это пугает меня, – пожаловался он. – А что, если мои воспоминания исчезнут и я в результате стану Вильхельмом? Думаю, лучше умереть, чем перевоплотиться в человека, способного совершить такое. – Юноша махнул рукой в сторону Сантионы. – До слез грустно смотреть на опустошенный город, особенно зная, каким чудесным он был раньше.

– Ты никогда не сможешь совершить подобное, – убеждала его Лионора, присев рядом. – Я же знаю тебя, Линус.

Повернув брата к себе, она перехватила его взгляд.

– Неважно, чьи воспоминания ты в себе носишь, – уверяла она. – Ты – это ты. И если уж на то пошло, воспоминания Вильхельма помогут тебе не стать таким, как он, потому что тебе приходится теперь жить со всеми его ошибками.

– Да не хочу я жить ни с его воспоминаниями, ни с ошибками, – простонал Линус.

Лионора обняла его.

– Понимаю, – сказала она, успокаивая брата. – Но ты справишься. Я знаю, что справишься, ведь ты самый мужественный из всех, кого я знаю.

– Я?! – воскликнул он, уставившись на сестру. – Издеваешься?

Девушка рассмеялась и забрала у него кожаную фляжку.

– Нет, – возразила она, отхлебывая глоток.

– Ты называешь меня мужественным? – упорствовал брат. – Ты, только что сразившаяся с гигантским огненным монстром?

Лионора поднялась.

– Да, но ведь ты добровольно последовал за мной в логово Вильхельма, хотя знал, насколько это опасно, и, в отличие от меня, не обладал сверхъестественной силой, чтобы защититься. И не думай! Умение изменять цвет предметов не считается!

– В смысле? – проворчал Линус. – Оно же мне пригодилось.

– В любом случае, – улыбнулась сестра, сунув фляжку обратно за пояс, – что бы ни случилось, ты никогда не станешь Вильхельмом. Не бывать этому. Вставай, пройдем еще чуть-чуть и встанем на ночлег. Сможешь?

Линус кивнул.

Настроение немного улучшилось, он поднялся на ноги и двинулся в путь следом за Лионорой.

Когда брат с сестрой на следующий день наконец достигли Сантионы, солнце стояло в зените. К этому моменту ноги парня гудели от боли. Присев у подножия горы, он начал растирать подошвы.

Лионора, подбоченившись, окинула взглядом отвесный склон. Густой слой сажи покрывал охристый камень.

– В какой части города расположена Дверь между мирами? – спросила она.

– Если мне не изменяет память, где-то на средней высоте, – ответил Линус. – Я вышел точно у входа в один из отсеченных туннелей.

– Хочешь, чтобы я подкинула тебя туда, наверх, или сам еще немного прогуляешься? – ехидно поинтересовалась сестра, наблюдая, как он массирует ноги.

– Ты правда еще успеваешь проводить меня? – произнес наконец он. – Вообще-то тебе лучше сразу отправиться в дорогу.

Близнецы пристально смотрели друг на друга, понимая, что близок час разлуки.

– Конечно, успеваю, – улыбнулась Лионора.

Она подхватила его под руки, и они медленно поднялись к средним этажам Сантионы, хотя Линусу подъем все равно показался слишком стремительным. Как же ему хотелось замедлить время! Сколько еще оставалось незаданных вопросов и невыслушанных рассказов, как многим не успел он еще поделиться… Однако сейчас, когда расставание неминуемо приближалось, Линус не мог подобрать слов.

Сестра обратила взор к солнцу, будто стараясь определить, который час. Брат знал, что она волнуется. Возможно, армия Вильхельма вот-вот подойдет к Остиелантему. Если бы не Линус, Лионора была бы уже там, пытаясь остановить их.

– Послушай… – начал он.

– Мм? – отозвалась она.

Они проплывали по воздуху мимо небольших окошек и отверстий в стене, образованной горной породой. Стекла были разбиты, камень вокруг проемов закопчен языками пламени.

– Что ты хотел сказать?

Случайно посмотрев вниз, Линус почувствовал, как подступает головокружение, и зажмурил глаза.

– Потом, – ответил он, сглотнув.

– Как думаешь, может, один из тех туннелей? – спросила сестра.

Вздохнув, брат прищурился и заставил себя разглядывать каменную стену. Трудно было с определенностью сказать, где находится Портал, все отверстия туннелей казались совершенно одинаковыми, да и в момент своего краткого пребывания в нем Линус был, мягко говоря, растерян. И тут внезапно…

– Вон там! – закричал он. – Кажется, я его вижу!

В одном из туннелей мерцал хорошо знакомый свет – удивительное свечение Пещерного зала.

Лионора полетела в указанную им сторону, аккуратно опустила Линуса на площадку у входа в туннель и приземлилась рядом. Под ногами лежал толстый слой золы.

Парень сделал несколько шагов вперед и, заглянув через дыру в стене в соседнее помещение, понял, что не обознался: это действительно Пещерный зал. Дверь все еще была отворена, и вокруг ничего не изменилось. Муралы с изображением обитателей Хинсидеса и каменные колонны с корнями, увивающими пол и стены. На золе он увидел отпечатки своих ног, чужих следов рядом не было. Значит, после него здесь никто не проходил.

Линус обернулся к Лионоре.

Сейчас он произнесет заветное.

Сейчас или никогда.

– Послушай…

– Да?

Линус откашлялся и набрал в легкие побольше воздуха.

– Ты же знаешь, как мы тебя любим, – вымолвил он наконец. – И мама, и я.

Опустив глаза, юноша увидел, что рука сестры тянется к его щеке, и не стал уклоняться. Возможно, он в последний раз встречается взглядом с Лионорой. От этой мысли кружилась голова.

– Знаю, – отвечала она. – Вы умеете это показать. Я тоже очень люблю вас. Передай это маме, если когда-нибудь тебе удастся убедить ее, что все случившееся с тобой – правда.

Брат с сестрой стояли, обнявшись.

«Скоро все закончится, – сглотнув, подумал Линус. – И пути назад уже не будет».

Они разомкнули объятия, и юноша смахнул слезу.

– Я так рада, что мне выпала возможность повстречаться здесь с тобой, – прошептала Лионора. – Ты лучший брат на свете.

– И сестры лучше тебя не найти, – сказал Линус. – Помни: ты настоящая героиня. Этому миру крупно с тобой повезло.

Лионора усмехнулась, но заметно смутилась.

– Будь осторожен по дороге домой, Линус. Обещай мне. Этой ночью ложись спать в моей комнате – я должна увидеть, что ты благополучно вернулся.

– Ладно, – кивнул Линус. – И ты себя береги. Воины Вильхельма, конечно, в подметки тебе не годятся, но все же…

– Счастливо, братишка!

Лионора улыбалась, хотя голос ее дрожал.

– Пока, сестренка!

Сделав шаг в сторону Пещерного зала, юноша попытался заставить себя идти дальше и не смог. «Побуду рядом еще чуть-чуть», – подумал он, обернувшись.

– Лионора, я…

Туннель был пуст.

Линус окинул взглядом окрестности, но сестры и след простыл. Вздохнув, он снял со спины рюкзак. Пора выложить вещи, место которым в Хинсидесе. Удивительную мантию из Серого леса, делавшую его незаметным для окружающих, и колоду карт с изображением монстров, оживавших, если бросить их на землю. В последнюю очередь парень снял с себя венок-переводчик.

Мантию он с удовольствием забрал бы с собой, однако Граница слабела от перемещения вещей между мирами. Линус взвесил в руке оба ключа. Чтобы не запутаться, он уже вернул им изначальные цвета; черный ключ – его собственный – он собирался взять с собой домой и хранить как зеницу ока. Линус повесил его на шею и спрятал под толстовкой. Белый ключ Вильхельма, напротив, следовало оставить по эту сторону Границы. Линус обнаружил небольшое углубление в стене туннеля, ближе к полу, и сунул туда второй ключ.

Напоследок он еще раз порылся в рюкзаке и ощупал себя с головы до пят, проверяя, не забыл ли вещи, которым нельзя проникать в другой мир. Потом пролез через дыру в Пещерный зал.

Воздух тут же стал другим. Температура в зале была настолько близка к температуре тела, что Линус почти не чувствовал, где проходит граница между ним и внешней средой.