Анна Велес: День читателя

Анна Велес
День читателя

Глава первая

Это случилось, когда они учились в шестом классе. На уроке литературы учительница процитировала Шекспира. Та самая знаменитая фраза: "Весь мир-театр, а в люди в нем актёры". Почему-то тогда Диана и её закадычный друг Дмитрий, кто упрямо всегда именовал себя только – Дим, прониклись этой простейшей истиной и стали воплощать идею гения в жизнь. В свою и своего окружения, к частому неудовольствию одноклассников и даже родственников. По мере взросления, их тяга к лицедейству немного поутихла, но привычка некоторой театрализованности в поведении осталась.

За свои неполные тридцать, Диана сыграла десятки ролей. Это всегда было забавно и даже азартно. Но вот её сегодняшнее амплуа девушке совсем не нравилось. Правильная, воспитанная доброжелательная. Господи, как это скучно! Вообще быть взрослой и серьёзной, однозначно не её стиль. Но успешные авторы детективных романов на встрече с читателями должны быть именно такими.

Встреча проходила в крупном торгово-развлекательном центре, в фойе, как раз напротив книжного магазина, за стеклом витрин которого сейчас пестрели обложками экземпляры ее последнего триллера. Ещё несколько стопок высились на столиках у стены, рядом с кофейным аппаратом. И на коленях гостей тоже лежали книги. Писательницу уже тихо подташнивало от ярких красок, а ведь раньше эти обложки так нравились!

Народу набилось, как сельдей в бочке. Диана ненавидела толпу. И конечно, вопросы! За прошедшие полчаса по-настоящему интересных было три или четыре. Остальные утомительно шаблонные. Диана понимала, что люди не виноваты. В конце концов, они видят писательницу первый раз в жизни, ничего о ней не знают, как они могут спросить что-то неординарное? Видно же, многие чувствуют себя скованно и смущённо. Потому Диана терпела, тайком поглядывая на часы. Ну, ещё полчаса максимум она обязана продержаться. Но как же хочется выкинуть какой-нибудь из своих обычных номеров! Необязательно что-то шокирующее, так, развлечься по мелочи. Хоть бы в этой толпе какой-нибудь псих сыскался, что ли, или воинственный недоброжелатель для разнообразия.

Будто отвечая на её мысли, откуда-то из средних рядов плавно поднялась молодая женщина. Высокая, стройная, в ярком бирюзовом платье, обтягивающем фигуру. На шее и в ушах этой дамы блестело что-то явно очень дорогое, но не тяжёлое и аляповатое, тонкое, стильное. Женщина была блондинкой, короткие волосы уложены в модную стрижку, причём создавалось впечатление, что красотка приехала на встречу прямо из салона. Хорошо отрепетированным жестом, нарочито медленно, она сняла солнцезащитные очки "Прада", до этого момента, красовавшиеся на лбу дамы, на манер ободка. Посмотрев на писательницу, женщина улыбнулась, лениво, насмешливо. Это был прямо-таки сигнал – шоу начинается!

Диана почувствовала, как у неё поднимается настроение. Дама откашлялась, вроде бы картинно, но при этом на ее лице промелькнуло некоторое выражение неудовольствия. Может быть, на самом деле, она прочистила горло, после долгого молчания, прежде чем заговорить, да еще и достаточно громко.

– А как вы относитесь к критикам? – с лёгким вызовом осведомилась читательница.

– Никак, – иронично отозвалась писательница, мгновенно забыв о наскучившей роли. – Я, знаете ли, к ним не отношусь, играю за другую сборную.

Она видела, как остальные пришедшие на мероприятие люди, начинают оборачиваться, засматриваются на эту красотку, почувствовала, как начинает распространяться напряжение, как перед бурей. Или перед скандальной склокой. Жизнь налаживалась.

– Хорошо, – ядовито сладко продолжила дама, – Вы правы, всегда так важно правильно подобрать слова. Как вы воспринимаете критику?

– Конструктивную и профессиональную, с уважением и благодарностью, – тут Диана была честна. – Наезды в комментариях, не воспринимаю. Пардон, за тавтологию, оставляю без комментариев.

– Профессиональная критика это у купленных блогеров? – уточнила ее собеседница.

– У не купленных, – поправила писательница. – Но с не меньшим интересом выслушала бы мнение внимательной читательницы.

Дама удовлетворенно кивнула, будто ждала этого завуалированного разрешения высказаться, снова чуть глухо кашлянула, еще одним красивым жестом, провела по своему декольте, будто проверяла на месте ли украшения.

– Я всегда очень внимательна, – сообщила она.

Диана кивнула, всем своим видом подтверждая, что знает это. Улыбка дамы стала чуть шире и еще более злорадной.

– Как раз об этом, – продолжила она все так же ядовито-сладко. – Ваш предыдущий роман. «Дом весенних печалей». Загадочные смерти в элитном пансионате, который, по сути, является домом престарелых. Странно, но точно такой же сюжет я видела в одном старом фильме, который смотрела где-то так классе в пятом. Никак не могла оставить сходство без внимания!

И она сделала приглашающий жест, мол, что скажешь. И новое движение, теперь рука с идеальным маникюром под цвет платья, прошлась по животу, как если бы разглаживала несуществующие складки. Но Диане не понравилось, что между бровями дамы собралась хмурая складочка. Это немного выпадало из образа.

– Классный был фильм, – все же с энтузиазмом поддержала Диана, и на ее лице расцвела точно такая же улыбка, как у ее оппонентки. – Очень мне нравился. И да, отличный сюжет, который никак нельзя было не использовать. Но если чуть изменить характеры и мотивацию героев, чуть сместить акценты, то в результате, преступником окажется совсем иной персонаж, более того, цепочка убийств станет длиннее, да и критерий выбора жертв тоже изменится.

– То есть, это не плагиат? – картинно удивленно уточнила дама.

– Это можно назвать фанфиком, – уверенно заявила Диана. – Хотя предпочитаю использовать термин «отсылка». У меня, как и у вас, отличная память, название пансионата в фильме было «Дом осенних радостей», отсюда перефразом появилось название и для моей книги.

Участники мероприятия восприняли новость чуть ли не с восторгом, вообще народ немного оживился, следил за словесной дуэлью внимательно.

– Продолжим? – предложила Диана.

– Обязательно! – азартно согласилась ее соперница, при этом почему-то чуть ли не болезненно поморщившись. – И снова о внимательности. В паре ваших произведений происходят совершенно странные вещи! Так второстепенные персонажи по ходу дела меняют имена, иногда внешность. Один раз полицейский был в начале майором, потом вы его понизили до капитана, но к концу истории снова вернули первичное звание.

– Да! – с воодушевлением закивала Диана с видом легкомысленной идиотки. – Есть грех. Знаете, это профессиональная болезнь. Например, у Роджера Желязны в серии романов об Амбере, Корвин всегда забывает, где был в прошлом. То очнулся в ночь прихода чумы в Париже, то потом решил, что это Лондон. Ой, у него там вроде бы была амнезия… Но еще и Глен Кук! У него в каждой книге «Черного отряда» разные сроки указаны, когда какие события случались.

Люди в зале заулыбались.

– Это может быть ошибка переводчиков, – осторожно заметила активная читательница.

– Они тоже люди! – с тем же молодецким задором отбила подачу писательница. – Учусь у лучших! Пока по мелочи, правда. Вот как-то времена года путала. За пару дней в тексте у меня поздняя осень сменилась на начало лета.

– Но это же понятно, – немного робко отозвалась на ее слова одна из женщин с первого ряда. – Все же трудно держать в голове столько деталей, такие объемы информации.

– Звания вообще никого не волнуют, – весело поддержал мужчина откуда-то справой части зала. – А внешность персонажи вообще могут менять, как захотят, в жизни же тоже легко пойти волосы покрасить. Да что там! Сейчас пластику сделать не проблема!

– Разные сезоны, – подхватила сотрудница магазина, которая должна была выступать модератором встречи. – У вас часто именно поздняя весна или ранняя осень. Это ваши любимые месяцы?

– Особенно начало осени, – все с тем же энтузиазмом подтвердила Диана. – У меня, прямо, обострение! Вот в марте спокойнее как-то…

– Пардон, – вернула себе слово дама в бирюзовом. – Но кто-то тут уверял, что у нее отличная память.

– Конечно! – писательница развлекалась вовсю. – Просто она выборочная. Отлично сочетается с обострениями!

На миг в зале повисла тишина. Большая часть гостей все еще улыбались, тоже получая удовольствие от спектакля, но парочка физиономий, недоуменно-испуганных, обрадовали Диану больше. Даму ответ устроил, она удовлетворенно кивнула, собиралась что-то еще сказать, но снова закашлялась. Теперь уже сильно, будто внезапно подавилась.

– Воды? – Диана тоже начала хмуриться. Что-то было не так.

– Кофе, – сдавленно отозвалась ее оппонентка, демонстрируя стаканчик. И даже сделала глоток, чуть успокоилась. – Итак, а теперь вернемся к вашему раннему творчеству. Еще одно произведение. Кажется, вы лет пять назад его написали.

– Вы реально прочли все мои книги? – полюбопытствовала Диана.

– Всегда серьезно готовлюсь, – кивнула женщина.

– И всегда делаете домашние задания, – усмехнулась писательница.

Еще один кивок, довольная улыбка, и новый приступ кашля. Дама чуть нагнулась вперед, одной рукой прикрывала рот, другой почему-то нажимала на живот, будто там скрывался источник боли.

Диана всерьез забеспокоилась.

– Аня? – позвала она женщину. – Что с тобой? Ань!

Ее приятельница тяжело опиралась на спинку стула, стоящего перед ней, с трудом пыталась восстановить дыхание.

– Не порти игру, – буркнула она, попыталась улыбнуться, поднесла стакан к губам, но будто не хватило сил, картонный сосуд полетел на пол, на бирюзовом шелке растеклось темное пятно от выплеснувшегося кофе.

Писательнице уже было совсем не до игр, она сорвалась со своего места, к первому ряду, пыталась протиснуться между сидящими ближе к Анне. Приятельница уже оседала на пол, продолжая задыхаться и хрипеть.

– Врача! – крикнула писательница.

Люди всполошились. Расступались в испуге, стремились оказаться как можно дальше от упавшей женщины. Воронкой растекались в стороны, начали шуметь, кто-то уже запричитал. И это только мешало Диане пробраться вперед, она, не заботясь о такте, расталкивала собравшихся, пинала забытые стулья. Наконец, оказалась рядом, тут же хлопнулась на пол, с трудом перетащила голову приятельницы себе на колени. Женщина была в обмороке, обмякла, руки, раньше прижатые к животу, безвольно упали в стороны.

– Да кто-нибудь, вызовите скорую! – требовала Диана. – Врача, идиоты! Неужели во всем зале ни одного медика! Анька! Да приди же в себя…

Она трясла приятельницу за плечи, надеясь привести ее в чувство. Наконец, рядом опустился на корточки какой-то мужчина, стал профессионально нащупывать у женщины пульс, проверять какие-то еще ему одному понятные признаки.

– Спасибо, – выдохнула Диана.

– Я вообще-то патологоанатом, – сообщил мужчина, продолжая манипуляции.

– Не важно, главное, сделайте хоть что-нибудь.

Но он, наоборот, убрал руки от Анны, поднял на писательницу взгляд.

– К сожалению, – произнес мужчина грустно. – Поздно. Тут можно делать уже только вскрытие.

Он кинул взгляд на свои часы на запястье.

– Время смерти тринадцать сорок семь, – констатировал патологоанатом, как положено.

Диана разозлилась. Не на него. На себя, всех и сразу, на мир вообще, на несправедливость происходящего.

– Как? – потребовала она ответа.

Медик еще раз осмотрел тело Анны, провел по ее лицу, потом по коже на предплечье, нахмурился.

– Вызывайте полицию, – это прозвучало, как приказ.