Следственная группа и скорая помощь прибыли минут через двадцать. Чтобы не мешать, Диана вернулась на свое место на импровизированной сцене, теперь сидела там, просто, молча, наблюдала за происходящим. Полицейских было двое. Один постарше, мужчина за сорок, в меру симпатичный, в меру усталый. Он двигался уверенно, но при этом спокойно.

Диана отметила сожаление в его взгляде, когда представитель закона смотрел на труп Анны. Еще он внимательно и с явным уважением выслушал патологоанатома, того единственного человека, кто пытался хоть как-то помочь, когда все случилось. Потом полицейский переговорил с их экспертом, сверил показания. Говорил немного, но деловито.

Его напарница была значительно моложе. Казалась резкой и излишне решительной, или суетной, перемещалась быстро, разговаривая с людьми, вертелась, будто ей трудно устоять на месте, не смотрела в лицо. Похоже, на самом деле, этой даме просто не было до свидетелей дела. Часто она металась к своему напарнику. Диана отметила, что при ее приближении у старшего полицейского появлялся такой вид, будто он сжевал лимон или мучается от зубной боли.

Диане расклад был понятен. Так же она прекрасно видела, как теперь ведет себя вся эта толпа читателей. Не все, конечно, так и плохи. Та же представительница издательства вела себя спокойно, с достоинством, посмотрев на Диану, даже улыбнулась, чуть кивнула, будто в знак поддержки. Так же вел себя и тот патологоанатом. Еще несколько человек выглядели адекватными. Но многие боялись встречаться с Дианой взглядом, нервничали, будто даже опасались ее. В целом, даже не слыша их показаний, все можно понять.

Наконец, оба полицейских, посоветовавшись, все же отправились в сторону писательницы.

– Здравствуйте, – первым поздоровался мужчина. Он назвал себя, даже показал «корочки».

Диана ничего не запомнила, но важно кивнула. Женщина почему-то сочла нужным сказать лишь свое звание.

– Как нам сообщили, – продолжила разговор она. – Именно вы заметили ухудшение самочувствия потерпевшей и настаивали на вызове скорой помощи.

– Да, – легко подтвердила Диана. – И даже пыталась оказать первую помощь.

– А что послужило причиной для вашего беспокойства? – задала полицейская следующий вопрос.

Писательница про себя вспомнила старый добрый совет: что очевидно для тебя не очевидно для других.

– Она начала нехорошо кашлять, потирала грудь, – стала перечислять Диана. – Еще побледнела. Как-то такие вещи легко отметить.

– Но остальные же не сразу обратили на это внимания, – чуть ли не с упреком заметила представительница закона.

– Она стояла в центре зала, – писательница упорно сдерживала раздражение. – Кто-то видел только ее спину, другие сами сидели к ней спиной. Я же смотрела на ее лицо. Мы общались.

Это реально было очевидно!

– Как раз о вашем общении! – последнее слово прозвучало чуть ли не с насмешкой. – По словам свидетелей, вы ссорились с пострадавшей.

– Не ссора, – твердо возразила девушка. – Это была дискуссия.

– Однако многие утверждают, что погибшая явно намеревалась обвинить вас в плагиате, или намекала на это, – заспорила представительница закона.

Диана не удержалась. Она устала, перенервничала, она еще не смогла полностью осознать, что Аня мертва, всего слишком много! Потому писательница перешла на свою привычную театрализованную манеру. Сделала «большие» глаза.

– Вы серьезно? – с деланным простодушием поинтересовалась она. – Типа это был шантаж, да?

Полицейский-мужчина с трудом скрыл улыбку.

– Скорее, – вмешался он в разговор. – Свидетели считают, что погибшая готовила для вас некое разоблачение.

– Надеюсь, даже не одно, – согласилась Диана. – Так и что?

– Все указывает на то, что у вас был конфликт с погибшей, – сухо заявила представительница закона.

– Я это отрицаю, но вряд ли мое мнение что-то для вас значит, – откровенно высказалась писательница.

– Может быть, вы так же отрицаете и свое знакомство с погибшей? – спросила полицейская.

– Конечно, нет, – Диана уже все прекрасно поняла, потому решила просто дать волю своему раздражению. Ругаться или спорить смысла она не видела, потому привычно развлекалась. – Мы заклятые подружки. Еще со школы.

– То есть вы признаете, что считали ее своим врагом, – на вопрос это было мало похоже.

– Не признаю, – тут же заявила писательница. – Можно подумать, девушка…

Женщина-полицейский как-то резко дернулась, на ее лице появилось гневное выражение.

– Я не девушка! – заявила она. – Я офицер полиции.

– Не стоит отрицать свою гендерную принадлежность, – отмела Диана ее аргумент с надменной улыбкой. – Подавление в себе женского начала большая ошибка. Но так вот, девушка, наверняка вы учились в школе. И вряд ли там у вас был такой идеальный класс, где все белые и пушистые. В школе часто возникает момент соперничества. Но назвать это враждой было бы слишком сильно.

Полицейский-мужчина уже практически не скрывал, что получает от их диалога массу удовольствия.

– Так, значит, соперницы, – принял он уточнение Дианы. – А до нынешней встречи, давно с погибшей общались?

– Недели две назад на сборе выпускников, – четко и спокойно ответила ему Диана и даже чуть улыбнулась, почти благодарно.

– Вы тогда с ней договаривались об этой встрече? – снова перехватила инициативу женщина. – Она предупреждала вас о разоблачениях, которые приготовила?

– Нет, – честно призналась Диана. – Это испортило бы игру.

– До начала сегодняшней встречи вы общались? – кажется, до полицейской дошло, что не стоит обращать внимание на явные вызовы этой писательницы.

– Я ее увидела только в середине встречи, когда Аня поднялась с места.

– То есть вы не угощали ее кофе?

У Дианы создалось впечатление, что эта дама просто подгоняет ответы под уже сложившуюся у нее версию.

– Нет, – устало сказала она.

– Вы знаете, где она его взяла? – спросил мужчина.

– К сожалению, снова нет, – охотнее ответила Диана. – Сама бы от такого не отказалась.

Он заметно удивился, посмотрел в сторону уголка, где стоял кофейный аппарат.

– Если бы! – усмехнулась писательница. – Аня, как и я, такой бы пить не стала. Она любит хороший. Принесла с собой. По стаканчику видно, что другой кофе.

– Так, значит, вы знаете, что у нее был другой напиток, – тут же заметила полицейская.

– Я уже сказала, это очевидно, – снова завелась Диана. – Это называется наблюдательностью. Это важный навык в работе. Как в вашей, так и в моей.

– Вам-то зачем? – несколько презрительно бросила женщина.

– Ой, да прямо не знаю, – не осталась в долгу писательница. – Писать романы, оно же дело такое, чисто палочкой взмахнул волшебной и все само собой сложилось.

По лицу было видно, полицейская ее не поняла. Или не захотела понять.

– Итак, – заявила она. – Вы единственная здесь, кто был знаком с погибшей, вы находились с ней не в теплых отношениях, в вашем общении при свидетелях четко виден конфликт. Именно во время разговора с вами она умерла.

– Вы принципиально ее по имени не называете? Аню?– осведомилась недовольно Диана. – Это защитная реакция? Или просто не сочли нужным даже запомнить ее?

– Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы! – не выдержала женщина. – Я вынуждена вас задержать!

– Топорный линейный сюжет, – выдала Диана и поднялась со стула. – Ожидаемо.

Полицейский-мужчина выглядел немного виноватым. Похоже, он не считал необходимым тащить в отдел писательницу, но спорить с напарницей не стал.

– Ваши комментарии не имеют смысла, – представительница закона не скрывала своих эмоций.

– Имеют. Просто он вам не понятен, – возразила с достоинством Диана. – Но вообще, согласно официальной статистике, около восьмидесяти процентов случаев попыток якобы раскрыть дело по горячим следам, приводят к ошибкам следствия.

Мужчина снова удивился, но как-то весело. Его напарница немного сбилась.

– Откуда вы такое знаете?

– Я пишу детективы, – устало напомнила Диана. – Логику улавливаете?

– А должна?

– Боже упаси, – саркастично усмехнулась девушка. – Не напрягайтесь. Наручники тоже будете надевать?

– Нет! – поспешил сказать мужчина.

Полицейская досадливо поджала губы. Теперь уже она не стала с ним спорить, хотя было очевидно, она бы такой аксессуар Диане примерить дала бы.

– Тем лучше, – серьезно сказала писательница. – Устрой вы тут такой цирк, вам бы потом пришлось еще дольше передо мной извиняться. Кстати, думаю, у вас будет несколько часов, чтобы все же заготовить для меня такую речь.

И обернувшись к мужчине, почти дружески спросила:

– Пойдем?

Глава вторая

Камера предварительного заключения. Диана легко отправляла туда персонажей на страницах своих романов. Но она как-то на самом деле не задумывалась, насколько это место может быть неуютным. Выкрашенные грязно-серым стены, две койки, небольшое окно в самом верху под потолком, зарешеченное, как и дверь за ее спиной. Какого-либо уюта здесь не предусматривалось. Даже таких простых вещей, как постельное белье.

Поэтому Диана просто положила под голову сумку, укрылась курткой, отвернулась к стене, сложив руки под щекой. Чтобы никто не видел ее лица. Если вдруг она все-таки решит расплакаться. Сейчас она меньше всего волновалась о своем собственном положении. Она просто скорбела по Аньке. Яркая, умная. Анька была великолепна. И у кого могла рука на нее подняться? Хотя, да, при таком характере, наверное, у многих.

Когда Диана увидела приятельницу в зале, так обрадовалась! Аня точно спасла бы писательницу от скучных правильных вещей. А потом они бы наверняка отправились бы куда-нибудь вместе пообедать и поболтать. На встрече выпускников общения с Анькой Диане как раз и не хватило, ведь только успели парой слов, считай, перекинуться. Писательница вспомнила, что как раз там Анна и намекала, что может появиться на одной из этих нудных встреч с читателями.

Сейчас вообще вспоминать сбор выпускников было как-то радостно и тепло. И не надо возвращаться мыслями к тому, что случилось сегодня. Там, две недели назад, Аня была живой, как всегда, все такой же яркой, стервозной и великолепной.

Диана закрыла глаза и вернулась в тот безопасный момент. Они с Димом пришли туда пешком. У них был продуманный парный образ. Друг по случаю выудил из своего шкафа самую безобразную из всех существующих «гавайскую» рубашку и непонятно как вообще у него оказавшиеся странные широкие полосатые штаны. Совершив набег на шкатулку с бижутерией Дианы, Дим дополнил образ, теперь на его шее блестело и чуть звенело штук десять цепочек с разными висюльками. А еще друг зачесал назад свои непослушные светлые патлы и намазал их каким-то гелем. Выглядело впечатляюще отвратительно.

В противовес ему Диана выбрала «вечерний» наряд, позаимствовала у приятельницы нежно-розовое платье с пышными юбками, обшитое по лифу и подолу пайетками и блестящими бусинами. В гардеробе писательницы с роду такого не было, и быть не могло. Она предпочитала рок-стиль. Потому нацепила на шею колье-ошейник с шипами, пару широких кожаных напульсников с огромными клепками на запястья, в уши – серьги в виде черепов, сделала устрашающий готический макияж, чудом умудрилась вставить в свои непослушные слишком гладкие волосы ободок с двумя черными рогами.

В таком маскараде друзья протопали по всему центру города до одного из самых дорогих и пафосных ресторанов. От них шарахались прохожие, молодежь встречала веселым свистом, приветственно махала руками. Несколько раз их фотографировали. Диана и Дим вели себя, как завсегдатаи «красной дорожки», улыбались, махали в ответ. В общем, они произвели фурор и явились к месту встречи в отличном шкодном настроении.

Ресторан располагался на первом этаже крутого офисного центра. В холе стоял штендер с приглашением на сбор выпускников. Яркий и немного аляповатый. Под стиль парочке гостей. Рядом за столом, накрытым бордовой скатертью их встречала девушка-хостес. Если ее и шокировал вид друзей, она не подала вида, улыбалась мило и дружелюбно. Профессионально!