– Почему Вы меня игнорируете?

– Госпожа Вальд, я повторяю. Покиньте кабинет.

– Или что? Домой меня отправите?

Берна наконец оторвался от бумаг и поднял на нее глаза, а Ида мигом поняла, что доигралась. Просчиталась. Сама пришла в логово волка.

Волосы у него, оказывается, были не седые, а попросту белые, как у всех северян, хоть и родился он, если верить Ральфу, в жарком Тандрине. Но хуже всего… Генерал изволил побриться. От досады захотелось прикрыть глаза и тихонько застонать. Сколько ему было? Тридцать пять? Сорок? Не больше. А она – то думала – мужчина в годах. Надеялась воззвать к совести и отеческим чувствам. Такую речь заготовила, и все насмарку. Тут бы не покраснеть до кончиков ушей под этим пристальным хищным взглядом. Суровый. Опасный. И как назло, привлекательный. Высокие скулы, волевой подбородок, лицо худое, но черты резкие, мужественные.

– Измором взять меня решили? Ладно, – Берна показательно скрестил руки на груди. – Говорите, что Вам нужно.

– Меня не пустили на тренировку. Лейтенант Мейрэль сказал, Вы лично распорядились.

– Распорядился.

Какой разговорчивый.

– Зачем?

– Нечего Вам там делать.

– Это еще почему? – медленно, но верно Ида начинала «закипать» как забытый на плите чайник.

Генерал зевнул, прикрыв рот ладонью. Прекрасно. Он еще и сама вежливость.

– Госпожа Вальд, у Вас есть что – то по существу? Вы отнимаете мое время.

«Чайник» закипел. Окончательно.

– По существу? Для начала отмените свой приказ и дайте мне нормально пройти практику!

Берна не впечатлился. Вообще.

– Нет.

– Что значит «нет»? Вы мне два месяца предлагаете просто слоняться по гарнизону? От казармы в столовую и обратно?

В ответ он кивнул! Просто кивнул! С таким каменным, равнодушным лицом, будто не к нему, целому генералу, взбешенная практикантка вломилась в кабинет без приглашения и принялась «качать» права. Прав был Мейрэль, лучше бы орал.

– Что я Вам сделала? Вы мне ни единого шанса не дали показать, на что я способна!

Берна тяжело вздохнул, болезненно как – то, что ли, и достал из ящика стола листок:

– Возьмите. И дайте мне уже заняться делами.

– Что это?

– Читать не умеете?

Как бы не придушить его за эти два месяца. За бумажкой пришлось идти самой. Протянуть ее генерал не потрудился, отложил на край стола и снова уткнулся носом в какой – то отчет. Так, словно ее вообще в кабинете не было.

Почерк у него был хаотичный, размашистый, читаемый с трудом. Но главное из написанного на злосчастном листе Ида все – таки вычленила. Заголовок гордо гласил: «Ида Вальд. Отчет о прохождении практики». А в самом конце, на обратной стороне стояла оценка. «Отлично»!

– Издеваетесь? – Ида скомкала бумажку и бросила на стол. – Не нужен мне Ваш фальшивый отчет! Я приехала сюда проходить практику, и я ее пройду.

– Ида. Умоляю, не усложняйте мне жизнь. Забирайте отчет и уходите. У меня дел невпроворот, – генеральский нос слегка поморщился. На долю секунды, но она заметила. Поморщился не презрительно, от боли. Однозначно.

Пыл она почему – то сразу растеряла:

– Вы в порядке?

– Нет, но буду, когда Вы оставите меня в покое.

Берна поднялся с явным намерением выпроводить ее из кабинета. Листик с отчетом взял. Разгладил его, присмотрелся, снова скомкал и бросил в урну:

– Новый напишу. На отлично теперь не надейтесь. Максимум – зачет.

Расстояние от стола до двери он преодолел в два шага. Недобро ухмыльнулся и взял ее за шкирку! Уцепился длинными пальцами за ворот свитера и поволок на выход, как нашкодившего котенка. Ида дар речи потеряла от этакой наглости. Очнулась, когда ее почти выставили вон:

– Вы что себе позволяете?

Извернуться она умудрилась. Освободилась и скользнула генералу за спину. А там…

– У Вас кровь!

Дверь в кабинет захлопнулась, толком не успев открыться.

– Я осведомлен, госпожа Вальд. Поэтому и пытался Вас спровадить, – процедил генерал и закрыл дверь на ключ. – Свалились же на мою голову. И где только нагрешил?

Не то чтобы Ида крови боялась, но холодок по спине пробежался. Что у него там за рана такая, если китель на спине весь в крови?

– Зачем Вы дверь закрыли? Вам в лазарет надо!

– Ага, бегу, – загорелые руки ловко расправились с пуговицами на форменной одежде. – Я надеюсь, Вы умеете держать язык за зубами? Иначе у нас с Вами будут проблемы.

Испорченная вещица полетела на пол. Тонкая черная водолазка, надетая под китель, так легко не далась. Берна пытался стянуть ее через голову, но когда вторая по счету попытка раздеться провалилась, зажмурился, зашипел, схватил со стола клинок и вспорол ткань на груди. Ида тоже зажмурилась. Из вежливости или от страха, сама не поняла.

– Так и будете истуканом стоять? Или поможете?

– Помогут Вам целители в лазарете! – глаза пришлось все же открыть.

Лучше бы развернулась, вышла из кабинета и отправилась прямиком домой. К дяде. Прямо так. Зажмурившись. Широкая рельефная спина генерала представляла собой одну сплошную рану. Кожа красная, опухшая, в жутких кровавых волдырях. Под левой лопаткой глубокий порез. След от клинка, скорее всего. Или меча из эльфийской стали, острого, как бритва. Край стянут швом, наспех сделанным, кустарным. Собственно, поэтому к середине шов и разошелся, а рана начала прилично кровоточить.

– Что? Так страшно? – Берна повернулся спиной к шкафу и попытался разглядеть собственное отражение в стеклянных дверках. – Ай, ерунда. Шов разошелся.

Правда что. Сущие пустяки. С такими ранами обычно в лазарете на животе лежали под толстым слоем заживляющей мази, а не ходили туда – сюда в кителе и водолазке, раздавая бесценные указания своим подчиненным.

– Зашить сможете? – вопрос застал Иду врасплох.

– Я?

– Ну не я же. Зашил уже, а толку.

Ах, вот кто так «филигранно» заштопал рану. И как умудрился только. Перед зеркалом стоял? Это ж как нужно было изогнуться, чтобы собственную спину зашить? Неудивительно, что шов так себе вышел и разошелся. Не закрепил, поди, толком.

– Может, в лазарет? Там и швы наложат. Как следует.

– Нет, – сказал, как отрезал. – Справитесь? Или у Вас неуд по целительству?

Генерал открыл шкаф и достал повязки, пару мазей, иглу и коробочку с нитками от известного в столице производителя. Присел на корточки и с нижней полки выудил пузатую бутылку из непрозрачного стекла. Похоже, спирт.

– По целительству у меня отлично. Как и по остальным предметам. Неужели даже личное дело не смотрели? – Ида открыла бутылку и принюхалась. Не ошиблась, спирт. И на том спасибо, не придется грязными руками трогать рану. – Я вас зашью, но не бесплатно. Я хочу тренироваться с остальными, опыта набираться, а не в казарме сидеть.

Берна взгромоздился на край стола:

– Шантаж?

– Он самый. Вы же скрываете ранение… Иначе пошли бы в лазарет, а не зашивали это собственными руками. Дверь на ключ заперли. Я молчать до гробовой доски буду. Пытать станут – не сдам. Только дайте мне возможность нормально пройти практику. Поставите незачет, пусть так. Не обижусь.

– Ида, я обещал Вашему не в меру настойчивому дядюшке взять Вас к себе. Слово я сдержал. В остальном – увольте. Учить уму – разуму я Вас не стану. Вы дипломат, а не воин. Что Вас не устраивает? Отчет я Вам напишу. Сидите себе спокойно и жизнью наслаждайтесь. Все как в эльфийском посольстве. Если совсем скучно станет, могу пристроить Вас помощницей в столовую. Не больше.

Непробиваемый тип. Вроде и не хамит, а бесит так, что зубы сводит. Ида промолчала. Плеснула на руки спирта, им же смочила марлю и принялась аккуратно, едва касаясь, стирать запекшуюся кровь у краев раны. Берна тоже молчал, сцепив зубы. Не шипел, не вздыхал. Просто молчал и терпел.

– Откуда такие ожоги?

– Кислотная ловушка. Не забивайте голову.

– Нет, расскажите, пожалуйста. Мне интересно.

Ида стерла кровь. Достала из бумажного пакета стерильную иголку, а из коробки нитку. Не зря факультатив брала. Дипломаты целительство не жаловали, но она записалась. Ни одного занятия не пропустила. Из – за дяди. Хромал он с каждым днем все сильнее, а целители руки опускали один за другим. Пожимали плечами, да и только.

Лекарем Ида была посредственным. Дар мамы у нее не раскрылся, зато азы целительского дела она выучила назубок.

– Один ученый при королевском дворе работал над особым составом. Для оборотней. Его Величество все боится, что мы бунт поднимем и сможем власть под себя подмять. Вернуть все как было, – иголка коснулась кожи, но генерал даже не дернулся. – Вот и перестраховался. Разработка качественная, сами видите. Не знаю, кто слил оркам рецепт, но они быстро сориентировались. Теперь смазывают этой гадостью клинки, стрелы. Ну и ловушки… Тут я сам виноват. Под ноги смотреть надо.

Шов получался плотный, аккуратный. Закончила она быстро.

– Я попробую ожоги убрать? Если потерпите. Дар у меня слабый, магия – болезненная.

– Хуже Вы точно не сделаете. Ни в чем себе не отказывайте, госпожа Вальд, – голос у генерала был низкий. Хриплый. Как у матроса, пристрастившегося к дешевому табаку из Лайры.

Силенок у нее было мало. Не одарила Иду природа. Зверя, конечно, дала, но на дары поскупилась. Если материнский – целительский хоть как – то себя проявлял, то отцовский – штормовой предпочел и вовсе не показываться.

Кончики пальцев заискрились:

– Будет больно. Извините.

Хотя кого она предупреждала? Того, кто на весь это ужас, кровавый, жуткий, будто кожу содрали живьем, натянул водолазку? Не пошел в лазарет. Мазью не намазал. Рану заштопал, да и все.

– Ох ты ж… – Берна резко выдохнул.

Такой себе, надо сказать, комплимент. Пока иголкой орудовала, молчал.

Полностью убрать ожоги она не смогла, но кровавые волдыри подсохли, покрывшись корочкой из запекшейся крови. Отек немного сошел, и генеральская спина приобрела вполне приличный вид.

Он нахмурился:

– Что у Вас за ужас с даром? Почему так больно?

– Никакой не ужас. Дар слабый, вот и больно. И вообще, чего Вы жалуетесь? С волдырями расставаться не хотели? Предупреждать надо.

– А вы язва, госпожа Вальд, – генерал внезапно улыбнулся.

Зубы у него были белоснежные. С чуточку заостренными клыками. Ида смутилась даже, но взгляд отвести не смогла. Вроде и тощий, как бездомный пес, а мышцы красивые. Рельефные. Пока пялилась, как полная дура, проморгала такое…

Берна резко подался вперед, и среагировать она не успела. Где – то на задворках сознания вдруг промелькнула мысль, что он поцеловать ее вздумал, и щеки предательски вспыхнули, вознамерившись посоревноваться в яркости с ее же волосами. Но куда там. Целовать ее никто и не планировал. Хотя, если честно, лучше бы поцеловал. Отвесила бы пощечину и гордо удалилась. Генерал склонил голову к ее плечу и принюхался! Заинтересованно так. Ида шарахнулась назад и чуть не влетела спиной в дверь:

– Вы что творите?

Извиняться перед ней он, судя по всему, не собирался. Цокнул языком и смерил ее внимательным взглядом. От макушки до пяток и обратно.

– Расскажите – ка мне, сколько раз Вы перекидывались за последний месяц? Хотя… Давайте сразу за год.

– Перекидывалась? – Ида так и стояла, прижавшись спиной к двери. Во избежание повторных инцидентов.

– «Оборачивались», госпожа Вальд. Это слово Вам знакомо?

Так и хотелось сказать, что сам он – язва. Странно, что в народе за ним закрепилась слава варвара и грубияна. «Язва» генералу подошло бы куда больше.

– Знакомо.

– И?

И что? Вряд ли ему ответ понравится. Берна все понял сам. Хотелось бы верить, что понял по ее лицу, а не по тому, что он там унюхал.

– Ясно. За прошлый год, я так понимаю, тоже ни разу?