Он развернул меня спиной к себе, прижал к стене – моя грудь уперлась в холодный кафель, его тело впечаталось в моё сзади, не оставляя ни миллиметра для манёвра. Рука всё ещё накрывала мой рот, другая легла на моё горло – не сжимая, не душа, просто удерживая. Предупреждая.

Он прижался губами к моему уху и заговорил – тихо, почти шёпотом, на своём невозможном языке. Слова скользили по моей коже, вибрировали в костях.

И снова, снова, это странное ощущение – будто где-то на краю сознания мой мозг расшифровывал не слова, а что-то более глубокое. Интонацию. Намерение.

Молчи. Или я заставлю тебя.

Угроза. И абсолютная уверенность в своём праве приказывать.

Что за херня творится с моей головой?

– Мммф! – Я попыталась вырваться снова, но его тело было как стена. Горячая, мускулистая, совершенно неподвижная стена.

Шаги снаружи приближались. Голоса охранников, треск рации.

– …проверить подсобки…

– …здесь был, я уверен…

Его дыхание участилось – горячее, рваное, скользило по моей шее. Пальцы на моём горле слегка сжались – не больно, но ощутимо, – и я поняла: он на грани. Загнанный зверь, который не знает, что делать, но готов на всё, лишь бы не вернуться туда, откуда сбежал.

Ну что ж, красавчик. Плохой выбор.

Моя правая рука медленно, миллиметр за миллиметром, скользнула вниз, к карману пижамных штанов. Пальцы нащупали знакомую форму – маленький электрошокер в форме брелока, который я носила с тех пор, как поняла, что взлом чужих секретов редко заканчивается комплиментами и часто – битой по ноге.

Лучшая покупка в моей жизни.

Мужчина опять что-то прошипел мне в ухо – коротко, зло, – его рука на моём горле дрогнула, словно он собирался сжать сильнее.

Я выхватила шокер, изогнулась как могла и ткнула его назад, в первое доступное место. Им оказались рёбра под его левой рукой

И нажала кнопку.

Пятьдесят тысяч вольт вежливости.

Электрический разряд с треском прошёл между нами. Его тело выгнулось дугой, мышцы сжались в конвульсии. Рука соскользнула с моего рта, и я рухнула вперёд, еле удержав равновесие на одной ноге.

Обернулась.

Он стоял, привалившись спиной к стеллажу, всё ещё дёргаясь от остаточных разрядов. Золотые глаза – широко распахнутые, полные шока и непонимания – смотрели на меня так, словно я только что предала его. Грудь вздымалась и опускалась, мышцы подрагивали, пальцы судорожно сжимались и разжимались.

– Извини, Псих, – я подняла шокер, демонстрируя его, и моя ухмылка была злой, торжествующей. – Но я не из тех девочек, которых можно затаскивать в чуланы без их согласия.

Он попытался сделать шаг вперёд – и рухнул.

Колени подогнулись, тело пошло вниз, увлекая за собой стеллаж с моющими средствами. Грохот был оглушительным. Бутылки с моющим средством посыпались градом, одна разбилась, заливая пол мыльной жидкостью.

Он осел на колени, опёрся ладонью о пол, пытаясь подняться. Мышцы дрожали, не слушались. Голова поникла, волосы упали на лицо.

А я стояла над ним, сжимая шокер до побелевших костяшек, и смотрела, как он борется с собственным телом.

Кто тут теперь загнанный зверь, а, красавчик?

Дверь за моей спиной распахнулась. Свет ударил по глазам, ослепив на мгновение.

– Он здесь! Мисс, отойдите немедленно!

Руки в перчатках схватили меня за плечи, оттащили в сторону. В чулан ворвались охранники окружив поверженного мужчину. Кто-то кричал команды, кто-то тащил смирительную рубашку, кто-то орал в рацию.

Его поднимали, выкручивали руки за спину. Он не сопротивлялся – не мог, мышцы всё ещё не слушались, – но когда его разворачивали к выходу, он обернулся.

Посмотрел на меня.

Золотые глаза встретились с моими – и в них не было злости. Не было угрозы.

Только изучение. Холодное, пристальное, как будто он запоминал каждую черту моего лица. Каждую деталь. Словно я была загадкой на иностранном языке, которую он собирался разгадать. При любых обстоятельствах.

Мороз пробежал по моему позвоночнику.

– Мисс? Мисс, вы ранены? – Кто-то тряс меня за плечо. Охранник, средних лет, с обеспокоенным лицом. – Он вас не тронул?

– Я… – Мой голос прозвучал хрипло. Я откашлялась, оторвала взгляд от золотых глаз, которые всё ещё смотрели на меня, даже когда его уводили в коридор. – Я в порядке. Всё нормально.

Всё нормально. Просто схватила голого незнакомца за член, почему-то начала его понимать на уровне подсознания, дала ему электрошокером и теперь чувствую, что моя жизнь только что свернула не туда.

– Вам повезло, – пробормотал охранник, провожая взглядом удаляющуюся процессию. Он покачал головой, явно всё ещё переваривая произошедшее. – Этот парень… Его нашли три месяца назад в лесах Северной Ирландии. Без одежды…

Я фыркнула.

– Да уж. Постоянство – признак мастерства. Хоть в чём-то он последователен.

Охранник не оценил моего юмора, продолжая серьёзным тоном:

– Всего изрезанного. Израненного. Как будто его пытали. Думали, не выживет – раны были… странные. Врачи говорили, что никогда такого не видели. Будто его жгли, резали чем-то необычным. – Он помолчал. – Три месяца в коме. Очнулся день назад. Был совершенно невменяемым – кричал, бился, говорил на каком-то языке. Еле успокоили, накачали седативными. Думали, пошёл на поправку, а сегодня…

– Решил сбежать, – закончила я за него, и шестерёнки в моей голове начали крутиться. Быстро. Методично.

Три месяца в коме. Без документов. Без прошлого. Без памяти, судя по всему.

– Ага. – Охранник потёр затылок. – Самое странное – у него нет отпечатков пальцев. Вообще. Ни в одной базе данных. Документов никаких. ДНК ни с кем не совпадает. Как будто он с неба свалился. Призрак.

Призрак.

Слово повисло в воздухе, и что-то щёлкнуло в моём мозгу.

Человек без прошлого. Без документов. Без следов в системе.

Табула раса.

Чистый лист.

Я медленно повернулась к охраннику, и моя улыбка стала совсем другой – расчётливой, хищной.

– А что с ним будет? – Я постаралась, чтобы мой голос звучал непринуждённо. – Я имею в виду… если у него нет документов, нет семьи… Куда его отправят после выписки?

Охранник пожал плечами.

– Понятия не имею. Обычно таких передают в социальную службу. Или депортируют, если докажут, что он нелегал. Но без отпечатков, без данных… – Он вздохнул. – Скорее всего, будет болтаться по системе годами. Приюты, психушки… Знаете, как это бывает.

– М-м-м, – я кивнула, уже не слушая.

Охранник ушёл, оставив меня наедине с мыслями, которые роились в голове, складываясь в странную, тревожную картину.

Я вернулась в свою палату и опустилась на кровать.

Три месяца в коме. Без прошлого. Без личности. Язык, которого не существует. Человек-загадка. Человек-аномалия.

И мой мозг, натренированный на поиск уязвимостей и возможностей, уже начал просчитывать варианты.

Потому что в моём мире всё имело цену.

Особенно – невозможное.

Я усмехнулась в темноту.

Извини, Красавчик. Но ты только что стал моим самым интересным проектом.

Глава 2

Взлом больничной системы занял четыре минуты. Слишком долго. Я отвлекалась.

Сосредоточься, Кейт. Это просто ещё одна работа. Ещё одна цель. Ещё один человек, которого нужно взломать.

Медицинские записи загрузились на экран.

Пациент №447. Джон Доу. Мужчина, приблизительно 28-32 года.

Я пробежалась по тексту, впитывая информацию как губка. Обнаружен в начале декабря в лесах Северной Ирландии. Без одежды. Множественные резаные раны. Ожоги третьей степени неизвестного происхождения. Три месяца в коме. Без документов. Без отпечатков пальцев. ДНК не совпадает ни с одной базой данных.

Я остановилась. Перечитала последнюю строчку.

Без отпечатков.

Не "не найдены в базе". А просто нет. Как будто их стёрли. Или как будто он родился без них.

И ДНК…

Я кликнула на вкладку с генетическим анализом. Прокрутила вниз. Застыла.

"Результаты анализа ДНК: несоответствие стандартной структуре Homo sapiens. Обнаружены аномальные хромосомные маркеры. Рекомендуется повторное тестирование".

Холодок пробежал по спине.

Это невозможно.

Даже если он иностранец, даже если он из самого отдалённого племени на планете – у всех людей есть базовые совпадения в геноме. Мы все произошли из одного источника. Все связаны.

Но у него… ничего.

Словно он вообще не человек.

Я сглотнула, горло пересохло. Пальцы дрожали, когда я открывала видеоархив.

Первая запись: его доставка в больницу. Носилки. Белая простынь, пропитанная кровью. Врачи суетятся, выкрикивают команды. Золотые волосы – длинные, почти до бедер, спутанные, слипшиеся от крови и грязи. Лицо бледное, губы посиневшие.

Я увеличила изображение.

Даже полумёртвый, он был красив. Неправильно красив. Слишком идеальные пропорции. Слишком резкие черты. Словно кто-то лепил его из мрамора, а не из плоти.

Волосы действительно были значительно длиннее – сейчас они едва касались плеч, значит, кто-то обрезал их во время лечения. Практично. Гигиенично. Но почему-то от этой мысли стало не по себе – как будто у него отняли что-то важное, даже не спросив.

Вторая запись: реанимация. Он неподвижен. Подключён к аппаратам. Врачи качают головами, их голоса звучат приглушённо через динамики компьютера. Один из них, пожилой мужчина с сединой на висках, произносит что-то, указывая на монитор. Другой кивает, записывает что-то в карту. С такими ранами удивительно, что сердце ещё бьётся, читаю я по губам одного из них.

Третья запись – и я замерла.

Дата: позавчера.

Он просыпается.

Я включила звук, придвинулась к экрану так близко, что видела пиксели.

Сначала – тишина. Писк мониторов. Ровное, механическое дыхание аппарата ИВЛ. Затем его пальцы дрогнули. Веки затрепетали. Приоткрылись.

И он закричал.

Звук был диким. Первобытным. Полным такой ярости и отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Он рванулся вверх, срывая трубки, датчики, капельницы. Медсёстры бросились к нему, пытаясь удержать, но он боролся – яростно, отчаянно, каждая мышца его тела напряглась до предела.

И он кричал. Слова лились из его губ непрерывным потоком – певучие, странные, прекрасные и совершенно непонятные.

– Аэлирэн эй'тала! Нисса ар джилиэн!

Я узнала интонацию. Власть. Приказ. Требование немедленного подчинения.

Но медсёстры просто переглядывались, растерянные и испуганные.

Он дёрнулся, оттолкнул одну из женщин – она отлетела на метр, врезалась в стену – и попытался встать. Ноги подогнулись. Он рухнул на колени, и я увеличила изображение, поймав крупный план его лица. Унижение. Ярость. Шок. Он смотрел на свои руки, на свои ноги, словно они предали его. Словно тело отказывалось слушаться команд, которым всегда подчинялось.