- Рада познакомиться, Полина, –Соня горько усмехнулась. – Добро пожаловать в клуб «Похищенных пришельцами». Ихзовут Дреями. Правила простые: не отсвечивай, не сопротивляйся, и может тебязаберет какой-нибудь адекватный инопланетянин, а не тот, у кого щупальцавместо… ну, ты поняла.

Ее слова повисли в воздухе,обрастая леденящими душу подробностями. Похищение. Инопланетяне. Я посмотрелана свое голое тело, на голые тела других девушек, на эту белую, безжалостнуюкамеру. И меня наконец-то накрыло волной такого всепоглощающего, животногоужаса, что я снова рухнула на плиту, сжавшись в комок и пытаясь хоть как-топрикрыться.

- Алекс… – прошептала я, глотаяслезы. – Что с Алексом?

- Забудь про своего Алекса, –сурово сказала Соня. – Его нет. Здесь есть только мы. И они.

Как будто по сигналу, часть стеныбесшумно отъехала в сторону. В проеме возникли две фигуры. Высокие, тощие, ссерой, морщинистой кожей, огромными головами и совершенно черными, бездоннымиглазами. В них не было ни капли эмоций. Только холодное, безразличноелюбопытство. Один из них направился ко мне. Его длинные пальцы с двойнымисуставами протянулись к моему лицу. Я зажмурилась, затаив дыхание, ожидая боли.Но боли не было. Был лишь ледяной холод его прикосновения. И потом… в головуударил шквал.

Образы. Звуки. Незнакомые пейзажипод кроваво-красным солнцем. Гортанные крики. И плоский, безэмоциональныйголос, который звучал не снаружи, а прямо у меня в черепе: «Образец 734-Дельта.Пси-индекс в норме. Физиология стабильна. Можно приступать к фазе модификации.»

Я закричала. Не от боли. От ужасавторжения. От понимания, что это только начало. Начало моего новогосуществования.

Глава 3

Крик застрял у меня в горле,превратившись в судорожный, беззвучный лай. Я отползла назад, ударилась спинойо холодную стену и замерла, уставившись на приближающихся Дреев. В голове всееще звенел тот безжизненный, чужой голос. «Модификация». Это слово звучало кудастрашнее, чем «пытка» или «эксперимент». Оно несло в себе что-то окончательное,необратимое.

Один из Дреев - тот, что сканировалменя - неподвижно замер, его черные глаза, казалось, просверливали менянасквозь. Второй, державший в руках какой-то продолговатый аппарат изблестящего металла, издал короткий, щелкающий звук. Не ртом, а чем-то внутригорла.

- Не дергайся, - сипло прошепталаСоня, не поворачивая головы. - Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.Проверено.

Но как не дергаться? Как принятьто, что сейчас с тобой будут делать что-то неизвестное и ужасное? Сердцеколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я видела, как Дрей с аппаратомподошел к светловолосой девушке. Она все так же лежала, уставившись в пустоту.Он без всяких предисловий приложил аппарат к ее виску. Раздалось тихое,противное жужжание. Девушка не закричала. Она просто застонала - тихо,безнадежно, и по ее виску побежала струйка алой крови, быстро смываемая голубоватымлучом, исходящим из того же устройства. Я сглотнула комок тошноты. Мари,которую только что рвало, сдавленно всхлипнула и отвернулась. Чжэнь замолкла,уткнувшись лицом в колени.

Подошла моя очередь. Тот, чтосканировал, сделал едва заметный кивок. Второй Дрей направился ко мне. Егочерные глаза не выражали ничего. Ни злобы, ни удовольствия. Лишь холодный,профессиональный интерес, как у лаборанта, берущего кровь у лабораторной мыши.

- Нет… - вырвалось у меня шепотом. -Пожалуйста, нет…

Он не обратил на мои слова никакоговнимания. Его длинные пальцы с нечеловеческой силой впились в мое плечо,прижимая к стене. Я зажмурилась, чувствуя, как холодный металл аппаратакасается кожи у виска. Пахло озоном и горелой плотью. Боль была острой, жгучей,будто мне в мозг ввинчивали раскаленную спицу. Я закричала, наконец, сорвавшисьна визг, вырываясь, но его хватка была мертвой. В ушах зазвенело, перед глазамипоплыли красные пятна. А потом… потом боль сменилась странным ощущениемраспирания, будто в мою голову вливали что-то теплое и живое.

Жужжание прекратилось. Аппаратубрали. Я рухнула на пол, хватая ртом воздух, чувствуя, как по щеке течет что-тотеплое - кровь. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилосьвнутри. В голове стоял гул. Но теперь это был не просто шум. Это были… обрывки.Обрывки мыслей. «…следующий образец требует коррекции гормонального фона…партия734 не соответствует заявленным требованиям, утилизировать после…этотпримитивный вид, однако, показывает удивительную пси-пластичность…»

Голоса были плоскими,безэмоциональными, точно такие же, какой я слышала во время сканирования. Этобыли мысли Дреев. Я слышала их мысли. Я понимала их.

Я подняла голову, глаза у меня былиполны слез, а губы дрожали. Дреи уже уходили, их бесшумные шаги не издавали низвука. Дверь за ними закрылась. В камере повисла гробовая тишина, нарушаемаялишь прерывистым дыханием Мари.

- Что… что они сделали? -прошептала я, касаясь пальцами липкой крови на виске. Ранка была крошечной,почти уже затянувшейся.

- Сделали так, чтобы мы понимали,что с нами будут делать дальше, - мрачно ответила Соня. Она сидела, обхвативколени, и смотрела в пол. - Чтобы мы могли осознать весь ужас нашего положения.Весьма любезно с их стороны, не правда ли?

- Я… я слышала их, - выдохнула я,не в силах поверить в это. - В своей голове. Я понимала, о чем они думают.

Чжэнь подняла заплаканное лицо.

- Это лингвистический имплант, - тихо сказалаона. Ее голос был мягким, с приятным акцентом. - Они вживляют его всем. Чтобымы могли понимать любую речь и… чтобы покупатели могли нам отдавать приказы.Прямо в голову.

От ее слов стало еще хуже. Я непросто понимала их. Они могли влезать в мой мозг, отдавать команды. Япревращалась в биоробота.

- А зачем? - спросила я, почти ненадеясь на ответ. - Для чего мы им?

Соня горько усмехнулась.

- Для развлечения? Для науки? Какаяразница? Я видела, как они уводили девушек из предыдущей партии. Они невозвращались. Либо их купили, либо…

Она не договорила, но все и так поняли.

- Нет, - вдруг сказала Мари, ееголос был хриплым после рвоты. Она поднялась на локти, ее глаза блестелилихорадочным блеском. - Я слышала, о чем они говорили. Когда меня вели… Ониговорили о «повышении совместимости», об «адаптации репродуктивных функций длямежвидового скрещивания». - она сглотнула, глядя на нас с каким-то безумнымторжеством. - Они готовят нас к тому, чтобы мы могли… вынашивать детей. От них.От любых из них.

Ее слова повисли в воздухе, густыеи невыносимые. В камере стало тихо настолько, что я услышала, как где-то застеной зашипел сжатый воздух. Чжэнь снова заплакала, тихо, безнадежно. Сонястиснула зубы, ее глаза были сухими и полными ненависти. А я просто сидела,прислонившись к стене, и пыталась осознать это. Нас не просто похитили. Нас непросто будут продавать. Нас готовят в качестве инкубаторов. Существ длярождения полукровок. Для каких-то инопланетных рас.

По моей коже побежали мурашки. Нона этот раз это был не страх. Это было острое, всепоглощающее отвращение. Тело,которое еще недавно наслаждалось ласками Алекса, теперь чувствовало себягрязным, оскверненным самой мыслью о таком будущем. Я обхватила себя руками,пытаясь сдержать дрожь. Я чувствовала крошечную ранку на виске - шлюз, черезкоторый в меня уже начали вливать этот новый, ужасный мир. В понимании того,что меня ждет. И в полной, абсолютной невозможности это остановить.

Глава 4

Время в белой камере текло иначе.Оно не делилось на день и ночь, а пульсировало между приступами ужаса икороткими периодами оцепенения. Мы спали урывками, просыпаясь от каждого шорохаза стеной, ели безвкусную питательную пасту, которую приносили Дреи, и молчали.Разговоры иссякли. Каждая из нас ушла в свою раковину страха, и тишина междунами стала густой, как сироп.

Мой новый «дар» - слышать обрывкимыслей - превратился в настоящее проклятие. Я не могла отключить его. Сквозьстену доносилось: «…инъекция 734-Гамма вызвала неожиданный иммунный ответ,образец придется утилизировать…» или «…подготовить камеру для следующей партии,требуется ускорить процесс…». Каждое такое сообщение заставляло мое сердцезамирать. 734-Гамма? Это была одна из нас? Та, которую увели вчера и которая невернулась?

Но настоящий кошмар начался позже. Вочередной «визит» Дреи не стали никого сканировать. Они внесли странный аппарат- нечто вроде прозрачного кокона на подставке. От него отходили десятки тонких,гибких трубок с иглами на концах. Без всяких объяснений они схватилисветловолосую девушку. Она наконец-то отреагировала - запищала, забилась. Еевтолкнули в кокон, иглы вонзились ей в спину, в руки, в шею. Прозрачнаяоболочка закрылась, и ее фигура стала размытой, искаженной. Аппарат заработал,издавая низкое, утробное гудение. Через трубки побежали жидкости разных цветов:мутно-желтая, густая сиреневая, ярко-алая.

Я смотрела, не в силах отвестивзгляд, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Я ждала криков. Но ихне было. Вместо этого через стекло кокона до меня донеслось… странное чувство.Не боль. Не страх. А волна. Горячая, тяжелая волна какого-то животного,примитивного удовольствия. Она исходила от нее, смешанная с химическойэйфорией, и била в меня, как физическая сила. Мои собственные внутренностиотозвались на это предательским теплом. Кожа на животе заныла, стало душно. Ясглотнула, чувствуя, как краснею. Это было омерзительно. Меня возбуждало то,что происходило с этой несчастной.

Процедура длилась недолго. Коконоткрылся. Девушку вытащили. Она не стояла на ногах, ее глаза были закатаны, нагубах блуждала блаженная, идиотская улыбка. По ее внутренней стороне бедрастекала струйка какой-то розовой жидкости. Дреи повели ее, она шла,пошатываясь, и тихо смеялась.

Меня вырвало. Прямо на пол. Спазмысжимали желудок, слезы текли из глаз. Соня молча отвернулась. Чжэнь зажмурилась.

- Что они с ней сделали? -прохрипела я, вытирая рот.

- Сделали то же, что скоро сделаютс нами, - безразличным голосом сказала Соня. Ее собственное лицо было бледным. -Готовят тело. Чистят, удобряют почву. Чтобы любой сорняк мог в ней прорасти.

Меня забрали следующей. Я несопротивлялась. Какая-то часть моего разума уже сдалась, поняв бесполезностьборьбы. Меня втолкнули в кокон. Стеклянная крышка захлопнулась с тихим щелчком,запирая меня в тесном, прозрачном гробу. Пахло стерильностью и чем-то сладким,приторным. Я увидела, как иглы на гибких манипуляторах нацелились на меня.Холодные уколы в шею, в предплечья, в низ живота. Сначала - лишь легкое жжение.Потом… Потом мир взорвался.

Внутри меня не было боли. Былвзрыв. Термоядерный взрыв ощущений. Каждая клетка моего тела внезапнопроснулась, закричала, застонала от невыносимой чувствительности. Я ощутила,как воздух внутри кокона касается моей кожи - и это было подобно ласкамопытного любовника. Ткань кокона у спины - грубое прикосновение, заставляющеевыгнуться. Собственное дыхание - горячее, влажное, будто чьи-то страстныепоцелуи.

А потом пошли жидкости. Ячувствовала, как они вливаются в меня, растекаясь по венам огненными ручьями.Жар охватил все мое существо, сконцентрировавшись внизу живота, в распирающем,пульсирующем комке сладостного напряжения. Я застонала, непроизвольно, не всилах сдержаться. Мое тело выгибалось, ища трения, давления.