В голове поплыли образы. Смутные,бессвязные. Сильные руки. Горячие губы. Грубые ладони, скользящие по моейгиперчувствительной коже. Чей-то рот на моей груди. Другой - между ног. Этобыли не воспоминания об Алексе. Это были фантазии, навязанные, выжженные в моеммозгу этими адскими химикатами. Я видела тени существ, которых никогда невстречала - и мое тело, мое преданное, измененное тело, отвечало на них диким,стыдным откликом.

Я кончила. Без всякихприкосновений. От одного лишь безумного вихря ощущений. Судорожная, мучительнаяволна удовольствия, смешанного с таким глубинным стыдом, что мне захотелось умеретьтут же, в этом стеклянном гробу. Слезы текли по моим вискам, смешиваясь спотом. Гудение аппарата прекратилось. Иглы вышли из меня. Кокон открылся. Ярухнула бы на пол, но Дреи подхватили меня. Их прикосновения к моей коже былиподобны ударам тока. Я вздрагивала и стонала, не в силах контролировать своюреакцию.

Меня бросили обратно на холодныйпол камеры. Я лежала, свернувшись калачиком, вся дрожа, чувствуя, как по моимвнутренностям все еще бегут остаточные разряды удовольствия. Было влажно, горячои мерзко. Я слышала, как Соню ведут к аппарату, как захлопывается крышка. Закрылаглаза, пытаясь сбежать в себя. Но и там меня ждал кошмар. Тело, которое я зналаи которым владела, больше не принадлежало мне. Оно стало чужим, отзывчивым налюбой стимул, заряженным до предела похоти, готовым принять любого, кто к немуприкоснется. Они не просто готовили меня к рождению детей. Они делали из меняидеальную, ненасытную блудницу.

Глава 5

Я пришла в себя от прикосновения.Чьего-то легкого, осторожного касания к плечу. Я вздрогнула, отшатнулась, иволна стыда накатила на меня с новой силой. Мое тело среагировало даже на это -предательский трепет пробежал по коже, внизу живота екнуло.

- Тихо, - прошептал голос. Это былаЧжэнь. Она сидела на корточках рядом, ее темные глаза полны были не страха, ажалости. - Дыши. Просто дыши. Это пройдет.

- Что пройдет? - мой голоспрозвучал хрипло, будто я всю ночь кричала. Я и кричала. В своем сне.

- Первая волна, - так же тихосказала она. - Самая сильная. Потом… потом будет легче. Ты просто будешьвсегда… готова.

Она произнесла это слово с такой горькойиронией, что мне стало еще хуже.

Я села, опершись спиной о стену.Тело все еще было чужим. Каждый мускул, каждая пора жили своей собственной,гиперчувствительной жизнью. Я ощущала биение своего сердца в самых потаенныхместах. Вкус питательной пасты во рту был похож на самый изысканный десерт, агрубость плиты под бедрами - на ласку наждачной бумаги, болезненную ивозбуждающую одновременно.

Соню уже принесли назад и бросилирядом. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и смотрела в стену. Ее телобыло покрыто испариной, губы прикушены до крови. Она не плакала. Она простосмотрела, и в ее взгляде была такая немыслимая ненависть, что, казалось, онамогла бы прожечь стены. Мари, прошедшая через кокон раньше нас, сидела,раскачиваясь из стороны в сторону, и что-то напевала себе под нос. Ее глазабыли пусты. Она сломалась. Окончательно и бесповоротно.

- Как ты…?» - я кивнула в сторонуЧжэнь, не в силах договорить. - Как ты остаешься в своем уме?

Она печально улыбнулась.

- Я буддистка. Я пытаюсьмедитировать. Отделять разум от тела. Это… не всегда получается, - онапосмотрела на свои тонкие запястья. - Но я пытаюсь. Мы все должны пытаться.Иначе мы станем как они. – кивнула она в сторону Мари.

Внезапно Соня резко повернулась кнам. Ее глаза горели.

- Медитировать? Сидеть сложа руки иждать, пока эти уроды превратят нас в послушных сучек? Нет уж. Я не для тоговыжила в детском доме, чтобы сдаться тут.

- Что ты предлагаешь? - спросила я,и в моем голосе прозвучала надежда, жалкая и крошечная.

- Я предлагаю бороться! - онапрошипела, сжимая кулаки. - Их двое. Когда они придут в следующий раз… мынабросимся. Вдвоем, втроем - неважно. Выцарапаем им глаза. Откусим что- нибудь.Они не ожидают этого.

Это было безумие. Самоубийство. Нов ее словах была такая сила, такая ярость, что мое собственное смятение отступилоперед ней. Да. Лучше умереть, чем стать вот этим - всегда готовым, всегдажаждущим животным. Чжэнь покачала головой, ее лицо исказилось от страха.

- Они убьют нас. Или еще что-топохуже…

- А что может быть хуже?! - Сонявскочила на ноги, ее гневное шипение эхом разнеслось по камере. - А?Превратиться в вечно текущую мокрую дыру, которая будет рада любому, у когоесть подходящий инструмент? Я не позволю!

Ее крик, казалось, разбудил Мари.Та перестала раскачиваться и посмотрела на Соню пустым взглядом. Потом медленноподняла руку и показала пальцем на стену. Мы замерли. Из стены доносился едваслышный щелчок. Знакомый щелчок приближающихся шагов. Сердце у меня ушло впятки. Адреналин, острый и чистый, на секунду перебил химический туман в крови.Соня метнулась к тому месту, где должна была появиться дверь, прижалась кстене, как хищница, готовясь к прыжку. Ее лицо было искажено гримасой ярости. Дверьбесшумно отъехала. Вошли двое Дреев. Как всегда, безразличные, неспешные.

Соня двинулась с места. Ее прыжокбыл стремительным и молчаливым. Она вцепилась в ближайшего Дрея, пытаясьдотянуться до его огромных, черных глаз, царапая серую кожу ногтями. Этодлилось долю секунды. Дрей даже не пошевелился. Кажется, он даже не взглянул нанее. Из его пояса выстрелило нечто вроде энергетического поля. Словно невидимаярука швырнула Соню через всю камеру. Она ударилась о противоположную стену сглухим, костным хрустом и затихла, обмякнув. Второй Дрей достал тот самыйаппарат, что вживлял имплант. Он навел его на неподвижное тело Сони. Раздалоськороткое жужжание. Тело Сони дернулось в судорогах, а потом замерлоокончательно.

Меня парализовало ужасом. Я немогла пошевелиться, не могла издать звук. Я просто смотрела, как Дреи подходятко мне и Чжэнь. Та забилась в угол, закрыв лицо руками. Ко мне протянулись тесамые костлявые пальцы. Я зажмурилась, ожидая удара, боли, смерти. Но меняпросто грубо развернули и толкнули к выходу. Чжэнь потащили следом. Мы шли покоридору, и я понимала, что нас ведут не на очередную процедуру. Нас ведут мимодругих дверей. Мимо камер, где, должно быть, сидели другие такие же, как мы.

И тогда я услышала. Сначала это быледва уловимый шорох. Потом - нарастающий гул. Он исходил отовсюду - из-за стен,сверху, снизу. Женский стон. Не крик боли. Нет. Это был стон наслаждения.Глубокий, протяжный, животный. К нему присоединился другой. Потом еще, и еще.Десятки, сотни стонов сливались в один, непрерывный, пульсирующий гимнискусственной похоти. Это был не крик страдания. Это был звук полногоподчинения. Звук тел, которые прошли через все стадии и теперь лишьфункционально реагировали на любые стимулы, издавая эти однообразные,механические звуки удовольствия. Ад представлялся мне огнем и серой, но это былад из плоти и стона. Меня затрясло. Чжэнь шла рядом, не поднимая головы, и яслышала, как она беззвучно плачет, ее плечи содрогались.

Нас привели в другое помещение -большое, залитое голубоватым светом. Вдоль стен стояли открытые капсулы, и вних лежали девушки. Их тела были подключены к аппаратам, которые мягкомассировали их, наносили на кожу какие-то масла, распыляли ароматы. Этовыглядело как спа-салон, но это была самая отвратительная сцена, которую ятолько видела. Их глаза были пусты, на губах - блаженные, идиотские улыбки. Онибыли готовы. Окончательно и бесповоротно.

Глава 6

Одну из девушек - ту самуюсветловолосую, что прошла кокон первой - два Дрея укладывали на нечто вродегинекологического кресла. Она обвивала их шеи руками, прижималась к ихбезразличным, холодным телам, что-то лопотала на непонятном языке, полномпохотливых интонаций. Они отцепили ее, как отцепляют надоевшую кошку, ипринялись за нас.

Нас с Чжэнь без церемоний втолкнулив две свободные капсулы. Манипуляторы с мягкими щетками принялись мыть нашитела. Вода была идеальной температуры, прикосновения - идеально рассчитанными,чтобы доставить максимальное удовольствие. И оно приходило. Предательское,ненавистное тепло разливалось по моей коже, заставляя расслабляться мышцы,издавать тихие, стыдные звуки. Я кусала губу до крови, пытаясь сопротивляться,но мое тело, мое новое, измененное тело, предавало меня снова и снова.

Потом нанесли масло. Его аромат былпьянящим, дурманящим. Он пах желанием. Чистым, неразбавленным влечением. Онвпитывался в кожу, и я чувствовала, как по мне бегут мурашки, как нарастает тосамое, знакомое уже давление внизу живота. Я сжала кулаки, упираясь в мягкое ложекапсулы, пытаясь думать о чем-то другом. Об Алексе. Об универе. О домашнемзадании по биологии. Но вместо лекционной доски я видела только эти черные,бездонные глаза Дреев. Вместо учебника - свои дрожащие, покрытые маслом руки. Имое тело откликалось на эти кошмары постыдным, влажным жаром. Рядом Чжэнь тихоплакала, но и ее дыхание стало прерывистым, глубоким. Она тоже проигрывала этубитву.

Когда процедура закончилась, насвынули из капсул. Наша кожа блестела и пахла грехом. Нам выдали что-то вродепростых серых халатов - единственный признак того, что мы больше не простоголое мясо, а почти товар, готовый к упаковке. На обратном пути в камеру яувидела Соню. Вернее, то, что от нее осталось. Ее тело уже убрали, но на стене расплылосьтемное пятно. А на полу, у самой двери, валялась одна из ее сережек - маленькийсеребряный череп. Я остановилась, не всилах оторвать взгляд от этой крошечной, жалкой вещицы. Это был единственныйкусочек ее личности, ее бунта, который она смогла оставить здесь. Дрей толкнулменя в спину, заставляя идти дальше.

В камере нас ждала только Мари. Онасидела в углу и… ублажала себя. Ее глаза были закрыты, на лице - отрешеннаяулыбка. Она тихо стонала, полностью погруженная в свои ощущения, давнозабывшая, кто она и где находится. Чжэнь рухнула на землю, закрыла лицо рукамии затихла. Я подошла к тому месту, где обычно сидела Соня, и медленноопустилась на холодный пол. Больше не было злости. Не было ненависти. Не былодаже страха. Осталось только леденящее, абсолютное понимание.

Победа Дреев была тотальной. Онисломали Соню. Превратили Мари в животное. Они выжгли из нас все человеческое,оставив лишь базовые инстинкты и отклик на стимулы. Я посмотрела на свою руку -чистую, ухоженную, пахнущую чем-то цветочным и порочным. Я была больше неПолиной. Я была образцом 734-Дельта. И меня готовили к продаже.

Вскоре, к нам вернулись эти твари. Ихвнимание переключилось на Чжэнь. Один из Дреев подошел к ней и приложил к еевиску небольшой сканер. Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Я увидела, как ееглаза на мгновение закатились, а по телу пробежала судорога. Когда он убралруку, выражение ее лица изменилось. Пассивная покорность сменилась… ожиданием.Легкий румянец выступил на ее щеках, губы приоткрылись в томлении. Они простощелчком переключателя усилили в ней то, что и так уже бушевало под кожей.

Потом пришла очередь Мари. С нейпроделали то же самое. Ее стоны стали громче, навязчивее. Она смотрела на Дреевне пустым, а голодным взглядом.