– А где ты живешь? – беспардонно спросил Власов.

– В центре, на Донской улице.

– Ну, и когда можно к тебе в гости прийти? – продолжал гнуть свою наглую линию Власов.

– Да хоть сегодня.

Дима тоскливо подумал, что сегодня надо идти к Андрею и тут же вспомнил про двадцать пять рублей.

– А давайте завтра, а то сегодня присутственный день, и пока доедешь, уже уезжать надо будет, – тихо предложил он.

– Ты поедешь к Ирине завтра, – нагло наклонившись к Ирине, и чуть ли не обнимая её за шею, выводил слова Власов, – а мы с Ириной поедем к ней в гости сегодня.

– Нет, Олег! Дима прав, – отстраняя руку Власова, сказала Ирина, – давайте, правда, завтра соберёмся… Завтра будет больше времени.

– Чтобы распробовать ваш спирт, – съязвил Власов, – и больше узнать о Греции.

Все вернулись в отдел и сели на свои рабочие места. Мысли Димы продолжали крутиться около двадцати пяти рублей, которые надо было занять «кровь из носа» (перевожу на современный язык – обязательно). Дима подошел к Ногиной. Она мягко отказала, сославшись на то, что ей нужно ехать к мужу в больницу. Дима спросил денег взаймы у Орловой – тот же результат. Наш герой начинал нервничать. Время было уже почти пять часов, а денег у него в размере двадцати пяти рублей ещё не было. «Если я сейчас денег не найду, то, видимо, Андрей во мне разочаруется и мои отношения с ним разладятся. Жаль, этого я сейчас не хочу, так как именно сейчас что-то стало налаживаться», – напряжённо думал напряженно Дима, растерянно смотря на «работающих» сотрудников отдела. Кто-то из них разговаривал по телефону, кто-то пил чай, кто-то обсуждал недавно прошедший в кинотеатрах столицы фильм. А некоторые сотрудницы просто откровенно раздевались и за двумя огромными шкафами, стоящими в углу отдела, мерили какие-то блузки и кофточки. Одним словом, нормальная рабочая ситуация. «Что же делать, что же делать? У кого же занять эти двадцать пять рублей? – продолжал размышлять Дима. – Можно, конечно, занять у матери. Мать всегда выручит, мать никогда не откажет, но к ней ехать в одну сторону час и обратно час. Тогда к Андрею я подъеду только к восьми часам».

Вдруг в отдел ворвался Леонид. Он не вошёл, а именно ворвался. Так, наверное, в семнадцатом году революционные матросы в Петрограде врывались в дома к буржуйской контре. Он, как всегда, был ярко одет. С красным лицом, с всклокоченными волосами, он отдаленно напоминал попугая с Антильских островов.

– Здравствуйте, граждане! А что это вы тут делаете? – с порога выпалил Леонид. – Я, понимаете ли, мотаюсь по Москве с какими-то партийными товарищами из дружественной республики Конго, показываю им то Кремль, то Мавзолей с товарищем Лениным… То Ленинские горы с университетом… А вы меня не ждёте и не хотите угостить чаем. Я так устал от этих парней из Африки… Они не только русский, это понятно, они и французский не знают, не говоря уже об английском или немецком. Страшные люди…

Дождевая тут же кинулась ему наливать чай. Но не потому, что Лёня ей нравился, а потому, что она была воспитана в духе уважения к мужчине. Редкое качество в наше время! Лёнька же продолжал рассказывать, как он работал с делегацией Конго, и как он пытался с ними говорить на языке суахили; но и язык суахили им оказался неизвестен и, как потом выяснилось, их старший, оказывается, знал итальянский язык, и это помогло ему, Леониду, выкрутиться из создавшейся ситуации, поскольку и Лёнька немного знал итальянский. Потом он начал рассказывать, что ему за работу с делегацией заплатили неплохие деньги. Возбужденный Леонид ещё не успел закончить историю о заработке, как перед ним появился Дима и мрачно сказал:

– Переводчик, хорош байки травить! Дай лучше двадцать пять рублей взаймы, до получки.

Леонид замер на полуслове, а потом полез в карман и достал пачку денег. Он протянул Диме фиолетовую бумажку. Это был «четвертак» – билет Государственного банка СССР достоинством в двадцать пять рублей.

– Спасибо, Леонид, ты настоящий товарищ, – хрипло выдавил из себя Дима.

Затем он вернулся на своё рабочее место, чтобы дописывать статью о бантустанах в ЮАР.

– Может быть, ещё кому деньги нужны? – нетвёрдым голосом спросил Леонид.

– А мне можешь дать двадцать рублей? – тихо спросила его Ольга Веселова, которая одна, без мужа, воспитывала ребенка.

– Легко, – ответил Лёнька и протянул ей деньги.

– А слабо мне тоже дать двадцаточку до получки? – спросил пьяница Лещёв.

– На, бери, – Лёнька протянул деньги и ему, однако тут же взял со стола лист бумаги и начал всех, кому дал деньги, пофамильно записывать.

К нему тут же выстроилась очередь, состоящая чуть ли не из всех сотрудников отдела.

В шесть часов пятнадцать минут вечера Дима подъехал на трамвае к дому Андрея в Павловском переулке.

– Не спешишь ты, старик, ко мне, не спешишь… – встретил Андрей Дмитрия. – Чаю не выпьешь?

Дима неопределенно замотал головой.

– Давай налью, чай отменный, цейлонский. Собран в Цейлоне, а расфасован в Англии.

Приятели пошли на кухню и начали молча пить чай. Дима думал: «Ну, и зачем ты меня пригласил к шести часам? Сорвал с работы, а теперь сидишь и молчишь?»

– Деньги принес? – нарушал молчание Андрей.

Дима протянул ему билет Госбанка в двадцать пять рублей.

– Хорошо, теперь через месяц платить надо, но ты не беспокойся, я тебе скажу, когда деньги надо приносить. А теперь, Дим, давай поговорим о том, о чём мы с тобой уже говорили. Ты выполнишь небольшое поручение. Прямо сейчас поедешь вот по этому адресу, – и Андрей протянул Диме мятую бумажку, где был написан адрес: «Полярная улица дом двенадцать» и номер квартиры. – Тебя в квартире встретит дядя Витя – очень здоровый и крепкий мужик. Ты у него возьмёшь большой бумажный пакет и привезёшь его на Кантемировскую. А завтра я к тебе заеду и заберу его. Вопросы есть?

– А этот пакет тяжёлый? Если тяжёлый, то, как с ним в метро ехать?

– Очень просто. Берёшь такси и едешь. Ты что, Дим, первый день замужем что ли?

Дима был не «первый день замужем», но у него в кармане лежал только один рубль и сорок копеек, а от Полярной улицы (это район «Медведково») до Кантемировской за эти деньги на такси не доедешь.

– Андрей, на такси, конечно, хорошо поехать, но у меня нет денег. Подбрось трёху, и я сразу поеду.

– Что, денег совсем нет, что ли?

– Деньги есть, но мало.

– Сколько у тебя сейчас денег?

– Один рубль сорок копеек.

– Ладно, сейчас я тебе дам… – и с этими словами Андрей полез в боковой карман кожаной куртки, висевшей на спинке стула.

Он начал доставать деньги: одни, свернутые в пачку, другие, закрученные в рулон. Коричневые стольники, зелёные полтинники, фиолетовые двадцатипятирублёвки и красные десятки. Он их вывалил на стол, но среди этой горы денег пяти- и даже трёхрублевых бумажек не оказалось.

– Старик, что-то не попадаются трояки… Я даже и не знаю, что с тобой делать… Что, правда, у тебя только один рубль?

– Андрей! Это правда. Я все последние деньги тебе отдал.

– Печально это…

– А скажи, завтра нельзя за этим пакетом съездить? – тихо спросил Дима.

– Завтра? Завтра можно… Но лучше сегодня. Это очень важно для епархии, понимаешь?

Дима ничего не понимал, но если Андрей просил, то надо было ехать. Но как ехать, когда нет денег?

– Может, Андрей, ты мне червонец дашь? А я тебе завтра или когда ты за пакетом приедешь, верну сдачу…

Андрей молча собирал деньги, сортируя их по достоинству купюр. Однако после слов Димы, не закончив своего дела, он встал и вышел в коридор, где минут пять лазил по карманам своей верхней одежды. Вернувшись, он высыпал на кухонный стол горсть монет:

– Вот, старик, всю мелочь, которую нашел в доме, отдаю тебе. Пересчитай, пожалуйста, на такси хватить должно.

Дима сидел с одного края стола и считал мелочь, а с другого края Андрей считал крупные банкноты. Картина была карикатурная, но мужчины были поглощены настоящим делом. Дима насчитал мелочи на три рубля и тридцать копеек.

– Теперь должно хватить, – сказал он и начал одеваться.

– Я очень рад, – ответил Андрей, не переставая складывать деньги. – Дим, и не подведи… Как привезёшь пакет на Кантемировскую, сразу же мне позвони. Ну, давай, с Богом!

На Полярной улице Дима быстро нашел нужный дом и нужную квартиру. Ему открыл огромный, мрачный мужик. Дима не успел открыть рта, как мужик вытащил в коридор квартиры огромный, плотный бумажный пакет, и со словами: «Забирай быстро», закрыл за Димой дверь. Дима подхватил пакет, но пакет был чудовищно тяжелый и наш герой оказался не в силах его поднять. Поэтому он потащил пакет волоком: сначала по лестнице подъезда, а затем вдоль дома по мокрому асфальту. Шофёр такси, помогая грузить пакет в салон машины, (а в багажник пакет не поместился), незлобно ругался и просил за такой тяжелый и мокрый груз, который намочил заднее сиденье, доплаты. Сам не зная почему, Дмитрий согласился, но про себя отметил, что денег у него после этой поездки не останется совсем.

Они приехали на Кантемировскую улицу уже в двенадцатом часу. С помощью шофёра Дима втащил очень тяжелый мокрый пакет в квартиру. Тяжело дыша, Дима на кухне достал из холодильника недопитую бутылку водки и налил себе полстакана. Выпил и, не закусывая, пошёл рассчитываться с шофёром. Протянул ему три рубля и сказал спасибо.

– Вай, вай, вай, – запел водила, – слушай, мала даёшь! Добавь ещё рубль.

Дима добавил. Потом он позвонил Андрею:

– Андрей, всё в порядке. Я привез, что ты просил.

– Привез? Хорошо! Но почему так долго? Я уже волноваться стал…

– Да дорога неблизкая, разные концы города…

– Я знаю, старик. Пакет не порвался? Не промок? А то я за испорченный груз с тебя деньги вычту.

– Подмок чуть-чуть снизу. Этот грёбаный пакет очень тяжелый, поэтому приходилось его иногда тащить волоком.

– Дима! Это очень плохо. Если груз, находящийся в пакете, испорчен, то тебе придется отвечать деньгами.

Дмитрий начинал злиться: «Что за херня? Привёз, ведь… Что просил – сделал, а тут начинается… Не испортил ли груз… А ты меня предупреждал об этом?»

– Андрей, я не знаю, что в твоём пакете и знать не хочу. И то, что его мочить нельзя, я тоже не знал, поэтому претензии…

– Дима, неужели непонятно, что если вещь не твоя, то к ней надо бережно относиться? Это же элементарно. А если груз испорчен? Представляешь, что мне скажут в патриархии? Мне могут, а у нас так принято, зарплату срезать. И всё из за твоей оплошности.

– Но, Андрей! Пакет оказался…

– Очень тяжелым. Я это знаю, ну и что с того? Ты должен был чётко выполнить мое поручение, мы же с тобой договорились. Я тебе за это деньги плачу. Галина Ивановна за тебя поручилась, а ты первое задание взял, и провалил. Плохо это Дима, очень плохо…

И Андрей повесил трубку. Щеки у Дмитрия горели огнем – то ли от холодной погоды на улице, то ли от выпитой водки, но, скорее всего, от обидных слов Андрея: «Я испортил груз… Галина Ивановна поручилась… А что это за груз? Если этот груз очень ценный, хрен ли ты тогда сам за ним не поехал, а поручил его мне? Странно это как то. Очень странно…»

Вечером следующего дня Дима с Власовым, предварительно зайдя на Тишинский рынок и купив там соленых огурцов, соленой капусты и шматок деревенского сала грамм на триста, приехали на Донскую улицу в гости к Ирине. Ирина открыла им дверь, и ребята ахнули: она была одета в темно-зеленое, сильно декольтированное длинное вечернее платье. На ногах, в тон платью, были надеты тёмно-зеленные туфли на высоком каблуке. На тонкой, изящной шее – золотая цепочка с красивым кулоном, на запястье левой руки – золотой браслет. Волосы подобраны вверх и также украшены золотой заколкой, а брови и ресницы подведены так искусно, что рядовое, в общем-то, лицо Иры превратилось в красивое лицо богатой и уверенной в себе женщины.