Брови Дарры слегка приподнялись, выдавая нешуточное изумление, и Айлин торопливо принялась рассказывать то, что узнала от Кайла. Как пять лет назад Шон, тогда еще юноша пятнадцати лет, вернулся из Академии на зимние вакации мрачным и чем-то озабоченным. Как узнал, что Кайл, все это время живший в трущобах, влюбился в милую девушку-соседку, и как предложил ее разыграть – надеть его, Шона, форменную мантию и, прикинувшись собственным братом-магом, выяснить, как девица к нему относится. Как Шон, переодевшись, ушел из дома, а в комнатушку, которую они снимали, ворвались какие-то страшные люди и сотворили то, о чем Кайл говорил с ужасом и дрожью…

Как появились другие люди, тоже страшные, но один из них позвал Шона Морстена, думая, что тело принадлежит ему. И как хотелось Кайлу ответить на этот призыв, рассказав правду, но звали Шона, не его, и бедняга не смог откликнуться. А больше никто не пытался его призвать, потому что никому во всем мире не было дела до мальчишки-профана, нищего сироты, якобы исчезнувшего после смерти брата.

И Кайл, упрямо отказавшийся уйти в Сады, бродил по Дорвенне призраком, иногда навещая брата. За все эти годы Шону то ли не пришло в голову, что его невинная жертва может остаться в этом мире, то ли он был уверен в собственной безнаказанности, но жил мерзавец преспокойно, зарабатывая всякими темными делами…

– Брат-близнец, – задумчиво повторил Дарра, выслушав ее рассказ, оказавшийся удивительно коротким. – Желающий отомстить за свою смерть… Что ж, весьма понятное желание. И я готов оказать ему эту услугу. Не удивляйтесь, милая Айлин, но этот юноша не единственная жертва Шона Морстена. Примерно за неделю до своей мнимой гибели Морстен привел в руки убийц еще одного человека. Возможно, вы помните Кирка Донелли?

«Кирк Донелли? Ах да, тихий мальчик с третьего курса, тоже простолюдин, как и Морстен, – и тоже пропавший из Академии, причем самым первым!» – вспомнила Айлин и вздрогнула. То, о чем с таким спокойствием говорил Дарра, было совершенно чудовищным. Отдать убийцам родного брата, а перед тем – еще и брата по гильдии, тоже некроманта! Да за такое… за такое выжигают искру и лишают перстня! А иногда даже казнят…

– Кирка Донелли тоже принесли в жертву Барготу, – невозмутимо продолжил Дарра. – За все это Шон Морстен более чем заслуживает смерти по любым законам, как божественным, так и человеческим. Да, я помогу этому юноше, если он подскажет, где искать его брата.

– Я постараюсь! – выпалил призрак так поспешно, словно боялся, что Дарра передумает. – Там… там все говорят не по-нашему! И одеваются тоже!

– Морстен сбежал в другую страну, – обреченно перевела Айлин, подумав, что это и так было понятно. Убив собрата-мага, хоть и адепта, оставаться в Дорвенанте было бы ужасно глупо! – Но, кажется, Кайл не знает, в какую именно.

– Хм… – Глаза Дарры остро блеснули – как обычно, когда ему случалось чем-то заинтересоваться. – А как в этой стране обращаются друг к другу знатные господа?

Призрак закивал так, что Айлин на мгновение испугалась – не потеряет ли он голову.

– Да-да, слышал! Мысь… Мысьёры, вот как!

– Он во Фрагане! – выдохнула Айлин, восхищенно взглянув на Дарру.

Все-таки он самый умный из всех ее друзей!

По губам Дарры скользнула легкая удовлетворенная улыбка.

– Что ж, это несколько облегчит поиски. Однако ненамного… Милая Айлин, возможно, сударь Кайл вспомнит какую-либо особенность места, где живет его брат? Чем необычнее, тем лучше…

– Милорд прямо как в воду смотрит! – восторженно выкрикнул призрак. – Есть, еще как есть необычное! У Шона на доме – девки! – Он перевел взгляд на Айлин и залился краской, с трудом выдавив: – Голые… Каменные девки, миледи, вы не думайте…

– Стены дома украшены статуями обнаженных девушек, – тихо повторила Айлин, тоже почувствовав, что краснеет.

Хотя ведь краснеть совершенно не с чего! Искусство неприличным не бывает!

Дарра едва заметно поморщился.

– Это означает лишь то, что Морстен живет в приличном квартале. Статуи характерны для фраганской архитектуры последних двух столетий… Что-то еще?

Призрак виновато понурился и помотал головой.

– Река там течет прямо по городу, – безнадежно пробормотал он. – Площадь еще есть. Большая. И тоже с девкой, белой и каменной! Она из змеюки торчит, значит. Змеюка тоже каменная, только черная. Кольцами. А из колец – девка. Но раз милорд говорит, что девки – дело обычное…

– В этом городе есть площадь со статуей – мраморная девушка в кольцах черной змеи… – начала Айлин и осеклась, увидев, как вспыхнули глаза Дарры.

– Фонтан Прекрасной Флоры работы мастера дель Арбицци! Дворцовая площадь Люрьезы… Мерзавец неплохо устроился! Но это его и подведет. В таких местах каждый человек на виду.

Дарра хищно улыбнулся, а потом свел перед собой кончики длинных холеных пальцев – признак наивысшего довольства собой, которое Айлин у него замечала.

– Ты поможешь? – спросила она умоляюще. – Кайл не обретет покой, пока этот негодяй не получит воздаяние. И вообще… Мы даже не знаем, сколько людей он успел погубить просто ради заработка! Нельзя же так это оставить…

– Разумеется, я помогу, – отозвался Дарра со спокойной уверенностью, снова опуская ладони на белоснежную скатерть перед собой, и Айлин, в порыве благодарности позабыв о приличиях, протянула руку через столик и накрыла его ладонь своей.

Совсем как раньше, когда они были почти братом и сестрой! Когда адептка Айлин могла, не боясь осуждения, позволить себе такую вольность со своим другом-адептом! Когда все было иначе – чисто, открыто, искренне…

Темно-серые глаза Дарры просияли в ответ так, словно он творил заклинание высшего порядка. Или вдруг стал совершенно счастлив… Смутившись, Айлин отдернула руку, молча выругав себя за неосторожность. Со стороны это выглядит… как свидание, вот! Не хватало еще, чтобы кто-то увидел! Она больше не имеет права вести себя, как безрассудная девчонка!

– Разумеется, я все сделаю, – тихо сказал Дарра, не отрывая от нее взгляда. – Вам не о чем беспокоиться, милая Айлин. И этому юноше – тоже. Полагаю, он сейчас присутствует здесь и слышит нас?

Он проследил за взглядом Айлин, которая невольно покосилась на Морстена, посмотрел на Пушка, повернувшего туда же морду, и на миг понимающе прикрыл глаза.

– Но как? – растерянно спросила Айлин. – Если даже вы его найдете…

– О, пусть вас не тревожат эти мелочи, – безразлично отозвался Дарра, возвращаясь к привычно спокойному тону, и только в его глазах горело темное пламя, непривычное и способное испугать Айлин, если бы это был другой человек. – У службы, которой руководит мой отец, немало возможностей, и я могу воспользоваться ими, не отчитываясь никому, кроме него. А он, я уверен, всецело одобрит торжество правосудия и справедливости. Правильно ли я понимаю, что больше никто не знает?..

– Никто, – покачала головой Айлин. – Я рассказала только тебе…

– Прекрасно, – сказал Дарра, продолжая смотреть на нее лихорадочно горящими глазами, что странно сочетались с его бесстрастным тоном. – Однако мы не убийцы. Шона Морстена ждет суд, и если вы, милая Айлин, согласитесь быть голосом его жертвы… К несчастью, никто из нас не сможет его призвать. Юношу наверняка похоронили в общей могиле для бедных, и найти его останки невозможно, то же касается телесных частиц или личных вещей, а единственный родственник… ну, вы понимаете. Поверьте, если бы я мог, то с радостью избавил бы вас от этого… неприятного дела…

– Нет! – вскрикнула Айлин. – Я… Я должна! Пожалуйста, Дарра! Это и мое дело тоже! Ведь я… Я все еще одна из вас, правда?! Одна из Воронов?! Воронов…

Она осеклась, не в силах выговорить имя мужа, которое столько лет так легко слетало с ее губ, стоило заговорить о Воронах Бастельеро. Она говорила это с гордостью! А теперь… Слишком много всего случилось, что навсегда изменило ее отношение к лорду Бастельеро. Она по-прежнему уважала его! Как прекрасного наставника, как спасителя Дорвенанта, как протектора, заслонившего Дорвенну от демонов… Но любить больше не могла. Какая странная и жестокая усмешка судьбы, что это случилось как раз теперь, когда ее глупая девичья мечта исполнилась, и Грегор Бастельеро оказался у ее ног, влюбленный и преданный. О, как же верно говорят, что нужно бояться своих желаний, ведь боги любят пошутить, исполняя их!

– Вы всегда будете одной из Воронов, милая Айлин.

Улыбка тронула губы Дарры, и Айлин отстраненно заметила, что имя бывшего наставника он тоже не произнес. А в следующий момент Дарра поднялся и поклонился ей, уронив:

– Прошу прощения, миледи, мы вынуждены вас покинуть. Хозяин, счет!

Айлин покосилась на призрак Морстена, который серьезно кивнул ей и снова растворился где-то в пространстве. Тоже встала, сделала реверанс и протянула Дарре руку, которую он с изящной учтивостью поцеловал на прощание.

– Я так и не поздравила тебя с успешным выпуском, – сказала она растерянно. – Тебя и Саймона… Я знаю, что случилось… Наверное, он очень расстроился?

– Неожиданным окончанием Академии? – Дарра опять улыбнулся одними глазами. – Да, это было весьма забавно. Лорд Эддерли совершенно неумолим к его просьбам и утверждает, что двух Эддерли Академия больше не выдержит, а поскольку он пока не собирается оставлять пост главы гильдии, выходка Саймона с экзаменом пришлась весьма кстати.

– Эй, я все слышу! – возмущенно отозвался Саймон, и Айлин тихонько хихикнула.

Что ж, хоть в этом ничего не меняется. Саймон устраивает шалости, Дарра снисходительно комментирует последствия… Как жаль, что им больше не придется проказничать втроем, но… ведь это было неизбежно, правда? Дети вырастают! И все равно они трое останутся друзьями, что бы ни случилось! Саймон и Дарра ей почти как братья, и ничто этого не изменит.

Глава 8
Дела дней прошедших и настоящих

Всю неделю после того злополучного вечера, о котором придворные шептались по углам, с Альсом творилось неладное. Нет, внешне он был совершенно спокоен! Но как Лучано ни пытался вывести его на откровенность, монсиньор отмалчивался и переводил разговор на дела служебные. При этом о приезде Ларци Альс ни слова больше не сказал, словно присутствие во дворце грандмастера Шипов – дело совершенно естественное. «Батюшку» лорда Фарелла со всей учтивостью устроили аж в королевском крыле, так что Лучано без помех мог навещать его в любое время, а канцлер был так любезен, что выделил гостю сопровождение.

Лучано даже занервничал, как мастер отнесется к такой неприкрытой слежке, но Ларци лишь посмеялся и велел передать грандсиньору канцлеру благодарность за честь, оказанную скромному зельевару. «Честь?» – растерянно уточнил Лучано. «Разумеется, честь, идиотто, – ласково и совсем не обидно хмыкнул мастер. – Грандсиньор прекрасно понимает, что работать на его территории я не стану – не по чину, знаешь ли. Но уважение к моим талантам выказывает… Очень достойный человек! Не упускай момента, мальчик мой, учись у него, чему только можно, раз уж судьба сделала тебе такой роскошный подарок!»

После этой короткой беседы мастер с откровенным удовольствием принялся отдыхать от дел. Вместе с Лучано съездил в особняк, одобрительно поцокал языком, глядя на переделки, сокрушенно повздыхал над садом и дал несколько бесценных советов по устройству новой службы. Затем навестил королевскую библиотеку, с интересом полистал трактаты по медицине и алхимии и небрежно вручил ученику список того, что стоит почитать. На языке мастера это слово означало «выучить так, чтобы в любое время дня и ночи цитировать на память с любого же места и уметь применять на практике».

Лучано осмелев, поинтересовался, значит ли это, что он остается в Дорвенне? Потому что времени его оплаченной службы явно мало для изучения примерно трех десятков объемных трудов. Мастер лишь пожал плечами и благодушно заверил, что при необходимости раздобудет для «идиотто мио» любой из этих трактатов и дома. Посмотрел на помрачневшего Лучано и язвительно высказался про умение некоторых юнцов, возомнивших себя великими мастерами, держать лицо.