Уходя, не уходи (страница 23)
– Спала крепко, а утро действительно доброе. Позавтракаю и поеду к деду. Спасибо Вам за заботу. Павел Иванович отдыхает?
– Павел Иванович с самого утра уехал на службу.
Евгения вернулась от деда во второй половине дня. Дел у неё не было и, включив телевизор, она смотрела рассеяно на экран. Андрей позвонил около восемнадцати часов.
– Жень, как у тебя дела? Поверь, меня и Анастасию ничего не связывает с тех пор, как я улетел в Москву, – виновато сказал он.
– Я верю, – ответила она. – Как Женька? Сильно переживает случившееся? Он так меня бесстрашно защищал, но психика и у него не железная. Послушай, если вы намерены вернуться тайно – это будет самой большой ошибкой. Убеди его ничего не менять в ваших планах. Я успокоилась, а Настю ждёт суд. Береги сына.
– Женька в порядке. Для него это приключение, пусть и опасное. Мы ночью вылетаем в Турцию. Звонить будем через день.
– Пришлите мне фотографию, – попросила Евгения.
– Жень, ты не хочешь к нам присоединиться? – с надеждой спросил Платов.
– Спасибо, но нет. Хорошего вам отдыха, – сказала она, отключив телефон, и подумала: «Ну и дура».
Вечером её навестил Яковлев.
– Как ты, Жень? – спросил он, проходя в кухню.
– Нормально. У меня только один вопрос, Павел Иванович. Откуда она узнала о том, что мы ночью поедем в аэропорт?
– Ты сама сказала об этом. Оставалось выяснить рейс, вот она и караулила тебя, – ответил он.
– Я говорила об этом в кабинете следователя, – недоумевала Евгения.
– Ребята просили у начальства для тебя охрану на сутки, чтобы закончить дело, но начальство отказало. Догадываешься почему? Тогда мы без доклада сделали это добровольно. Деньги, Жень, не пахнут, особенно большие деньги за маленькие услуги. Ты появись в отделении завтра, и закончите эту бумажную волокиту.
В понедельник она коротко рассказала Новицкому о событиях пятницы и субботы. Можно было промолчать, но звонки полиции и просьбу явиться туда, нужно было как-то объяснять. В конце рабочего дня на её телефон поступил звонок с незнакомого номера.
– Меня зовут Глеб Зарайский. Евгения Сергеевна, мы можем с вами встретиться? Не отказывайтесь. Я приду на встречу с Вашим хорошим знакомым, так Вам будет проще. Когда-то наши отцы дружили. Его зовут Станислав Соколов.
– Я буду ждать вас после работы в кафе. Станислав знает, где это место, – ответила она.
Поздоровавшись с присевшими за её столик мужчинами и познакомившись с Зарайским, Евгения ждала, что он скажет.
– Меня вызывали в полицию. Настя останется в изоляторе до суда. Я задержусь до тех пор, пока дело не передадут в суд и он состоится. Стас мне многое рассказал о тебе, я беседовал с выгораживал. Единственное, что я сделаю для сестры – найду адвоката. Дальше как решит суд.
– Ваша сестра безумна. Я не понимаю её поступков, и не могу судить то, чего не понимаю. Она сама себя наказала. Ваши деньги я не возьму, – сказала Евгения. – На суде Вы заявите о том, что я требовала их для смягчения наказания или выдумаете ещё что-либо. Я не хочу иметь ничего общего с вашей семьёй.
– Почему? Ты меня плохо слушала. Я не буду выгораживать сестру. Или ты подумала, что деньги фальшивые, и я закончу то, к чему стремилась моя сестра? Я не такой изобретательный и кровожадный. Мне сорок пять лет, и я не занимаюсь грязными делами, помня о законе бумеранга. Деньги мы сняли со счёта и получили в банке вместе со Стасом.
– Жень, поверь мне на слово, Глеб это мог сделать и без тебя, твоего присутствия, – это я о деньгах. Он хотел принести тебе извинения лично, – сказал Станислав Соколов.
– Это правда. Если они Вам не нужны – передайте их тому, кто нуждается. Всего доброго, Евгения, – сказал он, положа под пустую кофейную чашку купюру, неспешно встал и направился к выходу. За ним последовал Стас.
– Я провожу и вернусь, – предупредил он.
Евгения положила конверт в сумку, не взглянув внутрь, и не торопясь направилась к выходу. Ей не хотелось встречаться со Стасом, говорить о пережитых моментах. Ей хотелось быстрее попасть домой и побыть одной, а ещё ей просто не терпелось сделать снимок с присланной сыном фотографии и поставить её в рамке на видное место. С фотографии, которая получилось очень удачной, на неё смотрели Андрей и Женька.
«Месяц прошёл, суд уже состоялся и Настя, наверное, уже в колонии. Когда я перестану просыпаться от этого кошмара? – думала Евгения, проходя в кухню и включая чайник. – Чем мне заняться, чтобы забыть об этой истории раз и навсегда? Может предложить Женьке поехать куда-нибудь? Но он уедет завтра в лагерь и вернётся только через три недели. Попросить отпуск и на недельку сбежать куда-нибудь. Отпуск у меня с первого августа и не стоит злоупотреблять доверием Новицкого. Придётся потерпеть две недели».
– Жень, что мне делать? – спросила она вошедшего в кухню сына. – Может мне обратиться к психологу?
– Мам, поезжай куда-нибудь на экскурсию, чтобы быть среди людей, – предложил сын. – А хочешь, поедем со мной. Я буду в лагере, а ты в деревне, которая ближе всего. Снимем тебе комнату. Природа там красивая – лес, речка, – говорил он, обнимая мать за плечи. – Тебе нужно отвлечься.
– Отпуск у меня с первого августа. Поезжай спокойно в лагерь, если мои планы изменятся, я тебе обязательно позвоню. Ты тоже звони, не пропадай надолго.
Глава 8
Новый две тысячи семнадцатый год Евгения встретила с сыном и его подругой Сашей. Уже через час молодёжь оставила её одну, а ещё через час, убрав со стола и сняв праздничный наряд, она легла на диван в гостиной перед телевизором. Новый год она считала семейным праздником и всегда проводила его дома. Одно время это было шумно и весело. С отъездом Полянских и уходом Андрея, праздник устраивали для Жени. Сын вырос. Надобность в приходе Деда Мороза и сказочных чудесах исчезла. Теперь Новый год встречали под бой курантов, загадывая желания, вручали друг другу подарки и наблюдали праздничный салют во дворе тесной компанией. Поздравлять родных с праздником, было принято визитами первого января.
Две тысячи семнадцатый год обещал быть хлопотным. В этом году Евгений Платов оканчивал среднюю школу и поступал в вуз. На классном собрании, в конце января, говорили о многом. После собрания Евгению окликнул отец Саши Ляшенко. Платов Евгений и Саша дружили лет пять.
– Евгения Сергеевна, у меня к Вам просьба. Пусть ваш сын оставит мою Сашку в покое. Парень он видный, неглупый и найдёт себе дурочку в другом месте, – говорил он, глядя на Полянскую сверху вниз.
– А чем мой сын Вам не нравится? Я не стану Вам ничего доказывать как в прошлый раз. Видимо вы забыли, что мы с Вами наговорили друг другу много неприятных вещей. Больше этого не повториться, – ответила Евгения. – Женя неуважительно относится к вам или к Саше? Вы мне можете объяснить, что произошло и чем Вы недовольны?
– Что он может дать моей дочери?
– А он должен ей что-то дать? Насколько я знаю, наши дети дружат не первый год. Вы об этом забыли?
– Я ничего не забыл! Только теперь им не четырнадцать, а восемнадцать лет. Разницу видите?
– Это Саше восемнадцать, а Женьке в феврале будет только семнадцать. Как Вы думаете, кто из них умнее? А если это первая любовь? Она может продлиться год, два, а может закончиться с выпускным вечером. Вы предлагаете мне запретить нашим детям встречаться? Сделайте это сами, если хотите поссориться с дочерью. Я очень сомневаюсь, что Саша когда-либо выйдет замуж за моего сына, но это будет их выбор.
– Мужик должен быть с кулаками, а Ваш Женька ни рыба, ни мясо. Хорошее воспитание – это аргумент, но общения с отцом раз в год не для парня.
– Алексей Геннадьевич, Вы воспитываете дочь один, но я не указываю Вам на «пробелы». Почему вы это делаете? Скажите, Вы не торопитесь? – взглянув на часы, спросила она. – Садитесь в машину, я Вам кое-что покажу, – сказала с обидой Евгения.
– Далеко повезёте? Куда, если не секрет? – спросил Ляшенко, садясь в машину.
– Туда, где есть и рыба, и мясо, – ответила Евгения и замолчала. Поездка заняла не белее семи минут. Идти пешком дворами было бы быстрее. Она привезла Ляшенко в клуб, где тренировался Женька. Сегодня был день тренировок.
– Идёмте за мной, – попросила она, открывая двери клуба. Постарайтесь не шуметь и найти Евгения Платова. Затрудняетесь? Юноша работает в спарринге на татами. Женька совсем не похож ни на рыбу, ни на мясо. Любуйтесь! – улыбнулась Евгения и присела на скамейку.
Прошли минут десять, когда тренировка закончилась. Сын заметил мать.
– Мам, ты, что здесь делаешь? Здравствуйте Алексей Геннадьевич.
– Привезла Сашиного отца после собрания на экскурсию. Тебя подождать, раз уж я здесь?
– Дай мне пять минут, – попросил Женька.
– Давно он занимается? – спросил Ляшенко.
– Лет с одиннадцати-двенадцати. Я уже и не помню. Мы мимо многого прошли не останавливаясь. Начинали с акробатики, потом были танцы, самбо. Остановились на карате. Синий пояс. Теперь он занимается, скорее для себя, клуба, а не на результат. Спортсменом он быть не собирается, но и бросить занятия ему уже сложно. Вас подвезти?
– Спасибо, я пройдусь. Я беру свои слова, в отношении Вашего сына, обратно. Извините.
– Бывает, – улыбнулась Полянская.
Зимний день только начинался, обещая быть солнечным и слегка морозным. На календаре было девятнадцатого февраля две тысячи семнадцатого года, а в квартире Евгении Полянской мать и сын собирались в гости к деду.
– Жень, ты мне что-то хочешь сказать и не решаешься? – задала мать вопрос сыну. – Кого это касается друзей или твоей подружки?
– Можно я приглашу завтра ребят из класса? – спросил Женька.
– Я не возражаю, но думаю, им будет невесело с тортом и чаем. Пригласи их в боулинг или тир, но без спиртного, а потом можете зайти в кафе или к нам домой, но тоже без спиртного. Я не хочу слышать даже о пиве, но позволю коктейль. Согласен?
– Мам, ты знаешь, что я не пью и всё равно, каждый раз, меня об этом предупреждаешь. Почему?
– Мне хочется верить, что моё предупреждение будет услышано. Я прекрасно понимаю, что твоих семнадцати для тебя достаточно, а вот для меня маловато. Мне хочется тебя уберечь от неприятностей, хотя прекрасно понимаю, что это невозможно. Но и ты меня пойми. Как я могу сказать тебе: – «Женька, теперь тебе всё можно», если сама не знаю, что значит «всё» и насколько «можно» распространяется? Деньги возьмешь в ящике стола. Не экономь, но и не сори. Договорились?
– Спасибо, мам. Торт и коробку конфет я положил в пакет. Выдвигаемся?
– Поехали. По дороге обсудим дальнейшие планы.
Дорога заняла минут двадцать пять. В выходной день машин мало, но и дорожные службы в такие дни работой не горят, а значит и дороги не для быстрой езды. Припарковав машину у ворот дома, где теперь жили Орловы, они вышли и вошли во двор. В доме дед их приезда уже ждал. Обняв по очереди внучку и правнука, он пригласил их в свой кабинет.
– Женя, я тебе купил путёвку на май в Турцию, – без всяких предисловий сказал дед. – Поезжай и отдохни. Место выбирал вместе с агентом, предупредив его, что если внучке не понравится – я разнесу их агентство. Так что их жизни на твоей совести. За Женькой соседи неделю присмотрят, а там и каникулы наступят.
– Дед, я не могу. У Женьки выпускной класс, – возразила Евгения.
– Правильно тебя Павел Иванович назвал наседкой. Вот и посмотрим, чего он без тебя научит, а к экзаменам ты успеешь, – не унимался дед, и, не сказав, что прежде чем купить путёвку, он поговорил с правнуком.
– Мам, тебе нужно поехать и отдохнуть. Ты вернёшься еще до последнего звонка. Путёвка с десятого по двадцать третье число, – говорил Женя Платов.