– Ты всё знал и молчал? – обратилась Евгения к сыну.

– Мы её с дедом купили только вчера. Дед сказал, что наши дни рождения в будний день. Отмечать мы их будем вовремя, а подарки получим раньше. Мамочка, твоя путёвка стоит дешевле смартфона. Она идёт к нему как приложение, – улыбнулся сын.

– Не перечь внучка старику. Нельзя так много работать и не отдыхать. У тебя впереди экзамены, поступление, нервотрёпка.

– Дедуля, я обязательно поеду. Мы привезли торт и конфеты. Идём пить чай, – предложила Евгения.

– Чай мы будем пить после обеда. Я распорядился сегодня приготовить праздничный обед, но без поздравлений. Держите подарки, – протягивая конверты и праздничную упаковку, сказал Виктор Иванович, которому скоро исполнялось семьдесят пять. – Вы, надеюсь, не торопитесь?

– Спасибо, дедуля. Мы останемся, и мы не торопимся. Зря ты это всё затеял, – говорила Евгения.

– Я стараюсь не делать ничего зря. Думаю, на этот раз наша встреча расставит все точки. Жаль Никита отказался приехать, но теперь это неважно.

В большой столовой был накрыт стол на шесть персон. Отец Евгении поцеловал дочь и пожал руку внуку. Две женщины просто кивнули в знак приветствия. Обед прошёл в тёплой, но не дружеской обстановке. В разговор деда с внуками включился отец, а его жена и мать хранили молчание.

– Раз уж мы собрались вместе, пусть и не всей семьёй, хочу вам кое-что сказать, дорогие родственники. Больше семнадцати лет назад Евгения помогла мне встать на ноги. Вы не верили или не хотели этого, а она дала мне любовь и надежду. Она подарила мне чудные семнадцать лет жизни. Я проживу ещё долго, при её поддержке, но вы должны знать, что у меня нет роднее и ближе человека, чем она. Я составил завещание, где третья часть всего имущества, кроме этого дома, будет принадлежать ей. А чтобы у вас не возникало к ней претензий, я предусмотрел небольшой пункт. Если Евгения откажется от наследства, оно уйдёт в благотворительный фонд, если с ней что-то случится – наследство тоже «уйдёт». Моим прямым наследникам жене и сыну стоит подумать, как они распределят свои доли.

– Виктор, у тебя один правнук, но внуков у тебя трое, – напомнила мужу жена. – Как-то несправедливо выделять Евгению.

– У меня и детей двое. Наталья своё наследство получила, живёт припеваючи и об отце давно не вспоминает, как и Кристина о деде. А что хорошего в моей жизни сделал твой любимый внук? Я его пригласил приехать сегодня. Где он? Может он мне звонит или наведывается в дом? Он помнит день моего рождения? Он хотя бы раз поинтересовался, чем я живу, что я люблю, как я себя, чёрт возьми, чувствую? Я для него был дойной коровой, а теперь он доит отца. Необходимость во мне отпала, – сердился дед. – Ты можешь отдать ему свою часть, если сочтёшь нужным, – строго сказал Виктор Иванович Орлов. – В завещании есть много чего, что вас и удивит и расстроит. Я сказал об основных моментах и для того, чтобы у вас не возникло мысли его оспаривать в виду моей надуманной невменяемости. Я дружу с Женей тридцать пять лет. Да, мы виделись и видимся раз в неделю, но каждую неделю и три десятка лет подряд. Кто уделил мне из вас больше внимания, чем она? Глядя на неё и ради неё, я и выжил в вашем серпентарии. Всё! Разговор окончен. Пожалуй, чай мы будем пить в кабинете.

– Дедуля, зачем ты завёл этот разговор? – спросила Женя, обнимая деда. – Ты забыл, что мне обещал?

– Сердит я на Сергея очень, а сказать на прямую, смелости не хватает. Ты сейф открой. Синюю папку достань. Сделаешь мне копии со всех документов, как раз и познакомишься с ними, а в следующий раз приедешь, привезёшь, и поговорим обо всём, – говорил дед. – Ничего не бойся, Женя. Они кусают больно, но не смертельно. Я проверил на своей шкуре. – А ты, Женька, береги мать. В нашей жизни не всё можно купить и продать, как хотелось бы многим.

– Дед, вы всегда так жили? Вы как чужие. У нас с соседом лучше отношения, чем у вас в семье, – говорил внук с сочувствием.

– Хорошо мы жили, дружили семьями, пока груз двести не получили. Выгорела в груди половина, а вторая половина Наталье досталась. Не думали мы, что чрезмерная любовь может навредить. У меня смысл в жизни появился, когда мамка твоя родилась. Как второе дыхание открылось. Мне кислород этот и перекрыли ультиматумом – либо жена и дочь, либо внучка. Только я не ушёл, зная, что должен остаться, но и внучку не оставил. Сделал всё по-своему. Мне этого своеволия и не прощают три десятка лет. Так и живу, парень, без вины виноватый.

– Бабушка почти не знала маму. Почему она так относится?

– Такова человеческая натура. Галина Петровна всегда винила в смерти Сергея Риту. Ты же понимаешь, что это бред? И она это знала, но убийца далеко, а Рита рядом, значит и злость сорвать можно на том, кто рядом. Риты не стало, сын объявился, а злоба проросла уже как сорняк и опутала Женю. В нормальных семьях, теряя ребёнка, радуются и берегут внуков, а не отказываются, как это произошло в нашей семье. Мне всегда хотелось, чтобы Женя была счастлива. Она этого заслуживает, – грустно сказал Орлов.

Отец, провожая дочь и внука до машины, передал им два конверта.

– Пап, у вас, что за отношения с дедом? – спросила дочь, глядя ему в глаза. – Ты разве не понимаешь, что ты единственный, кто дорог ему в этом доме? Поговори с ним, чего вам делить в его возрасте? Попытайтесь найти точку соприкосновения.

– Я попробую, но он становится непримиримым к самым простым вещам, – ответил Сергей Викторович Орлов.

Два дня подряд в квартире Евгении Полянской отмечали дни рождения сына и матери. Во вторник Евгения Сергеевна принимала поздравления на работе. Стас позвонил первым, передав букет с курьером с самого утра. Прошло больше одиннадцати лет с тех пор как они встретились на конференции. Они иногда встречались за чашкой кофе в кафе. Стас не пропустил ни один её день рождения. Если он выпадал на выходной день, Стас приезжал к ней домой с букетом, тортом и ребёнком. Детям Стаса было уже пятнадцать и двенадцать лет. Андрей позвонил около десяти, когда курьер уже принёс букет. С тех пор как он уехал в Москву, его звонки были не частыми и адресованы были скорее сыну. Потом у Жени Платова появился не только телефон, но и планшет, а в тринадцатом году ноутбук, и они с сыном общались напрямую. Теперь мать давала сыну разрешение на выезд с отцом. За пять лет Женька побывал не только в Москве и Подмосковье, но и в Турции, ОАЭ, Греции. Андрей встречал сыну в аэропорту Москвы и привозил его домой, навещая в таких поездках своих родителей. Последние два года он стал звонить раз в неделю в выходной. С каждым разом разговор с ним был доброжелательнее и длиннее. Женька много рассказывал о своих путешествиях в компании с отцом, как тот живёт, где работает. Что отец в тридцать шесть лет уже кандидат наук. Он не понимал равнодушного отношения мамы к отцу.

– Мам, папа всегда о тебе спрашивает, а ты его жизнью не интересуешься. Почему? – спрашивал он.

– Жень, тебе не было пяти лет, когда мы расстались, теперь тебе семнадцатый год. Это ты общаешься с отцом два раза в год, а я вижу его за год пару часов. За двенадцать лет у меня просто пропал к нему интерес. Чтобы тебе было понятно, я приведу пример. Ты помнишь своих садовских друзей, хотя бы одного?

– Мам, разве можно это сравнивать? Вы любили друг друга, жили вместе – разве можно такое забыть?

– Ты прав. Пример не подходит к нашему случаю. Я хотела его забыть, поэтому и не спрашивала. Мне не хочется бередить старые воспоминания, – призналась мать.

Евгения приехала к деду через неделю и привезла копии и оригиналы документов деду. Она уже знала, что Никита не приходится сыном Сергея Орлова, а Светлана Анатольевна далеко не та, за кого себя выдаёт.

– Что ты намерен делать, дед? – спросила она, передавая ему две папки. – Оставь всё как есть. В противном случае ты рискуешь потерять сына во второй раз. Что, если он обо всём знает, и сам решил от вас всё скрыть? Дед, они живут вместе четверть века. Ты уверен, что он сделает выбор в твою пользу? Представь, что я вышла замуж, а муж скрыл от родителей наличие ребёнка. Его что за это, четвертовать?

– Женя, а если его всё это время обманывали и использовали?

– Вы живёте несколько лет под одной крышей. Какие между ними отношения?

– Ни каких. Живут как соседи. Причём, как плохие соседи.

– Попробуй поговорить с ним, но не дави. Должен быть выход, но я его не вижу, – просила внучка.

– Спрячь оригиналы в сейф, а копии я положу в ящик стола. Пусть будут под рукой. Будь Никита десятой частью тебя, а жена Светлана не столь скрытна, я не увидел бы во всём этом криминала. Но мне до зелёных соплей обидно, что Сергею приходится так часто вытаскивать из неприглядных ситуаций чужого отпрыска. Гены, внучка, ещё никто не отменял. Воспитание воспитанием, а наследственность не отменяется. Никита у меня на глазах рос. Мать его баловала, но не настолько, чтобы вырасти полным мажором. Я подожду, посмотрю, что будет дальше и может, решусь на разговор.

Самолёт вылетал в Турцию рано утром десятого мая. Такси прибыло вовремя. Прощаясь с сыном в прихожей, Евгения обняла его и сказала:

– Я прошу тебя только об одном – Сашу не обижай.

– Её обидишь, – обнимая мать, ответил сын. – Её отец мне этого не простит. Не волнуйся и отдыхай спокойно. Наш Павел Иванович не даст мне пропасть, – шутил Женька.

Перелёт Евгения перенесла хорошо, а приземлившись, отправила сообщение, что долетела. Она посмотрела по сторонам и увидела знакомое лицо. Это был Андрей. Он стоял у выхода с терминала и улыбался.

– Ты что здесь делаешь? – с удивлением спросила Евгения, при этом её сердце готово было выскочить из груди.

– То же что и ты. Прилетел на отдых, – ответил он, беря из её руки ручку чемодана.

– Это не может быть совпадением, – сказала она с полной уверенностью. – Как такое возможно?

– Это не совпадение. Здесь ты права. Это план твоего деда, на который я с радостью согласился, – ответил Андрей.

– Дед подарил мне путёвку, а ты вроде как довесок, – Евгения улыбнулась. – Вот почему он так настаивал на отдыхе.

– Хорош довесок в девяносто килограммов, – улыбнулся Андрей. – Это он мне сделал подарок и просил не разочаровывать его.

– И как мы будем отдыхать? – поинтересовалась Евгения.

– Как все. Начнём со знакомства, а потом посмотрим.

– Кто ещё в курсе вашей авантюры?

– Только мы втроём. Виктор Иванович не был уверен на сто процентов в реализации своего плана, поэтому и не посвящал в него никого.

– Мне это не нравится – как-то всё неожиданно.

– Тебя не устраивает моё общество?

– А тебя? – вопросом на вопрос ответила она.

– Я очень рад, что смогу провести две недели рядом с тобой. Сама решишь, будем мы отдыхать как старые или как новые знакомые. Если тебе не понравится моё общество – я улечу раньше.

– У нас и номер в отеле один? – ещё больше удивилась Евгения.

– Один, Жень. Путёвка семейная, но ты не огорчайся – в номере есть диван, – говорил он, открывая перед ней двери такси и передавая чемодан таксисту. – Расскажи, как там Женька.

– Под присмотром Павла Ивановича, который назвал меня курицей-наседкой, и моих больших надежд на его благоразумие. Ты сам как? – усаживаясь в салоне такси, говорила Евгения.

– Нормально. Весь в работе. Жень, ты дашь мне шанс?

– Ты ради этого прилетел в Турцию, а не домой? И что ты хочешь? На что я должна дать тебе шанс? Ты хочешь вернуться?

– Ты отказалась ехать со мной семь лет назад, и если ты этого захочешь, я готов вернуться. Да, я хочу вернуться к тебе. Я люблю тебя и всегда любил.

– Смелое заявление. Если всё так, чего ты ждал семь лет?

– Честно?

– Предельно откровенно.