– Я надеялся, что ты сама меня позовёшь, как-то намекнёшь, сделаешь шаг первой. Я поздно понял, что приглашение моё лететь вместе было не преждевременным, а вообще неправильным. Оно выглядело как одолжение, а не предложение. Позже, в разговоре, ты эту тему пресекала в корне, а при встрече у тебя был такой неприступный вид, что я не решался на разговор. Услышать из твоих уст «нет», гораздо хуже, чем ждать. Вот я и ждал. Знаешь, эти наши короткие встречи, давали мне надежду, а я опять всё испортил. Теперь у меня нет причин отказываться от шанса, который ты мне дашь.

– Вы с дедом поступили по-детски. Я даже не знаю сердиться мне или смеяться над двумя авантюристами.

– Жень, давай попробуем отдохнуть, если не как друзья, то, как знакомые. Мы с тобой взрослые люди. Что-то скрывать или делать через силу ничего не надо. Не получится – разъедемся.

– Хорошо. Я соглашусь, но с условием, что это останется нашим маленьким секретом. Будем отдыхать своей компанией?

– Нам не нужен не гид, не переводчик. Мы с Женькой были здесь прошлым летом. Я многое помню и проведу экскурсии, а ты будешь отличным переводчиком. Приехали. Оставим вещи в номере и пойдём на завтрак, а потом на прогулку. Тебе здесь понравится. Места красивые, погода превосходная, а впереди две недели отдыха.

Полдня они провели на свежем воздухе и к обеду вернулись в отель.

– Жень, ты в душ идёшь?

– Иди первым, я разберу свои вещи, – ответила она, заметив, как слегка подрагивают руки. Она не могла справиться с волнением и тихонько заплакала. Три часа общения с Андреем, вернули её на несколько лет назад. Она вспомнила их отдых на море, после выпускного вечера, вспомнила поездки в Лондон и Париж. «Как это было всё давно и как прекрасно. Почему я такая глупая? У меня, а не у него появился шанс, а я держу марку. Кому и что я хочу доказать? Он прилетел сам. Прилетел, чтобы быть рядом. Если бы он этого не хотел, ни какой дед не заставил бы его это сделать. Чего я раздумываю? Жизнь и так, частично, прошла мимо меня. Буду делать так, как просит душа, и плевать на то, что думает об этом мой мозг», – думала она, вытирая непрошеные слёзы и убирая вещи в шкаф.

– Жень, ты плачешь? Что случилось? – спросил Андрей, выйдя из душа.

– Всё хорошо, – ответила Евгения, закрывая за собой дверь душевой.

Она вышла из душа в короткой тунике и подошла к окну, у которого стоял Андрей.

– Вид из окна потрясающий. Как тебе? – спросил он, обнимая её за плечи. – В море будем выходить?

– Ты забыл, что я боюсь воды и совсем не умею плавать? Этот страх я никогда не осилю.

– Чего ты ещё боишься? – спросил он, разворачивая её лицом к себе и глядя ей в глаза.

– Боюсь, что ты передумаешь и откажешься использовать свой шанс, а я из-за этого упущу свой.

Андрей прижал её к себе и почувствовал не только отсутствие нижнего белья под туникой, но и слабую дрожь. Именно она напомнила ему о том, что произошло на даче Полянских.

– Женька, прости, но это сильнее меня, – сказал он, волнуясь, и поцеловал её в губы. Один поцелуй сменил другой, потом третий. Он бережно положил её на широкую кровать, сняв тунику. Целуя до боли знакомое тело, которое мало изменилось, и на котором остались всё те же изгибы и родинки, он заметил, что его Женька, как и прежде, прикрыла глаза и закусила слегка нижнюю губу…

Они лежали, тесно прижавшись, и в глазах обоих блестели слёзы.

– Жень, ты почему плачешь?

– А ты?

– Я вспомнил дачу Полянских и нашу первую близость. В юности мы были умнее, чем в молодости. Мы жили чувствами, а не разумом. Я ведь ничего нового за эти годы для себя не открыл, кроме профессии, а столько всего пропустил и, кажется, не жил.

– Не жалуйся, мне тоже было несладко. Ты не стал бы тем, кем стал, не случись всего этого. Прошлого нам не вернуть и не исправить. Ты действительно оставишь Москву и вернёшься назад?

– Я вернусь, если буду знать, что нужен тебе. Мне тяжело быть рядом, но без тебя.

– А ты подумал, как к этому отнесётся наш сын?

– Женьке скоро восемнадцать лет и, если не поймёт, это будет уже его проблема. Сына мы не бросаем, но будем жить своей жизнью.

– Ты ждал, когда он подрастёт?

– Так совпало. Я всегда интересовался твоей жизнью и будь у тебя мужчина, он бы «всплыл» в разговоре с сыном. Сам Женька никогда не предлагал мне вернуться, а иначе я бы ухватился за эту идею.

– Это я просила его не заводить разговоры о семье и браке. Он это понял по-своему. Он очень ревнивый в отношении моих знакомых мужского пола, и я стараюсь не давать ему повода для ревности. Нет у меня ни близкого друга, ни любовника.

– Почему?

– Как-то не складывались отношения. Я дважды пыталась, но понимала, что это пустая затея. Одно время меня даже причислили к сексуальному меньшинству. Пришлось доказывать обратное. У меня есть знакомые мужчины и поклонники среди них, но я стараюсь обходиться без них. Мне так спокойнее и с сыном нет конфликтов.

– Ты согласишься на наш совместный отдых?

– Соглашусь, если ты сам примешь все меры безопасности. Что ты хочешь ещё спросить, но не решаешься? Я отвечу.

– Как там поживает наш общий друг Стас?

– Точно не знаю, но с его слов всё хорошо. Работает в клинике пластической хирургии, но отзывы о нём я не читала. Двое детей пятнадцати и двенадцати лет. Не пропустил ни один мой день рождения. В будний день звонит и присылает букет с курьером, а в выходной приезжает к нам домой с сыном или дочерью, привозя букет и торт. Его букеты не перепутаешь с другими. Он дарит мне мамины любимые алые розы, а ты передаёшь всегда белые – мои любимые.

Две недели отдыха пролетели незаметно. Евгения уже не сомневалась в том, что Андрей ей нужен, нужен как воздух. Перед возвращением домой она поговорила с Платовым.

– Андрей, не говори Женьке ничего о нашей встрече. Пусть парень спокойно сдаёт ЕГЭ, а ты за это время определишься с работой, – просила она.

– Жень, он приглашает меня на выпускной вечер.

– Прилетай. Ты сможешь на месте определиться с работой, повидаешь родителей. Сам на месте решишь, стоит ли говорить о нас. Я не хочу испортить ни наши отношения, ни отношения с сыном.

– Мы с тобой увидимся? Я теперь не представляю жизни без тебя.

– Я знаю. Мне будет без тебя невыносимо. Мы обязательно увидимся, но воздержись от жарких поцелуев и объятий. Ты знаешь, что я говорю разумные вещи. Нам стоит лишь немного подождать. Всё будет хорошо. Звони, – сказала Евгения, а на ум вдруг пришла песня, которую она слышала давно от мамы:

«Возвращайся, я без тебя столько дней,

Возвращайся, трудно мне без любви твоей.

Возвращайся, кто бы ни встретился на пути,

Мимо счастья так легко пройти».

В первый выходной, после возвращения из Турции, Евгения наведалась к деду.

– Из тебя бы получился отличный партизан, – говорила она, обнимая старика. – Как ты додумался до такого?

– Я был уверен, что мой план сработает, – ответил дед. – Ты чем недовольна? – улыбнулся он.

– Тем, что поздно план свой придумал. Ты не мог его придумать годами двумя-тремя раньше? Чего ты так долго ждал? – улыбнулась Женя. – Спасибо, дедуля. Андрей собирается назад вернуться. Приедет на выпускной вечер к Женьке, поговорит о работе, и, возможно, к осени вернётся. Я почти счастлива.

– А почему с такой грустью это сказано? – спросил дед.

– Мы не знаем как ко всему этому отнесётся наш сын, от того и радости особой нет.

– Парень он у нас не глупый и должен понять родителей, а не поймёт – пусть живёт самостоятельно и своим умом. Я думал об этом, и знаешь, что решил? Куплю небольшую квартиру. Пусть она будет на случай, если Женька не примет ваш союз.

– Не надо этого делать, дед. Дело не в жилой площади. Если на то пойдёт, мы можем жить с Андреем у его родителей. Мне не надо будет больше делать выбора между сыном и отцом. Пусть сдаёт экзамены, а там посмотрим.

Для Евгения Платова в школе прозвенел последний звонок. Он хорошо сдал экзамены и на выпускной вечер пригласил всех Платовых, Орловых и мать. Дед и прадед Орловы пригласили их к себе на воскресенье, а Платовы на обед, до назначенного времени выпускного. Евгения с сыном пришли на торжественный обед в квартиру Платовых старших, где их уже ждал отец. После обеда они впятером отправились в школу на торжественную часть. Женя даже прослезилась, приняв из рук сына аттестат о среднем образовании. После выпускного Евгения и Андрей пришли в квартиру Полянской, где он не был девять лет.

– Так и хочется сказать: – «Дом, милый дом», – произнёс с грустью Андрей. – Ты сделала ремонт?

– Да, через полгода, после того как ты уехал в Москву. Мне Зарайский перечислил компенсацию. Павел Иванович посоветовал не отказываться от денег, разложив мне доступно всё по полочкам, – ответила Женя. – Она приходила ко мне на работу с полной уверенностью, что избежит наказания, потом явился адвокат, а чуть позже я встретилась с самим Геннадием Ивановичем на одном мероприятии. Одним словом, взяла деньги, забыв об этой семейке. А ты не знаешь, где сейчас твоя бывшая жена?

– Не знаю. Я о ней стараюсь не вспоминать, как о кошмарном сне, – ответил Андрей, обходя квартиру. – У вас очень уютно и несколько непривычно из-за перепланировки. Мама говорила, что вы жили у них во время ремонта, но я не думал, что он столь велик. Ты знаешь, я сегодня окончательно понял, что наш сын вырос.

– Он не просто вырос, он меня уже перерос на десять сантиметров. Он моложе своих одноклассников на год, а догнал и перегнал в росте некоторых из них. А ты заметил, чем старше он становится, тем заметнее сходство с тобой, – спросила Евгения.

– Тёмные волосы и глаза от тебя, а вот с остальным не поспоришь, – ответил довольный отец. – Он давно дружит с этой Сашей? Кто она?

– Они учились в одном классе лет пять-шесть. Как-то незаметно подружились. Её воспитывает отец, который не сразу принял нашего сына, считая, что он ей не пара. Пришлось мне с ним побеседовать.

– И как прошла беседа?

– Начало было очень бурным. Сошлись как два барана на одном мосту. Он не доверяет всем женщинам, я не верю мужчинам. Я даже не думала, что могу так защищать и отстаивать честь семьи. Я не привыкла, что на меня повышают голос, он не привык, что с ним разговаривают интеллигентно, – говорила Евгения, а сама вспоминала эту беседу. – Одним словом, я орала на него так, что прохожие оборачивались. Беседа закончилась уже здесь за чашкой кофе и историями из личной жизни. Он бывший военный, непривыкший и невписавшийся в мирную жизнь, от того такое отношение к некоторым категориям граждан. Теперь мы иногда перезваниваемся. Они живут в доме твоих родителей. Саша мне нравится, но наш сын не её герой. Она будет искать себе пару постарше и перспективнее. Что у тебя с работой?

– Меня здесь ждут первого сентября, а в Москве увольняют двадцатого августа. Я успеваю спокойно, без спешки, переехать.

– Не будешь жалеть о кардинальных изменениях в жизни?

– Я очень жду этих перемен, – сказал Андрей, обнимая Женю. – Если бы ты только знала, как я этого жду. Сын не вернётся в самый неподходящий момент?

– Женька не входит без стука в мою комнату, как и я в его. К тому же там есть замок, а в прихожей стоит твоя обувь. Он у нас мальчик взрослый.

– Тогда не будем терять время, иначе я рискую опоздать на самолёт…

Проводив Андрея в аэропорт, Евгения долго лежала без сна. Её мысли перескакивали с Андрея на сына и обратно. Сон пришёл, когда первые лучи солнца только появились на горизонте. Разбудил звонок её смартфона. Звонил дед.

– Женя, вы, когда приедете? – спросил он.

– Дедуля, прости родной. Я ещё в постели, и даже не знаю, пришёл ли твой правнук с ночных гуляний, – ответила она.

– Ты, внучка, не спеши. Обед в моём доме отменяется, по причине полного траура и переносится в ресторан.

– Говори, что случилось?

– Не знаю. Светлана плачет, Галина её успокаивает, а Сергей уехал. Я думаю, что-то Никита опять выкинул. Сейчас десять. Позвони мне, когда будете выезжать.