– Нет, но все так и было. Как Вы себя чувствуете? За раной кто-то наблюдал? Что вообще произошло, что меня не пытали, но все к этому шло? Устроили целый маскарад, а я купилась на него. У нас были всякие случаи, но всегда день-два в отделении находился конвой. А в нашем с Вами случае, лишь раненый был натуральным, а все остальное – сплошной обман.

– Все в порядке. Мой доктор говорит, что Вы отлично со всем справились. Он отказался оперировать меня под дулом пистолета, дело оказалось слишком рискованным. Вы рискнули и получилось. С огнестрелом в больницу нельзя. Сразу бы сообщили и приехали настоящие. Вот и пришлось изображать преступника и полицию. Простите за устроенный маскарад, иначе не получалось. Вам сильно досталось?

– Случай был экстренный. Я делала свою работу и не должна была выяснять ни Вашу личность, ни сопровождающих. Мне не объявили даже выговора. Вы вне закона? Можете не отвечать.

– Я законопослушный гражданин, но в жизни бывает всякое. Расценивайте это как несчастный случай. У Вас что-то случилось? – спросил мужчина, заметив на голове Карины черную повязку и темную одежду, явно ни по летнему сезону.

– Завтра будет девять дней, как умер мой отец, – грустно сказала она. – Папа был мне не только отцом, но и другом. Это он научил меня профессии. До того, как привезли Вас, мы два часа оперировали больного, которого просмотрел наш коллега. Папе стало плохо в конце операции, я заканчивала ее сама. Потом Вас с пулей в животе доставили. Все произошло в один день. Вас спасли, а его не смогли. Папа пролежал в реанимации четыре дня, но чуда не случилось. Ему было всего пятьдесят четыре года.

– Примите мои соболезнования. Мне очень жаль. Вас есть, кому поддержать, помочь? – спросил ее попутчик, как-то сразу изменившись в лице.

– У меня отличный помощник, которому четвертый год, – грустно улыбнулась Карина. – Это он не дает мне раскиснуть и держит все время меня в тонусе. С ним хлопотно, но именно он дает мне силы.

– Отец Вашего помощника доктор, который работал с Вами?

– Нет. Он доктор, но сейчас где-то в Германии. Он, о том, что он отец, и не знает, а Митя Фомин мой друг. Мы с ним дружим с первого курса.

– А взрослые члены семьи у Вас есть?

– Приезжали папины друзья из Москвы, Питера, Казани. Они дружили еще со студенческих времен. С мамой и сестрой у нас как-то отношения не складываются. Так было всегда. Простите, что-то я разговорилась.

– Говорите. Я умею слушать, а Вам станет легче. Значит, Вы остались с сыном вдвоем. Чем займетесь? – участливо спросил «попутчик».

– Думаю, поехать в Москву. Папины друзья советуют. Продам квартир здесь, сниму там. С работой и детским садом обещали помочь. Здесь мне будет тяжело не столько физически, сколько морально. Новый зав. отделением не даст мне работать. Я человек не конфликтный, но его методы работы мне не нравятся, мягко говоря. Можно уйти в другую больницу, но будет ли там проще. Я не боюсь работы, у меня есть небольшой опыт, но мне, как у Грибоедова – «прислуживаться тошно». Я приспосабливаться не умею. Это большой минус для меня, я это осознаю, но не могу себя заставить.

– Сестра старше Вас? – вновь прозвучал вопрос.

– Мы с Мариной двойняшки, но не похожи не только внешне, мы вообще разные и отцы у нас разные. Мама всегда считала ее плодом любви, а меня – большой ошибкой молодости. Выяснилось, что все как раз наоборот. Простите, Вы ведь не случайно приехали к моему дому? У Вас ко мне дело? Я могу чем-то помочь?

– Вы мне очень помогли в свое время. Я приехал выразить Вам слова благодарности и выбрал для этого удачный день – день Вашего рождения. Я не знал о трагедии в Вашей семье. Видите, как бывает: плохое и хорошее ходят рядом. Цветы возьмете? – спросил попутчик.

– Возьму. Мне сегодня исполнилось ровно тридцать лет, – принимая букет, сказала Карина. – Спасибо за цветы и за то, что вспомнили. Извините, если слишком была резка и откровенна.

– Это моя визитка. На обороте мой личный номер. Будут проблемы – звоните, – сказал попутчик.

– Спасибо. Проблемы я должна научиться решать сама. Всего Вам доброго. Поправляйтесь, – сказала Карина, выходя из машины с букетом.

Она поднялась по ступенькам и вошла в здание больницы. Автомобиль стоял, водитель ждал указания, куда ехать дальше, а бизнесмен и меценат Городецкий Виктор Андреевич думал. Он вспомнил все, что привело к трагедии, вспомнил, как попал в больницу и вспомнил хрупкую молодую женщину, которая совсем не была похожа на хирурга и которая грозилась забрать свою кровь назад. «Демьян под дулом пистолета отказался оперировать, а ведь он хороший специалист, а девчонка рискнула и дала свою кровь. Это не страх, это характер. Сколько стоит моя жизнь? Вернее во сколько я ее оцениваю?» – думал он.

– Виктор Андреевич, а как же подарок? – спросил осторожно его попутчик, сидящий рядом с водителем.

– Подарок отменяется. У женщины траур, а я к ней со своими бриллиантами. Набери мне Маркина, – сказал Городецкий, думая о своем. – Николай Сергеевич, мне нужно знать: сколько стоит аренда квартиры в Москве, и какова линейка стоимости квартиры на рынке вторичного жилья с двумя спальнями в районе третьего транспортного кольца. Я буду через полчаса.

– Виктор Андреевич, извините, что вмешиваюсь, но аренда – это так ненадежно. Во-первых, Ильина проста и доверчива, во-вторых, с ребенком. Узнают органы опеки, налетят как коршуны. Я бы не рисковал. Другое дело, если с арендой ей помогут друзья отца. Они давно живут в Москве и знают все подводные камни. Ну, есть и другой вариант. Вы ведь не ради любопытства хотите знать стоимость жилья?

– Что ты предлагаешь, Степан? Говори, не томи, раз уже начал давать советы, – спрашивал Городецкий.

– Купите ей квартиру, если позволяют финансы. Пусть она будет небольшой и не в центре, но своя. У органов опеки не будет к ней вопросов, а с остальным она справится. Девушка с характером.

– Может, ты подскажешь мне, как это сделать?

– Самое простое – купить в любом районе по доступной цене. Самое хорошее – узнать район, где живут друзья отца, где работа, и предложить ей оформить аренду квартиры в этом же районе на год, два. Сделать копию паспорта, свидетельства о рождении ее сына и оформить доверенность на юриста. В доверенности написать « для снятия в аренду жилой площади или ее покупки». Думаю, она и не дочитает до конца. Друзья не бизнесмены, а врачи. Значит, живут по средствам. У Вас же есть знакомые в Москве, а значит, нас там не обуют.

– Степан, а ты молодец! Надо девочке помочь. Ты был там и знаешь, как было дело. Она могла и не вытаскивать меня с того света, не поделиться кровью, тогда я точно мог отдать Богу душу.

– Она так смешно ругала доктора, который отказывался делать переливание. А вышла из операционной, как после ресторана, еле на ногах стояла, – говорил Степан, вспоминая события первого августа.

– Может у нее кровь волшебная, что я становлюсь добрым и сговорчивым? Я до вечера буду в офисе, а ты поезжай в больницу после обеда и поговори с молодым доктором. Дмитрий Фомин его зовут. Расспроси ненавязчиво, послушай, что скажет, не скрывай о сегодняшней встрече. Скажи, что хочу помочь, и не скрывай кто я. У них на меня ничего нет. Я должен узнать о Карине Анатольевне многое, если не все.

К концу рабочего дня у Городецкого на столе лежала вся добытая информация об Ильиной Карине Анатольевне, адрес места жительства друзей отца, варианты и стоимость квартир в этом районе. Что-то рассказал Фомин, что-то нашли в интернете, а кое-что поведали московские друзья.

– Ну, что, Николай Сергеевич, завтра отдыхай, а потом наведайся вот по этому адресу и, если Ильина не передумает уезжать, займись работой. Постарайся учесть все ее пожелания. Включи фантазию. Твоей дочери сколько лет?

– Двадцать третий год пошел, – ответил юрист.

– Вот и подумай об Ильиной, как о своей дочери. Что касается меня, то я бы предпочел квартиру с двумя спальнями и мебелью. Вариант – заходи и живи. Апартаменты в модном стиле она вряд ли оценит, а вот уют, удобства будут в самый раз, – просил его Городецкий. – Это не приказ, это моя личная просьба. Открывай интернет, находи продавцов, созванивайся и действуй. Да, это номер телефона моего знакомого из Москвы. Найдешь варианты – позвони ему. Он подключит своего юриста. Вдвоем с ним, думаю, вы справитесь, с наименьшим риском для моих финансов.

Глава 7

Вернувшись с работы, Карина отпустила няню, заглянула в холодильник, думая о том, чем покормить Максима в ужин и мысленно возвращалась к утреннему разговору. Теперь она знала, что нового знакомого зовут Виктор Андреевич Городецкий, и он генеральный директор компании «Сибстрой». Карина пригласила сына на прогулку.

Сыну было три года и пять месяцев. Мать разговаривала с ним как с взрослым, но не забывала, что он ребенок. Он был развит по годам, говорил много, но не осилил пока произношение нескольких букв. Общаться с ним было большим удовольствием. Он искренне радовался, сердился, сопереживал и удивлялся так, что это часто вызывало улыбку не только матери, но и постороннего человека. Он мог часами играть самостоятельно, разговаривая вслух, а мог «засыпать» вопросами или рассказывать долго и подробно. Мать не губила инициативу сына на корню и доверяла нажимать кнопки на пылесосе и микроволновке, чайнике и стиральной машине, мыть посуду. Таким образом, он «помогал» матери. При такой помощи, уборка затягивалась, а расход воды увеличивался втрое.

Они гуляли до самого ужина, после которого ее смартфон ожил, звонил Митя.

– Карина, мы завтра с Наташей заедем к тебе. Она останется с Максом, а я тебя отвезу к Анатолию Викторовичу, – говорил он.

– Митя, утром не приезжайте, я справлюсь сама, – пыталась она отказаться от помощи. – Подъезжайте к обеду, вернее на обед.

Уложив сына спать, Карина занялась заготовками на салаты. «Если приедут Митя с Наташей, их нужно накормить. Маме позвоню утром, а может, увижу ее у папы», – думала она, нарезая продукты. Спать она легла поздно, но две салатницы заняли почетное место в холодильнике. Утром, до приезда друзей, она накормила сына и успела приготовить горячее. Оставив Максима на Наташу, Карина купила цветы и села в машину Дмитрия. После короткого приветствия Дмитрий спросил:

– Карина, тебе фамилия Городецкий о чем-то говорит?

– Это наш с тобой сбежавший больной с огнестрелом. Он вчера поджидал меня у дома, чтобы поздравить с днем рождения, подарил букет, а потом подвез на работу, – ответила равнодушно Карина. – Он понял, что у меня траур, и наша беседа получилась какой-то скомканой.

– О чем говорили? – задал Дмитрий новый вопрос.

– Ни о чем и обо всем. Он спрашивал, я отвечала. Ты знаешь, судя по той визитке, что он мне дал, он не так прост, как мы с тобой думали. Если и был в его прошлом криминал, то давно. Сейчас он солидный бизнесмен, глава компании.

– Ты сказала, что хочешь уехать?

– Кажется, да. Разговор зашел о работе, и я сказала, что меня папины друзья приглашают в Москву.

– Ты уезжаешь из-за Малькова?

– Нет, Митя. Это просто повод. Кто мне даст гарантию, что на новом месте не будет Малькова, Кулакова или Валькова? Везде есть паршивые овцы. Мне трудно уезжать, но еще труднее остаться. Я не могу тебе объяснить своего состояния, но обещаю: если там, куда я уеду, будет хуже, я вернусь назад, – грустно сказала Карина, положив свою руку ему на плечо. – Не волнуйся, Митя. Все будет хорошо.

Они вернулись в квартиру Карины к обеду. Татьяна Юрьевна на звонок дочери ответила, но приехать отказалась, сославшись на занятость. Накрыв стол к обеду, Карина позвонила сестре. Марина трубку не взяла. Они обедали вчетвером и старались не говорить о том, по какому поводу обед. Максим был уверен, что его дедушка уехал лечить людей очень далеко. Проводив друзей, она занялась уборкой и стиркой, а через пару часов уже отправилась с сыном на прогулку в парк. На календаре была середина августа, погода была солнечная и сухая, что позволяло наслаждаться календарным летом.