Карина не ожидала визита кого бы то ни было в воскресенье, поэтому очень удивилась приходу незнакомца. Она знала, что Дмитрий дежурит, а в последнее время он был единственным человеком, кто ее навещал. Правда, заходили сокурсницы, но перед приходом они всегда созванивались по телефону.

– У Вас такой испуганный вид, Карина Анатольевна. Меня не надо бояться. Я пришел от Виктора Андреевича Городецкого с предложением, от которого Вы не можете отказаться, – сказал мужчина лет пятидесяти. – Меня зовут Николай Сергеевич Маркин. Вы носите бриллианты?

– Нет, не ношу, – улыбнулась Карина. – Проходите. А какое отношение ко мне имеют драгоценности?

– Вот и Виктор Андреевич подумал и решил: подарить Вам вместо бриллиантов годовую аренду квартиры в Москве. Знаете, аренда, в пересчете на алмазы, не так и дорога. Вы не передумали уезжать? – спросил Маркин и обратился к Максиму, который стоял рядом с матерью. – Здравствуйте, молодой человек. Как вас зовут?

– Максим Ильин.

– Держи, Максим Ильин, подарок, – протягивая упакованную пожарную машину, говорил гость. – Ты позволишь нам с мамой поговорить?

– Спасибо. Я не буду вам мешать, – ответил мальчик и перешел на ковер в гостиную.

– Уезжать я не передумала, а вот подарка я такого не приму, – сказала Карина. – Мы с господином Городецким мало знакомы.

– У Вас есть кофе? Давайте выпьем по чашечке и поговорим об этом. Вам трудно принять помощь от незнакомого человека? – спрашивал Маркин, проходя в кухню и присаживаясь к столу.

– Как-то все это странно. Вы не находите? – спросила Карина включая кофеварку.

– Вас напрягает широкий жест моего шефа? У богатых свои причуды. Дайте ему возможность выразить свою благодарность и помочь. Вы же помогли ему, вернув к жизни, хотя очень рисковали. Что плохого в том, что вы приедете в Москву, а там вас уже ждет арендованная квартира и место в детском саду? Разве это плохо? Вам не придется ходить и искать варианты жилья, вам останется решить вопрос с работой, – говорил Маркин, наблюдая за Кариной.

– Я просто делала свою работу. Да, я немного рисковала, но в нашей профессии без этого нельзя.

– Вы не просто рисковали, Вы проявили милосердие, делая то, что не входило в Ваши должностные инструкции. Давайте говорить начистоту. Вы спасли человека не руками и головой, а сердцем. Я знаю, о чем говорю. Жизнь человека нельзя измерить деньгами, а все добрые дела так или иначе часто связаны с финансами. Сколько стоит, скажем, литр крови? Подъемная сумма для большинства. Только нужна она здесь и сейчас, а не завтра, когда ее найдут и привезут.

– Не делайте из меня героя нашего времени. Я думала о том, как спасти больного и не рассчитывала на благодарность Вашего арестанта.

– Подойдем к этому с другой стороны. Скажите, какие слова вы, пусть не лично вы, слышите от родственников больного? Они готовы на многое лишь бы близкий человек был жив и здоров. А сколько о вас помнят, покидая стены вашей больницы? Хорошо, если скажут «спасибо», а иные ограничатся мыслью, что это ваша работа. Возразите мне, если я неправ.

– Я сама выбрала эту профессию и никогда не жду ни от кого благодарности. Я сама многое бы отдала, лишь бы папа остался жив. Но, увы…

– И сколько у вас этого «многого»? У Вас есть что-нибудь кроме этой квартиры?

– У меня есть немного денег на счете и доля в бизнесе мамы. Правда, она не торопится делиться со мной своими доходами, но не воевать, же мне с родной матерью. У меня совесть есть.

– Совесть? Что Вы будете делать с ней? Я понимаю, когда говорят, что поступают по совести. Значит, не лгут, не грабят, не обирают, а все делают честно. Что Вам дала Ваша честность? Мама – это святое, здесь нужен компромисс, а не совесть. Квартира эта может продаваться и месяц, и год, а может уйти за половину цены уже завтра. Друзья Вашего отца помогут, я в это верю. А почему не принять помощь хорошего человека? Мы с Вами оформим доверенность, сделаем копии документов и попросим помощи у московских друзей Городецкого. Через время, Вы увольняетесь с работы и едете в Москву, где Вас уже ждет квартира и детский сад, – продолжал он, делая глоток кофе. – Хороший кофе. Какие могут быть сомнения? Можно, я буду обращаться к Вам на «ты»?

– Обращайтесь. Не нравится мне Ваше предложение. На душе не спокойно и тревожно. Я боюсь, Вы втянете меня в неприятную историю. У меня маленький сын на руках, что будет с ним, если я вляпаюсь? – не соглашалась Карина.

– Помилуй, Бог! Ты решила, что тебя хотят использовать? Ты видела Городецкого? Он похож на криминального авторитета? Не хочешь, я не настаиваю, но предупреждаю, что скоро ты получишь колье, стоимостью тысяч триста. Носить ты его не будешь, хранить в квартире рискованно, а продать сможешь за полцены. Реши для себя, что важнее: аренда квартиры или дорогая, но ненужная вещь? – не унимался гость. – Давай рассуждать здраво: если тебя хотели просто отблагодарить, то прислала бы тебе это чертово колье, не спрашивая твоего согласия, скажем, с курьером. Тебе, Карина, хотят помочь в знак благодарности. Эта помощь то, что тебе нужно в данный момент. От тебя не требуется ничего, кроме доверенности и копии документов, заверенных нотариусом. Ни взять кредит, не провернуть сделку по ним нельзя. Доверенность же будет только на право найти и оформить договор на жилье, ни на чужое имя, на твое имя. Только поэтому я здесь и занимаюсь уговорами в свой законный выходной день. И потом, друзья твоего отца могут держать все на контроле. Ты же им доверяешь?

– Не нужно в это дело посвящать друзей папы. Если я и влезу в неприятности, то не испорчу жизнь хорошим людям. Я рискну, но рискну сама. Вы пытаетесь меня убедить в том, что бесплатный сыр бывает не только в мышеловке? – спросила Карина. Как бы мне хотелось Вам верить. У меня есть знакомый юрист. Может мне с ним посоветоваться?

– Посоветуйся и не бойся. У нас есть и другие поговорки: «Долг платежом красен», «За добро плати добром». Почему ты о них не вспомнила? Я понимаю, что все неожиданное и неизвестное пугает, но это не повод отказываться. Как там, в очередной пословице: «Не попробуешь – не узнаешь».

– Умеете Вы уговаривать, – улыбнулась Карина. – Я уже написала заявление на увольнение. Работаю до первого сентября.

– Это хорошо. Мы должны до середины сентября все дела закончить. За месяц управимся, как думаешь? В понедельник мы с тобой встретимся у нотариуса, и можешь выставлять квартиру на продажу. Возможно, нам повезет, и реальный покупатель быстро найдется. Не переживай ты так – с нашей стороны нет подводных камней.

Пятого сентября Карина получила расчет и трудовую книжку. «Пап, я не знаю, правильно ли я поступаю, но знаю одно – хуже, чем сейчас, мне не будет. Помощи мне ждать не от кого. Я Макса оставляю, при живых бабушке и тете, на Митю. Ему свою жизнь устраивать надо, а не моей жить, – говорила она, стоя у могилы отца, положив цветы. – Ты знаешь, один «добрый дядя» решил мне помочь. Я сомневалась, но потом приняла его предложение. Он снял для нас на год квартиру в Москве и нашел место в детском саду. Если смотреть по карте, то квартира и детский сад находятся рядом с квартирой Симоновых и больницей. Квартиру я продала. Улечу девятого числа. Я справлюсь, мой дорогой, не волнуйся. Через год приеду, пап, и расскажу тебе о своих успехах или проблемах. Ты всегда умел слушать. Памятник я заказала. Весной его установят, а березку посадят в осень. Если не приживется, весной посадим другую».

Перед отъездом она все же решилась позвонить Городецкому.

– Виктор Андреевич, я Вам очень благодарна за помощь. Меня обещали встретить и доставить по адресу. Спасибо Вам огромное. Будьте здоровы.

В аэропорт ее провожал Дмитрий Фомин. Ни мама, ни сестра, узнав о ее отъезде, не приехали проститься.

– Карина, ты звони, не забывай. Если, вдруг, что-то пойдет не так – возвращайся, – говорил Дмитрий, обнимая ее и целуя Максима. – Слушай маму, герой.

– Спасибо, Мить. Как устроюсь – позвоню. Ты знай, что у тебя есть друг, который будет теперь жить в столице и который тебя не предаст. Не грусти, Мить! Все будет хорошо. Удачи!

В Домодедово ее встречали двое молодых людей. Судя по их разговору, один был начальник, второй – «подчиненный». Получив багаж, они вчетвером заняли места в машине. Кроме вопроса «Как долетели?» и ответа «Спасибо, нормально», до самой остановки, не было сказано больше ни слова. Остановившись у подъезда дома, в котором было не меньше чем сорок этажей, Карина спросила:

– Мы здесь будем жить? Как-то высоковато и страшновато.

– Ваш этаж десятый из тридцати семи – это по местным меркам обычная «девятиэтажка», – сказал водитель, открывая багажник авто. – Вы поднимайтесь, я справлюсь с багажом.

Войдя в подъезд, Карина чуть не потеряла дар речи. Она не была в подобных домах и не догадывалась, что такое может быть. Это был не подъезд, это был холл, облицованный плиткой, с цветами в напольных вазах и стойкой консьержки. «Такой чистоты нет даже в нашей больнице», – подумала она, входя в кабину лифта. Поднявшись на этаж, она растерялась. Длинный коридор шел влево, вправо и прямо.

– Карина, дом напоминает шесть букв «Т», которые следуют друг за другом. Ваша квартира находиться на перекладине, а этот коридор ее нога. Нам направо. Вы быстро привыкните, – говорил он, открывая входную дверь. – Дом монолитный. Каждый хозяин мог, не нарушая проекта, перенести ненесущие перегородки по своему усмотрению. Знакомьтесь с новым жилищем. Три окна выходят во двор, одно на фасад. Это кухня – гостиная со всем необходимым набором техники и мебели. В шкафах найдете все, что понадобится. Это детская комната, дальше два санузла и спальня. При входе гардероб, в спальнях они тоже есть. – Саша, оставь сумки в прихожей. Хозяйка разберется сама с ними. – Он замолчал на пару минут, давая возможность Карине «переварить» увиденное. – Это Ваши ключи. Здесь три комплекта. Договор на квартиру и направление в детский сад. Детский сад находится минутах в десяти-пятнадцати пешком.

– Извините, как мне к Вам обращаться? Мы ведь даже не познакомились, – смущенно спросила Карина.

– Артем Олегович, можно просто – Артем.

– Артем, я смогу всем этим пользоваться, не опасаясь что-то вывести из строя? – нерешительно спросила она.

– Все, что находится в этой квартире и сама квартира ваша. Вы можете делать с ней, что хотите! Сделка состоялась шесть дней назад. Работали по доверенности и квартиру купили на Ваше имя, – ответил Артем, не понимая до конца вопросов новой хозяйки.

– Подождите, Артем! В доверенности речь шла не о покупке квартиры, а об аренде. Вы ничего не путаете? – волнуясь, спросила Карина. – У Вас осталась ее копия?

– Да, одну минуту. Вот, держите, – он протянул Карине копию. – Я получил ее и задание найти квартиру с обязательными условиями и купить ее. Квартира должна быть с двумя спальнями и необходимой для проживания мебелью. Рядом с домом должны были быть, в шаговой доступности, детский сад и боткинская больница. Исходя из оговоренной стоимости, я нашел наилучший вариант: «заходи и живи». Что-то не так? Вам не нравится? Что-то не устраивает? – говорил Артем, явно расстроенный ее реакцией.

Александр, слушающий разговор со стороны и видя реакцию Карины, пригласил Максима посмотреть на город из окон десятого этажа, рассказывая в какой стороне что находится.

– Простите, Артем, – сказала Карина, читая договор, и на глазах которой появились слезы. Они бежали тонким ручейком, но она не обращала на них внимания. Карина слышала, как Артем беседовал по телефону, но не вникала в разговор.

– Виктор Андреевич, я встретил Ильину, привез в квартиру и теперь не знаю что делать. Она ревет вместо того чтобы радоваться. Читает договор и плачет! – говорил расстроено Артем.