Через час Евгений вышел из комнаты сына и подошел к Карине, готовившей обед.

– Есть вопросы? – спросила она, не прерывая своего занятия.

– Карина, я скучаю, – негромко сказал Плетнев.

– У тебя есть на это время?– усмехнулась она. – Как тебя задело присутствие другого мужчины рядом со мной. Я права?

– Кто он? Где ты его нашла? – спросил Евгений, разворачивая Карину лицом к себе и заглядывая ей в глаза.

– Отец девочки, которая нравится нашему сыну. Это все, что я о нем знаю. Я его не искала, он сам согласился привезти свою дочь. Они были у нас на празднике вместе с Симоновыми и Беловыми, – ответила она, снимая его руки со своих плеч.

– С виду приличный мужчина.

– Ты тоже с виду приличный. Внешность бывает, обманчива, да и жить приходится не с внешностью. Ты, Жень, пришел к сыну – занимайся им, а меня оставь в покое. Я к тебе не лезу с вопросами и советами. Полгода прошло, как ты сделал свой выбор. Не надо пытаться вернуть то, чего нет.

– Мне плохо без вас, – сказал Евгений, присаживаясь к столу.

– Тебе и с нами было плохо, раз ты нашел утешение в другом месте. Жень, тебе самому не смешно говорить о подобных вещах?

– Мне волком выть хочется, – признался он.

– Это сезонное обострение. Скоро наступит настоящая весна и хандра пройдет. Давай договоримся один раз: у тебя определенная миссия в этой квартире, ею и занимайся. Мы можем общаться, не касаясь личной жизни друг друга? – спросила Карина.

– Тебе не интересно как я живу? О чем думаю? – спросил он.

– Нет. Ты достаточно взрослый мальчик, чтобы понять и не задавать подобных вопросов. У каждого из нас своя жизнь, а это не значит, что она должна интересовать другого. Можешь проявить интерес к жизни Максима и даже участвовать в ней, но на этом все и заканчивается.

– А что ты скажешь, если я смогу забрать у тебя сына?

– Скажу, что большей глупости я от тебя не ожидала. Тебе еще стоит доказать, что он твой. Зачем вам чужой ребенок? Родите своего и воспитывайте. У тебя нет оснований лишить меня ребенка. У меня есть работа, жилье. Я не веду аморальный образ жизни. Что ты скажешь в суде? Оставь эту затею. Ты хорошо знаешь – я могу быть жесткой.

– Извини. Я сказал глупость, не подумав, а может, хотел тебя вывести из себя, – оправдывался Плетнев.

– Зачем? Тебе дружить со мной нужно, а не ссориться. Я согласилась на твои редкие визиты не ради тебя, а ради Максима. Хочешь, чтобы я «отправила» тебя в другую страну?

– Я сам хочу уехать, но пока не знаю куда, – глядя мимо Карины, говорил Евгений. – Как-то все не так, как виделось.

– Все так плохо? Что на этот раз тебя не устраивает в другой части Москвы? Ты получил то, к чему стремился, чего хотел. Теперь этого мало?

– Всего хватает и порой с избытком, но все расписано на год вперед. Шаг влево и вправо допустим, но назад – наказуем.

– Ты посмотри на это с другой стороны. Рамки могут быть установлены для твоего же блага, ради тебя. Убеди себя, наконец, в том, что земля будет вращаться и без тебя. У тебя светлая голова и золотые руки, а вот душа – сплошные потемки. А, может, ее и нет?

– А твоя душа на месте? Сердце бьется ровно? – спросил он, вспоминая их разговор при первой встрече после его возвращения в декабре шестнадцатого года.

– Как это странно не прозвучит, но со мной все в порядке: и на душе спокойно, и сердце свободно. Проснулась утром и поняла, что не стоит отдавать себя целиком тому, кто этого не ценит. Что нет большой трагедии в том, что тебя кто-то не любит. Есть те, для которых ты необходима и кто тебя искренне любит. Мы с тобой попытались вернуться в прошлое, хотя знали, что это невозможно. Начать сначала не получилось, но не осталось и иллюзии любви. Той любви и тех чувств, которыми я жила нет! Мне не стоило убеждать себя и принимать твое предложение. Это было ошибкой, моей ошибкой. Наша совместная жизнь и строилась на ошибке, ты лишь дал повод расстаться. Обедать останешься?

– Нет. Я, пожалуй, пойду, – обижено ответил он.

– Жень, что за детский сад? Ты сам завел этот разговор. Ты хотел получить ответы на свои вопросы – ты их услышал. Правда часто бывает неприятной. Переживешь! Все проходит, пройдет и это. Я сказала то, что думала, а у тебя может быть свое мнение на этот счет.

– Я тебя услышал, Карина.

Плетнев не пришел к сыну ни в первый выходной апреля, ни во второй. Девятого числа Карину ждал на выходе сюрприз в лице Ольги Шацкой.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала Ольга, явно испытывающая волнение.

– О чем или о ком? – спросила Карина.

– О тебе и о Плетневе, о том, как мы теперь все будем дальше жить. Ты понимаешь, мое терпение не может быть безгранично.

– Вы хотите перекрыть мне кислород? – спросила Карина. – От меня Вы чего хотите? Лишить работы, испортить репутацию Вы сможете, только основания нет. Что произошло с Плетневым?

– Я не собираюсь тебе усложнять жизнь. Мне хочется понять: почему он ушел в очередной раз? Думала, ты мне расскажешь или объяснишь.

– Я не виделась с ним с одиннадцатого марта. Мне не чего о нем рассказать. Он нам не звонил и к сыну не пришел в выходной, как обещал.

– Он не навещал Максима, и ты ему не звонила? А если с ним что-то случилось? – спросила Ольга.

– Простите. Он ушел от нас к Вам. Евгений – это теперь Ваша забота. Он не навещал, и я не звонила. Зачем? Если не приехал, значит, это ему ненужно. Между собой мы все выяснили мирно, без скандала и он ушел. У Вас есть ко мне еще вопросы? Извините, я пойду.

Майские праздники прошли, а Плетнев не появлялся. Карина отвлекала сына от ожиданий, но это давалось ей с трудом. Максим ждал отца. Евгений пришел четырнадцатого мая около семнадцати часов.

– У тебя совесть есть? – спросила Карина его, открывая входную дверь. – Ты не мог позвонить и сказать Максиму, что ваши встречи переносятся, откладываются. Ты понимаешь, что ваши отношения могут закончиться?

– Они и так закончились. Он меня даже не встречает. Может это и к лучшему, – ответил Плетнев.

– А чего ты ждал? Пропал на два месяца и считаешь это нормальным? – Карина не понимала: как можно так поступать с собственным ребенком? – Это не просто безответственно, это жестоко, Женька.

– Разочарования. Я ждал разочарования. Так будет лучше. Я уезжаю, – ответил Евгений, не чувствуя за собой особой вины.

– Плетнев, Максим ребенок. Он наивный, но неглупый и чувствует обман. Что же ты творишь? Ты сам принял решение жить с нами, привязал к себе ребенка, а потом бросил, как надоевшую игрушку. Ты ни отец, ты подлец! – говорила, негодуя Карина.

– Карина, я поговорю с ним один. Извини, – сказал Плетнев, прикрыв дверь в комнату Максима.

Он отсутствовал минут двадцать. В гостиную они вышли вдвоем. Глаза мальчика еще хранили следы слез.

– Папа уезжает. Мы поедем его провожать? – спросил тихо Максим, глядя на мать.

– Ты сам этого хочешь? Поедем мы или нет, папа в любом случае улетит, – сказала Карина, присаживаясь перед сыном.

– Я не хочу ехать, – ответил Максим.

– Значит, мы никуда не поедем. Возможно, разлука будет недолгой. Не грусти. Наш Антон тоже видит дедушку редко. Вы можете общаться по телефону или скайпу. Выше нос, сынок.

– Мам, я пойду к себе. Пока, пап, – сказал сын, направляясь в свою комнату.

– Чего ты добился? Господи! Женька, ну почему ты такой кретин? Ему пять лет, а ты с ним как с ровесником. Хорошо, если он забудет и простит тебе этот визит. А если нет? Если обида будет только расти? Два месяца ожидания встречи и десять минут беседы. Хорош папаша – заботливый, а главное любящий себя.

– А если у меня не было возможности приехать?

– Возможности позвонить, прислать сообщение тоже не было? Ты был на другой планете или в коме? Пожалуйста, сделай одолжение: либо поддерживай отношения с сыном, либо исчезни из нашей жизни. Не надо ломать его психику. Папа либо есть, либо его нет, – в сердцах говорила Карина. – Тебе не жаль собственного сына? Ты не видишь, что ребенок, которому всего пять лет не просто расстроен, он подавлен?

– Здесь деньги и карта. Я сделал так, как ты хотела. Я заставил тебя, себя ненавидеть. Еду в Канаду на два года один, если тебе это интересно. Был у матери, виделся с Митяем. Максиму обещал звонить. Прощай.

– Ты непробиваемый кретин! Ты делаешь больно ни мне, а ему. Уходи! Уходи и не появляйся больше мне на глаза. Я тебе не позволю играть на чувствах ребенка. Достаточно того, что ты ни один год играл на моих, – говорила Карина, открывая дверь. – Да, тебя Ольга разыскивала, думая, что ты у нас, – сказала она вдогонку.

– Я в курсе.

После ухода Плетнева, Карина прошла в комнату сына.

– Хочешь поговорить или сделаем это перед сном? – спросила она, прижав Максима к себе.

– Папа приедет, когда мне будет семь лет?

– Нельзя загадывать. Возможно, он заработает отпуск и приедет раньше. Мы с тобой еще свой отпуск не заработали. Куда поедем в этом году? Ты начинай мечтать – скоро лето. Не грусти, а то и мне, глядя на тебя, становится грустно. Как Соня твоя поживает? Ты давно мне о ней не рассказывал. – «Переключив» сына, Карина минут пятнадцать слушала, что за последнее время происходило в детском саду с участием Сони.

Глава 10

Через месяц Карину у детского сада ожидал Гринев.

– Карина, я хотел пригласить Вас с Максимом на природу в субботу. Составите нам с Соней компанию?

– Далеко ехать?

– Десять километров от МКАД.

– К которому часу нужно быть готовыми и что взять с собой?

– Мы заедем часов в десять, а брать ничего не нужно. Я об этом сам позабочусь.

Отдых получился активный, но без купания в речке. День стоял пасмурный, и решили обойтись без водных процедур. А вот за импровизированный стол на траве садились дважды. Аппетит на свежем воздухе был у всех хороший. На обратном пути, дети, набегавшись за день, мирно посапывали в креслах на заднем сидении.

– Умаялись бедолаги, – говорила Карина, глядя на Гринева.

– Карина, расскажи о себе и Максиме, – попросил он. Еще на пикнике Гринев предложил ей перейти на «ты».

– Тебе мой рассказ не понравится. Он будет похож на исковое заявление в суд на особу по имени судьба, – улыбнулась Карина. – Почему я так не нравлюсь этой капризной даме?

– С чего ты это взяла? Говорят, мы сами хозяева своей судьбы и сами ею распоряжаемся.