– Сказать ты можешь, а вот с действиями не спеши. Чем ты можешь, удивить эту женщину? У нее, сын, своя размеренная жизнь. Она, если и нуждается в чем, то только в мужском плече. Все остальное у нее есть. Это ни приезжая провинциалка, которая хочет зацепиться в столице. Что ты можешь ей дать? Любовь? Я могу тебя понять, Александр. Твоя Карина не просто умна и симпатична, за ее плечами есть свой жизненный груз. Вас многое объединяет. За три года я не видела рядом с тобой ни одну представительницу женского пола. Я согласна с тем, что Соне нужна мать, а Максиму отец. В матери я не сомневаюсь, я навела о ней справки, а вот в твоем отцовстве есть большие сомнения. Справишься? – глядя пристально на сына, спросила мать.

– Справлюсь. Я ее так долго ждал.

– Тогда прими к сведению, что такие женщины, как Карина, прощают обиды, предательство, но не возвращаются. Прощают и отпускают. И еще один совет: хочешь ее удивить – сделай такой подарок, какого от тебя не ждут. Займись домом, сделай там все, как положено и приведи жену в него, – советовала Гринева. – Сколько тебе нужно времени для этого?

– Не меньше полугода. Ты хорошо придумала, – улыбнулся сын.– Какая ты у меня мудрая. Я о нем, честно сказать, забыл.

–Кто-то же в нашей семье должен думать. Сделайте с Соней им предложение на Новый год. До апреля все окончишь, а в апреле устроишь ей праздник. Да, если хочешь устроить праздник для нее, а не для себя, пригласи ее родственников, а не своих коллег и компаньонов. Их присутствие не доставит ей большой радости. Пусть их будет пять человек, но она будет довольна. Я приеду без приглашения с Ольгой и Валентиной.

С момента переезда Александра с дочерью в квартиру Карины прошло три недели. В квартире ничего не изменилось. Максим уступил Соне свою кровать, перебравшись на диван, выделил ей полки под игрушки и место в шкафу для ее вещей. Хозяйка почти привыкла к постоянному присутствию Гринева с дочерью. Да и они прошли период адаптации без каких-либо претензий со своей стороны. Соня оказалась девочкой некапризной и смышленой. Первенства не оспаривала, понимая, что Максим старше, пусть и на три месяца. Карина вставала, как и раньше в шесть. За час двадцать принимала душ, собиралась на работу, готовила всем завтрак и шла на работу пешком. Гринев после завтрака завозил детей в сад и ехал на работу. Забирала детей из сада Карина. Они возвращались домой пешком, заходили в магазин, полчаса гуляли во дворе и шли домой. Ужин готовили все вместе. В выходные дни отдыхали по полной программе. Ильина сделала для себя вывод, который ее приятно удивил. «Вечера понедельника и среды, которые предшествуют операционным дням, Саша «укладывает» меня спать раньше, работая в кухне, а во вторник и четверг, дети, возвращаясь из сада, ведут себя не так шумно, – думала она. – Или мне это только кажется? Интересно, как это объяснит Гринев?»

– Карина, наши дети почти взрослые, да от них ничего такого и не требуется. Я просто их попросил, и они меня поняли. Знаешь, они знают, оказывается стишок: «Мама спит. Она устала. Ну и я играть не стала…». Мы все должны тебя беречь. Ты у нас не патологоанатом, а хирург. Имеешь дело с больными, но живыми людьми. В твоих руках чье-то здоровье. Тебе нужен отдых до операции и передышка после нее, – говорил он, обнимая Карину.

– Спасибо. Обо мне давно никто так не заботился. Вы мне очень помогаете.

– Что у тебя с отпуском? Попроси две недели, и махнем в Сочи.

– Не раньше чем в конце месяца. Мне нужно будет уехать на один выходной день. Я говорила тебе об этом. Справишься без меня?

Карина купила билет туда и обратно в город детства на четвертое августа. Митя Фомин позвонил ей сам.

– Мить, не надо меня встречать. У вас ребенок маленький, ты оставайся дома, занимайся сыном. Я закончу все свои дела и заеду к вам.

Карина, прилетевшая в семь утра с минутами, поехала на такси сразу к отцу. При ней была небольшая дамская сумка и пакет с подарком для сына Мити Дениса. Купив цветы, она шла по аллее к могиле.

– Привет, пап. Кто же меня опередил и навел у тебя порядок? Марина не могла, значит, мама. Мы с ней не виделись с тех пор, как я уехала. Два года прошло. Максим растет, а вот Плетнев живет и работает в Канаде. Прости, но моей вины в этом нет. Он сам сделал свой выбор. Знаешь, я живу с мужчиной и его дочерью. Соня, так зовут девочку, росла без мамы и очень тянется ко мне. А я все сомневаюсь, в каком качестве я нужна ее папе? Я знаю, чтобы ты мне сказал на это. У Антона дочка родилась, а у Мити – сын, – говорила Карина, положив цветы и присев на корточки. – Пап, я дружу с Беловыми и Симоновыми. Бываю у них в гостях, они у меня. Лариса Сергеевна внуков ждет, но, ни Илья, ни Степан жениться не собираются. Я позвоню маме, но захочет ли она со мной увидеться, не знаю. – Она говорила о работе и пациентах, о своих успехах и промахах еще минут десять. – Я помню тебя, пап, и очень люблю. Мне нужно навестить Беловых и Ильиных. Домой я вернусь уже сегодня. Пока. – Карина шла мимо могил, думая об отце. Они приезжали с ним вдвоем сюда через неделю после Пасхи. Оставив отца у могилы родителей, Карина шла к Беловым, давая отцу возможность побыть одному. Она не знала, зачем это делает, просто чувствовала, что ему это нужно. Положив цветы дедушкам и бабушкам, заметила и тут порядок. Молча, постояла несколько минут и направилась к выходу. Карина вышла из ворот, когда ее окликнули. – Мама? – удивилась она. – Ты, что здесь делаешь? – задала она вопрос и нерешительно обняла мать. Та не отстранилась и Карина прижала ее к себе сильнее.

– А ты? – спросила мать, похлопывая дочь по плечу.

– Прости. Вопрос очень глупый. Я видела и порядок, и цветы. Кроме тебя это сделать было некому.

– Ты выбрала хороший памятник. Я знала, что ты сегодня будешь здесь и уже заждалась. Мне Дмитрий сказал, когда ты прилетаешь. Друзья о тебе знают больше чем я. Извини. Поедешь в родительский дом?

– Поеду. Я собиралась тебе позвонить, вернувшись в город. Приезжая сюда я не спешу. Навещаю папу, потом Беловых и Ильиных. Возьмем такси?

– Я на машине. Идем, – сказала Татьяна Юрьевна, беря дочь под руку.

– Ты сменила машину? – глядя на авто, спросила Карина. – Мам, зачем тебе такой «танк», для солидности?

– Ты ничего не понимаешь, доктор Ильина. Положение обязывает. Старую машину продала, добавила и купила другую, хотя она и не из салона. Сделала это вовремя. Ты мне рассказывай о том, что сочтешь нужным, – сказала мать, выезжая со стоянки.

– Начать с комплиментов или упустить? Ты мало изменилась. Чуть полнее стала или на тебе такая одежда? Как здоровье?

– На здоровье не жалуюсь. Пытаюсь держать себя в форме, но не все удается. Пятьдесят шесть лет – это возраст.

– Мне нравится, что у тебя нет комплекса. Тебе идет и полнота, и гардероб, а самое главное нет «перебора» в косметике, – говорила Карина, переходя к рассказу о знакомых и родственниках Татьяны Юрьевны.

– Что твой Плетнев? – поглядывая на дочь, задала вопрос Татьяна Юрьевна.

– Женя уехал работать в Канаду, а Максим так и не стал Плетневым. Мы расстались с его отцом осенью прошлого года, не дойдя до загса. Мам, скажи честно: ты захотела меня увидеть или в этом есть необходимость?

– Поговорим дома за завтраком, – ответила она, глядя на дорогу.

– Как скажешь, – ответила Карина и подумала: «Мама в своем репертуаре. Трудно было соврать и сказать о том, что скучала. Она не может не знать, что я ждала именно этих слов».

Оставшиеся минут пятнадцать они ехали молча. Карина не была в квартире матери со дня похорон отца. «Здесь мало что изменилось», – сделала она вывод, пройдясь по всем комнатам и задержавшись в своей, где прошло ее детство. К завтраку подали даже бутерброды с красной икрой.

– Мам, тебя что-то беспокоит? – спросила Карина, делая глоток кофе.

– Дочь, которую я любила, и которая меня предала и продала. Я может и плохая мать, но я в своем деле не последняя и хорошо разбираюсь в бизнесе. Читай, – сказала Татьяна Юрьевна и протянула дочери бумаги.

– Мам, я ничего в этом не понимаю. Расскажи о проблеме доступно и коротко, – попросила Карина, а выслушав мать, задумалась. – Ты хочешь, чтобы я посоветовалась с Городецким? Как ты себе это представляешь? Сама понимаешь, о чем ты меня просишь? Мы с ним едва знакомы, – спросила она через минуту.

– Карина, мне нужна твоя помощь. Я не прошу тебя делать это бесплатно. Я понимаю, что моих денег не хватит на такую акулу, как он, да и встречаться со мной он не станет. Попроси у него совета, а я компенсирую твою задетую гордость, и те неудобства, которые ты испытываешь. Пойми, из этой ситуации мне нужен нестандартный выход, а он, я слышала, выходит из самых сложных лабиринтов. Сколько ты хочешь?

Карина слушала мать, а внутри все кипело. Комок подкатил к горлу, а слезы готовы были брызнуть из глаз. О ней вспомнили, тогда, когда возникли проблемы и когда, от нее понадобилась помощь.

– У тебя есть сигареты? – спросила она мать.

– Держи! – Татьяна Юрьевна положив на стол сигареты и зажигалку, пододвинув пепельницу. – Успокойся и подумай, для меня ты последняя надежда.

Карина закурила, и дым, попав в глаза, заставил их слезиться. Это было вовремя. Прошли минут пять, прежде чем она решилась набрать номер телефона Городецкого.

– Доброе утро, Виктор Андреевич. Ильина беспокоит.

– Здравствуйте, Карина Анатольевна. Вы в городе? Никак ко мне напрашиваетесь на завтрак? – весело спросил он.

– Я уже позавтракала в отчем доме. Меня мама встретила. Виктор Андреевич, Вы можете уделить мне несколько минут? Мне нужен Ваш совет, – спросила Карина.

– Ты хочешь сказать, что о тебе вспомнили и даже накормили завтраком? – смеясь, спросил Городецкий.

– Именно в такой последовательности, как это ни грустно осознавать, – ответила Карина, прикуривая новую сигарету.

– Я сейчас в машине и буду минут через десять в офисе. Тебе удобно подъехать туда? – спросил Городецкий. – Если разговор пойдет о компании твоей родительницы – захвати документы.

– Я подъеду. Диктуйте адрес, я запомню. До встречи. – Карина отключила вызов и посмотрела на мать. – Мама, бери с собой бумаги, какие нужно и поехали. Пакет я забираю. Поеду оттуда к Мите.

Встреча с Городецким была теплой. Он сам встал из-за стола, прошел ей навстречу и обнял Карину.

– Выглядишь молодцом. А что с настроением? – спросил он, провожая ее к столу. – Присаживайся. Сырость не разводи, не в Москву приехала. Это там слезы льют, – говорил он. – Хотя и мы слезам не верим. – Таня, принеси нам кофе, – попросил он секретаря. – Коньяк пить будешь? – Не получив от нее ответа, он достал из шкафа бутылку и два низких бокала. Наполнил их несколькими глотками и протянул один из них Карине. – Держи и рассказывай, – сказал Виктор Андреевич, занимая свое место за столом.

– У меня все в порядке, – утирая слезы, сказала Карина и сделала глоток коньяка. – Вы же знаете о цели моего приезда? Я встретила там маму. Это у нее неприятности. Посмотрите? – спросила она, доставая папку с бумагами.

– Что у нас здесь? – глядя на Карину и принимая у нее документы, промолвил он. Пролистав бумаги, сказал: – Особой трагедии я не вижу. Чего ты ревешь заранее? Или у тебя есть свой интерес к капиталам матери?

– А Вы не понимаете? Обо мне вспомнили! Вспомнили тогда, когда понадобилась помощь. Нашли и повод, и место, и время, – говорила Карина, а в глазах опять появлялись слезы. – В прошлом году меня на порог не пустили, а сегодня накормили, напоили и даже денег предложили. Разве это нормально?

– Так может послать все к чертям подальше и забыть? – задал вопрос Городецкий. – Много предложили? – улыбнулся он.

– Разговор о сумме не шел, а вопрос был задан. Я Вас прошу, Виктор Андреевич, дайте ей совет или консультацию, как это у вас правильно называется, но только без меня. Я вернусь уже сегодня вечером назад, а сейчас я пойду. Мама в приемной.