Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 10–11

Между начальствовавшими с самаго начала похода примечались разногласия. Некоторые придворные чины оказывали неповиновение вследствие новых порядков, введённых князем Голицыным в разделении полков; Стольники: Князь Борис Долгорукий, Князь Юрий Щербатов, Дмитриев и Мосалов, явилась на смотр в чёрном платье, на лошадях, прикрытых чёрными сукнами, как бы на погребение. Такая выходка показывала, что противная царевне Софии партия сознавала свою силу и не побоялась Князя Голицына нанести ему явное оскорбление.

Погодин М.П. Семнадцать первых лет в жизни императора Петра Великаго. С. 125

Говорили, что это войско, составленное из москвитян и казаков, содержало двести тысяч человек, командовал им царскою волей князь Голицын, и он дошёл с этим войском до самой Самары. Самара – это новый небольшой укреплённый пункт на границе москвитян и крымских татар, недавно построенный и укреплённый против татарских набегов. Они хотели продвинуться дальше, но им мешали огромные степи, которые нужно было преодолеть, простирающиеся почти на сорок миль вширь. Но главная трудность заключалась в том, что враг при подходе войска москвитян, там, где оно должно было пройти, сжёг всю траву и зелень и сделал дорогу невозможной для лошадей, а тем более для людей. Вдобавок к этому непредвиденному опустошению ещё прошла молва, что казацкий гетман Самойлович и его сын вступили в тайный сговор с татарами. Карая за это преступление, Голицын, чтобы поднять свой авторитет и внушить войску страх, сместил гетмана с его должности и отправил в ссылку, а сына его велел казнить перед всем войском, и действия эти одобрила вся Москва (кроме двора Петра).

Давид Иржи. Современное состояние великой России или Московии. С. 127–128

Подлило масла в огонь и ещё одно, что немногие сознавали, а именно: с 1677 года была своего рода душевная неприязнь между нашим фаворитом, ныне генералиссимусом, и [Самойловичем], ибо тогда в соперничестве и раздоре генералиссимуса с боярином Ромодановским тот открыто взял сторону последнего, что теперь могли бы припомнить. Но что [особенно] привело сего мужа к гибели, так это всеобщая ненависть, питаемая к нему собственным народом по причине аренд или монополий, раздаваемых на водку, мёд, дёготь и тому подобное. К тому же многих из старшины, по малейшему подозрению в недовольстве или неверности, он смещал с должностей и крайне притеснял. Все они с завистью наблюдали, как он, от природы корыстный и большой скряга, обогащается и всё по-прежнему берёт per fas et nefas (правдами и неправдами), а тратит мало и не держит стол, как мог бы и должен, а также делает всё без совета с кем-либо из окрестной старшины, каковую он и впрямь держал в великой покорности и благоговении. Аренды учреждались с одобрения царя, однако творца оных видели в [гетмане]. Он был так осмотрителен, что о делах полковников и прочих всегда уведомлял царей и просил указа, а когда их наказание предоставлялось его выбору, он всегда являл снисхождение, только, мнилось, вытряхивал их кошельки. Но пока я оставлю сей предмет и перейду к нашему походу.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 139–141

Старого гетмана сослали в Сибирь, а на его место был избран Иван Мазепа.

Соловьев С.М… Учебная книга по Русской истории. 1912. С. 324

Посылаю вашей княжой вельможности, милостивому благодетелю моему, в червонных золотых 5 800 руб., в копейках 3 000 руб., а в талерах битых 1 200 руб., всего 10 000 р. Якое мое приношение изволь, ваша княжая вельможность, приняти милостиво и ховати меня в милостивой отческой и благодетельской своей ласце и заступлении… А я обещаюсь быть работником вашей светлости до конца дней…

Письмо Мазепы к В.В. Голицыну, вскоре после избрания его в гетманы.

Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. Т. I. Царевич Алексей Петрович. С.-Петербург, 1859 С. 356

Уже после падения Софии, одни лица старались тотчас примкнуть к стороне преобладающей силы Петра, другие имели дерзость идти против него. Попавшиеся врасплох, ставили себя в комическое положение, как например гетман Мазепа. Въезжая в Москву 10-го авг. 1689 г., когда началась уже конечная стадия борьбы между Софией и Петром, о которой не знал ещё гетман, – он с перваго разу постарался выставить заслуги своего покровителя В.В. Голицына. Мазепа говорил посланному встречать его, боярину Московскому: «Никогда ещё такой победы над Крымцами и такого страха им не бывало, как теперь промыслом ближняго боярина, князя В.В. Голицына. А что за безводными и безкормными местами и за другими препятствиямн, Перекопскаго вала и башень не разорено, так сделать это трудно. (Дарий Персидский, и тот не взял Крыма, а только потерял 80 тысяч)… А ныне царскаго величества ратные люди бились с татарами под Перекопом мужественно и поганских трупов положили множество, а сами отведены в целости». Но когда София пала и Голицын определён к ссылке, Мазепа доносил, что угрозы Неплюева заставили его давать Голицыну богатые подарки деньгами и вещами и бил челом, чтобы его вознаградили за это из имения Голицына. Между тем известно, что Ив. Мазепа за содействие к его избранию в гетманы прислал в благодарность В. Голицыну 10 000 руб. Неизвестно, взял ли их Оберегатель, или отослал назад; по всей вероятности, придержал у себя, иначе Мазепа не имел бы права жаловаться.

Аристов Н. Московския смуты в правление Царевны Софьи Алексеевны. С. 150

[Генерал Патрик Гордон, ещё недавно столь самонадеянный, убедился теперь, что не всё идёт так просто, как он предвещал князю В.В. Голицыну. Вспоминал ли он об этом теперь, когда тщательно, изо дня в день, записывал плачевную историю первого крымского похода? – Е.Г.]:

Июня 13. 1687. Мы навели переправы через ручей и сегодня отдыхали, дабы посовещаться о дальнейшем походе. Ведь мы видели и имели сведения, что перед нами всё выжжено, и уже теперь везде было лёгкое пламя или дым. Начальники армии, проведя долгое время на совете, где было много прений и мало здравомыслия, положили идти вперёд в надежде услышать что-либо о нашем вестнике, посланном к татарам, или же на скорую встречу с татарами.

14. Пересекши ручей, мы пошли по выжженным полям, весьма страдая от пыли и её мерзкого запаха: с самой переправы через р. Самару нас сильно донимала пыль, весьма вредная и для людей и для лошадей. Мы стали у ручья Ольба, где было изобилие травы и воды, ибо Большой Луг близко. Переход сегодня – 2 мили.

15. Мы выступили через выгоревшие поля до ручья Янчекрак или Анчикра – 6 наших тележных вёрст. Здесь было плохо с травой и никакого леса, [но] множество диких кабанов. Наши лошади начали заметно сдавать, а люди болеть, и иные выглядели очень уныло, предвидя, что настанет после нескольких дней похода по такой обгоревшей пустыне.

Июня 16. Выпал сильный дождь, что стало величайшим облегчением, ибо он прибил пыль и, как мы надеялись, возродит траву. Мы сделали из фашин мосты через ручей, который по причине дождя был в сём месте очень топок, так что переправа заняла более 3 часов. Мы дошли по голым выгоревшим полям до ручья Кара-Чакрак – 6 тележных верст или около 2 миль.

17. Здесь мы оказались в великом замешательстве, с большими трудами и хлопотами раздобыв лишь столько травы, чтобы сохранить жизнь лошадям; если же учесть, что могут подступить татары, и того будет не достать. Наши лошади как будто слабели на глазах и не могли далее тянуть орудия и даже подводы с провизией. Известясь, что впереди нас всё сожжено и уничтожено, мы никоим образом не могли обольщаться какой-либо возможностью исполнить наши замыслы по взятию Крыма и даже пройти дальше без очевидной и неизбежной гибели. Посему на генеральном военном совете после долгих рассуждений было постановлено послать 20 000 человек из русских и столько же казаков вниз по реке Борисфен, дабы скрасить и прикрыть наше отступление и, если представится случай, атаковать турецкие форты на реке; нам же с остальной, гораздо большей частью армии отойти туда, где можно добыть корм для лошадей.

Итак, окольничий Леонтий Ром. Неплюев с севскими войсками, коих было около 9000 человек, два регимента графа де Грэма – 3300 человек [и] регимент полковника Вестхоффа – 1800 человек образовали вместе с силами, что имелись у Григория Ивановича Косагова, около 20 000; старший сын гетмана с Переяславским, Черниговским и Прилуцким полками, 2 полками сердюков и несколькими отрядами компанщиков были отряжены казачьим гетманом, что составило около 20 000 – скорее более действенных, чем менее.

Июня 18. Мы выступили прямо назад, более близким путём, чем пришли. Миновав ручей Янчекрак, мы стали на возвышенности у Большого Луга, откуда брали воду и кое-какую траву, но без леса. Переход сегодня – 10 верст или 3 мили; много боевых припасов пришло в лагерь поздно.

19. Мы отдыхали и отправили гонца в Москву, дабы уведомить о нашем возвращении.

Июня 20. Мы выступили, миновали ручей Ольбу посуху и стали у ручья Конска-вода, где имелось довольно травы и леса, а также и воды, но не очень здоровой. Гетман с казаками перешёл ручей и расположился на другом берегу, а мы на этом. Сегодня переход – 2 мили или 8.5 тележных верст.

Здесь было решено остаться на несколько дней, дабы подкормить лошадей, ибо они очень слабы и неспособны везти орудия и боевые припасы. Однако наша остановка здесь помогла им мало, ибо вода весьма нехороша, отчего много людей и лошадей умерло.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. – М.: Наука, 2009. С. 139–141

Голицын собрал военный совет, на котором решено было возвратиться.

Соловьёв С.М. Учебная книга по Русской истории. 1912. С. 327

Затем, так и не встретившись с врагом, он (генералиссимус Голицын) бесславно возвратился домой.

Давид Иржи. Современное состояние великой России или Московии. С. 128

Не могу умолчать, что, когда мы с несколькими сотнями тысяч людей четыре месяца пребывали в обширных и пустынных полях, не только не было никакого недостатка, но изобилие у каждого всех съестных припасов. Сие, как и другие достойные деяния, по заслугам должно приписать благоразумной заботе и большой предусмотрительности главнокомандующего неисчислимых войск Царского Величества, храброго генералиссимуса и высокородного господина князя Василия Васильевича Голицына, а также во многом – стойкости в усердных ратных трудах и походах, невыразимому воодушевлению и мужественному духу. Возвратившись сюда, все милостиво встречены и пожалованы золотыми монетами, согласно званию, и сверх того месячным окладом.

Патрик Гордон – Графу Мидлтону. Москва, ок. 16 сентября 1687.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. – М.: Наука, 2009. С. 227

Ещё на берегах реки Мерло (Мерля – небольшая река на западе Харьковской области Украины, левый приток Ворсклы. Бассейн Днепра. – Е.Г.) войско получило милостивое царское слово, привезённое боярином В.П. Шереметевым, и было осыпано за успешный якобы поход такими наградами, каким подобных не бывало. Князь Голицын получил золотую медаль, осыпанную драгоценными каменьями, на золотой цепи в 300 червонцев; товарищам его розданы медали в 9 червонцев, другим менее; Генерал-поручику Гордону досталась медаль в 5 червонцев. Солдаты выборных полков получили по золотому, прочих полков по серебряной копейке. Последний рейтар получил 120 четвертей земли и немалую сумму денег. Народу объявлено, что Хан Крымский, сознав своё безсилие, все степи Крымских юртов выжег, и сам скрылся, а войско наше сохранилось в целости.

Погодин М.П. Семнадцать первых лет в жизни императора Петра Великаго. С. 127