Пётр Великий в жизни. Том первый (страница 89)
По этому челобитью в приказе Розыскных дел состоялся приговор: «200 года апреля в 1-й день великие государи, цари и великие князи Иоанн Адексеевич, Пётр Алексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя Pocии самодержцы, пожаловали князь Василья и сына его князь Алексея Голицыных – не велели их в Пустоозерской острог посылать, а велели им до своего, великих государей, указу быть в Кевроле и выдать их кеврольскому и мезенскому воеводе, и своё, великих государей, жалованье давать по-прежнему в Кевроле и на Мезени из таможенных и из кабацких доходов; а Ивану Неелову с Мезени ехать на Двину по-прежнему, и о том в Кевроль и на Мезень к воеводе и к Ивану Неелову послать свои, великих государей, грамоты».
Грамотами из приказа Розыскных дел от 27-го апреля приставу Ивану Неелову велено возвратиться на Двину (в Архангельск), а мезенскому воеводе – принять в своё заведование Голицыных, а когда он уедет в Кевроль, в пристава к ним вызывать двинскаго стрелецкаго голову, с возвращением же из Кевроля воеводы – голову отпускать на Двину. Бывший при Голицыных караул из 2-х капитанов и 18 стрельцов заменён «мезенскими всякими людьми», а капитаны отпущены в Москву, стрельцы же в свои города – Архангельск и Холмогоры. Относительно содержания Голицыным на время пребывания их в Мезени ещё в декабре 1691 года, когда им до весны позволено было остаться ва Мезени, в приказе Розыскных дел состоялся доклад: «Марта 7-го дня 199 года, по государеву указу велено князьям Голицыным с женами, детьми и людьми для пропитания выдавать жалованья подённаго корму по 13 алтын, по 2 деньги на день и давать в Пустоозерском остроге из тамошних доходов; а ныне Голицыным до весны велено быть в Мезени», и по докладу приговор: «200 года (1691 г.) декабря в 9-й день, великие государя, цари и великие князи Иоанн Алексеевич, Пётр Алексеевич, сей выписки слушав, пожаловали князя Василья и князя Алексея Голицыных – велели кормовыя деньги на прошлые месяцы выдать им марта с 17-го числа 199 года, по прежнему своему, великих государей, указу, по 13 алтын по 2 деньги на день и впредь до тех мест, как их повезут в Пустоозерской острог; кормовыя деньги им давать на Мезени ж из таможенных и из кабацких доходов, и о том на Мезень к воеводе послать свою, великих государей, грамоту из приказу Большия Казны».
Как видно из челобитной Голицывых, назначеннаго им «жалованья» было весьма недостаточво на прожитьё; но им дозволялось принимать пособие от родственников. Так, в марте 1693 года, в приказе Розыскных дел, вследствие челобитья боярыни Стрешневой, состоялся приговор: «201 года, марта в 18-й день, великие государи, цари и великие князья Иоанн Алексеевич, Пётр Адексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя Pocии самодержцы, указали по челобитью боярина Ивана Фёдоровича Стрешнева жены его боярыни вдовы Настасья Ивановны послать ей на Мезень к зятю ея, ко князю Василью, и к сыну его, ко князю Алексею, Голицыным для пропитания на покупку хлебных и всяких запасов денег и мелкия рухляди, что она к нему послать похочет; а сколько денег и что чего мелкия рухляди послать похочет, о том взять у нея в Розряде роспись и с той росписи на Мезень к стольнику к воеводе к Мине Хомутову послать под их, великих государей, грамотой список и ту посылку, запечатав, послать с Москвы с мезенским приставом, который с Мезени прислан в Розряд с отписками».
«Роспись посылок, что посылано князь Василью Васильевичу.
Денег восемьдесят рублёв.
Два киндяка.
Три холстины.
Три крашенины.
Четыре сорочки мужеских с порты да маленьких четыре ж сорочки.
Два подубрусника, десять полотенец.
Два моточка ниток.
Детям двои сапоги с чулками да шолку всякаго.
Китайка чёрная.
Два полотна.
Сорочка женская с подубрусником.
Детиной кафтан.
Два кокошника.
Двои ножницы».
Посылка была послана из приказа Розыскных дел при грамоте в Мезень воеводе для выдачи Голицыным.
Голицын Н.Н. Материалы для полной родословной росписи князей Голицыных. Киев. 1880. С. 394–395
Лишенный всего своего имения, князь сперва в Сибири занимался ловлей соболей, теперь же, вследствие послабления со стороны государя и по состраданию некоторых значительных особ, князь Голицын переведен ближе к Москве. Он получает ежесуточно по одному алтыну кормовых денег, в последнее время прибавлено к этой даче еще несколько алтын. Для утешения князя Голицына прибыла к нему жена его делить с ним несчастье, как делила его благополучие.
Корб И.-Г. Дневник путешествия в Московское государство. С. 240
Томясь в пустынной, полудикой Пинеге, двадцать четыре года, ему суждено было кончить там дни свои, на 70 году жизни. (1713 г.). – Тело его пгребено в красногорском монастыре, в 16 верстах от г. Холмогор.
Терещенко А. Опыт обозрения жизни сановников… С. 174
После упомянутого разгрома линия князей Голицыных, происходящая от князя Василия Васильевича, пришла в такой упадок, что родной внук его майор князь Михаил Алексеевич состоял шутом при дворе императрицы Анны Ивановны и за охранение её любимой собаки получил при заключении Белградского мира в награду 3 000 рублей. Этот обедневший потомок знаменитого рода, известный под именем Квасника, был обвенчан в ледяном доме с калмычкою Авдотьею, по прозванию Бужениновой.
Карнович Е.П. Собрание сочинений в четырёх томах. Т.I. С. 485
Судьба Софьи решена
Что же делала Софья в то время, когда на пытках и казнях лилась кровь её приверженцев? После выдачи Шакловитого, на которой настояли стрельцы, – единственной надежды царевны – судьба её была решена. Пётр написал к старшему брату от Троицы о том, что «милостию божиею вручён нам, двум особам, скипетр правления, также и братьям нашим, окрестным государям, о государствовании нашем известно: а о третьей особе, чтоб быть с нами в равенственном правлении, отнюдь не вспоминалось. А как сестра наша царевна Софья Алексеевна государством нашим учала владеть своею волею, и в том владении, что явилось особам нашим противное, и народу тягости, и наше терпение, о том тебе, государь, известно. А ныне злодеи наши Федька Шакловитый с товарищи, не удоволяся милостию нашею, преступя обещание своё, умышляли с иными ворами о убийстве над нашим и матери нашей здоровьем, и в том по розыску и с пытки винились. А теперь, государь братец, настоит время нашим обоим особам богом вручённое нам царствие править самим, понеже пришли есми в меру возраста своего, а третьему зазорному лицу, сестре нашей, с нашими двумя мужескими особами в титлах и в расправе дел быти не изволяем; на то б и твоя, государя моего брата, воля склонилася, потому что учала она в дела вступать и в титла писаться собою без нашего изволения; к тому же ещё и царским венцом, для конечной нашей обиды, хотела венчаться. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас! Тебе же, государю брату, объявляю и прошу: позволь, государь, мне отеческим своим изволением, для лучшие пользы нашей и для народного успокоения, не обсылаясь к тебе, государю, учинить по приказам правдивых судей, а неприличных переменить, чтоб тем государство наше успокоить и обрадовать вскоре. А как, государь братец, случимся вместе, и тогда поставим всё на мере; а я тебя, государя брата, яко отца, почитать готов».
Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. С. 267–268
Когда все казни были совершены. Царь Пётр сообщил об этом Царевне и велел просить её покинуть дворец и удалиться в монастырь, который она приказала построить в версте (a un werst) или в итальянской полумиле [от города]. (Она приказала скоро привезти из Киева 800 монахинь, чтобы поместить их в этом монастыре, ибо она считала их более преданными её интересам, нежели её брату Петру, чьими подданными они стали только в 1666 г., когда княжество и город Киев были уступлены поляками московитам. Это благочестивые сёстры лишь по имени). Но, постоянно отказываясь сделать это, будучи не в силах на всю жизнь остаться в монастыре, откуда она с ловкостью вышла вопреки обычаю, она предпочла подумать о бегстве в Польшу. Когда Пётр узнал об этом, то приказал стрельцу командиру волей-неволей привести её в этот монастырь, перекрыть все пути и следить, чтобы никто не проник туда, что тот и исполнил. Два дня спустя царь Пётр вернулся в Москву, куда он въехал верхом. При этом не было ничего примечательного, кроме 18 000 стрельцов вооружённой стражи при нём. Четверть часа спустя появились в карете его мать и жена, и все вместе направились во дворец. Царь Иван вышел встретить своего брата на крыльцо. Они обнялись. Царь Пётр просил Ивана быть ему другом, и тот, кто отвечал ему от имени брата, заверил Петра в его дружбе. Каждый удалился в свои покои, и после этого об Иване упоминают только в заголовке грамот.
Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 158
Таков был конец регентства царевны Софьи, которая в течение нескольких лет была хозяйкой этой великой Русской империи…
Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 196
Сентября 12, четв. Сим вечером стрельцам объявили сказку, или декларацию, в которой, после милостивой благодарности за добрую службу, их уведомили, что жалованье будет им увеличено на рубль в год, а затем они были отпущены. Солдатам было объявлено то же.
Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 212
Для прекращения всяких сношений с ея сообщниками и приверженцами, пред монастырём поставлен был крепкий караул из потешных солдат Преображенскаго полка, над которыми тогда командовал комнатный стольник Князь Фёдор Юрьевич Ромодановский.
Снегирёв И. Историческое описание московскаго Новодевичьяго монастыря. М. 1885. С. 101
Однако ж, несмотря на стольких аргусов, едва не удалось царевне возбудить, при посредничестве только одной презренной нищей, обыкновенно сидевшей при самых часовых, опасный пожар междоусобной войны. Это была старуха, ежедневно приходившая за подаянием милостыни. Царевна, снискав себе расточительной своей щедростью её преданность, предложила ей более богатое вознаграждение, если она согласится ей помогать. И когда баба, увлечённая столь заманчивым посулом, обещалась в точности исполнять волю царевны и делать то, что она прикажет, и не делать того, что было бы ей противно, то София объяснила, что под видом обыкновенной милостыни станет давать ей цельный хлеб, который старуха должна непременно отнести стрельцам и дождаться от них ответа. В хлебе спрятано было письмо, в котором София обещала стрельцам безопасность и сильную свою помощь их похвальным предприятиям. Она призывала их двинуться на монастырь, перебить караульных, если они решатся на сопротивление, так как дела уже в таком положении, что для дальнейшего успеха нужно начать борьбу кровопролитную. Мятежники воспользовались тем же средством, чтобы переслать свой ответ. Такого рода сношения всегда отправлялись благополучно, не возбуждая никакого подозрения в стражах.
Корб И.-Г. Дневник путешествия в Московское государство. С. 180
Царевна София Алексеевна, даже по заключении её в Девичий монастырь, старалась всегда тайно заводить бунты на державного брата своего, отлучившего её от правления Государством. Всяк понять может, сколь чувствительно было это его сердцу. Он неоднократно выходил из терпения, и в гневе своём предпринимал не раз лишить жизни свою сестру. Будучи в таком раздражении и исчисля все её на жизнь его покушения, великий Государь определил, было, совершенно избавиться от неё, как от главнейшего своего злодея. К утушению такого гнева и к отмене такового определения, стоило только Лефорту напомнить ему, что она ему сестра и что Туркам только свойственно обагрять руки в крови родных своих. И так, вместо казни, удовольствовался он только личным ей выговором и слезами её толико ещё смягчился, что заплакал и сам, и, выходя от неё, сказал Лефорту: «У неё великий разум, но жаль, что она так зла!».