– Хай, красотка! Как дела? – слышит она энергичный голос подруги.

– Хорошо, а ты чего в такую рань подскочила?

– Какая рань, мать? На время то глянь, обед уже, – воскликнула она. Аня перевела взгляд на часы и присвистнула. Был уже первый час.

–Ну, даешь, соня! – пожурила ее подруга. – Что делать собираешься?

–Пробежаться по магазинам.

– О, решила, наконец, облегчить кошелек своей суперзвезды?

– Нет, решила купить ему подарок на Новый год! – язвительно оборвала Аня, зная, что сейчас последует очередная лекция на тему того, что она наивная дура.

– Фу, как скучно, а я-то думала, ты образумилась…

–Не начинай.

–Ладно. Не против компании? Мне тоже своему надо что-нибудь прикупить, да и себе платье. Кстати, тебе бы тоже не помешало, все-таки такой мужик приедет, а ты… Ань, ты меня поражаешь просто!

– Отвали! – отмахнулась Аня, эти разговоры достали. – Давай, через час в ГУМЕ?

–Окей, встретимся у входа.

Через час Аня уже была на Красной площади и целовала Оксану в обе щеки.

– Ну что, начнем? – загорелись глазки подруги. Шопинг был ее страстью, как и у всех женщин. Аня кивнула. Несколько часов они бегали по территории в шестьдесят тысяч квадратных метров с вереницей бутиков известных мировых брендов одежды, обуви, украшений, а потом уставшие, но довольные завалились в кафе «Фестивальное».

– Мои ноги! – простонала Оксана, вытягивая их. Аня была с ней согласна. Они быстро сделали заказ и теперь рассматривали свои покупки. Аня купила скромные презенты девочкам, Оксане сразу же вручила палетку в форме клатча от Диор Гарден, на которую та часто посматривала, когда они были в парфюмерном магазине. В ответ получила сумасшедшие визги довольной подруги и сногсшибательное белье от «Виктория Сикрет» со словами:

– С наступающим, сетруля. Уверена, ты заставишь свою звезду гореть ярче елки! – расхохоталась она, Аня же закатила глаза.

Нет, ну что за человек?! В последнее время Оксана любила смущать подругу каверзными вопросами и шуточками, а порой, и бредовыми размышлениями, вот как сейчас:

– Анька, вот я тебе говорила, что у тебя должен быть самый лучший мужик? И видишь. Конечно, он – та еще скотина, но в кровати – то стопудово зверь! Знаешь, я, конечно, Костика люблю, но, если бы на меня взглянул такой самец, я бы даже не раздумывала. Хоть ты и не рассказываешь ни фига, а я по твоей довольной мордашке вижу, что секс с ним охрененный. Выбила, коза такая, страйк: и красивый, и богатый, и трахаль что надо, – Аня с шоком смотрела на Оксанку и думала, дать ей по башке, чтобы мозги на место встали или посмеяться.

– Да не смотри так, прикалываюсь же, – захохотала та и все-таки получила пакетом по голове. Они еще долго хохотали, а посетители с интересом поглядывали на веселых девушек, пока те не покинули кафе.

– Пойдем, я маникюр сделаю, а ты пока определишься, что купить своему ненаглядному, – потянула ее Оксана в салон красоты. Через десять минут Аня уже сидела на стуле в стиле Людовика ХVI. Первые полчаса она действительно раздумывала, что же подарить Маркусу, но так и не определившись, решила полистать журналы. Взяв первый попавшийся, начала листать и на странице светской хроники, словно током прошило, стоило увидеть яркий заголовок: «Маркус Беркет и Лорен Мейсон снова вместе! Страстное примирение самой яркой пары на вечеринке Jacob&Co!».

Аня сидела, чувствуя, как внутренности скручивает. Словно парализованная, она смотрела на фото, не в силах оторвать взгляд от целующейся на террасе пары. Оба невероятно красивы и одеты в черное, отчего казалось, будто слились не только их губы, но и тела. Ее рука по-хозяйски обнимала его за шею, а он крепко сжимал ее талию. У Ани же от боли руки тряслись и перед глазами все расплывалось, но она продолжала читать дальше. А дальше писали о том, что весь вечер они провели в компании друг друга: непринужденно беседовали и флиртовали.

Ане, как никогда, хотелось верить, что это очередная утка, однако фотографии были красноречивей слов. На одной из них Маркус ослепительно улыбался своей бывшей, ведя в танце. На другой Лорен целовала его в шею, а он что-то шептал в ответ.

Аня отшвырнула журнал, и лихорадочно обхватив голову, рассмеялась: громко, с надрывом, не обращая внимания на взгляды окружающих.

Вот и все… Вот она и дождалась. Знала ведь, что так будет, однако все надеялась на что-то. Хотела приручить его, ждала, все делала ради его скупой улыбки и ласкового взгляда черных глаз. Господи, какая же она жалкая, наивная дура. Горечь захлестывала, злость рвала на куски. Злость на себя, на него.

– Ань, в чем дело? – подошла Оксана, с беспокойством глядя на нее.

Аня продолжала тихо смеяться, хотя ей было так плохо, что хоть волком вой. Внутри поселилась какая-то пустота. И казалось, если сейчас она не сделает что-нибудь, то просто умрет. А сделать хотелось что-то такое глупое, дерзкое, и Аня даже знала, что… Однокурсники должны были завтра отмечать наступающие праздники в каком-то клубе. Она отказалась сначала, но теперь пойдет и не просто пойдет, оторвется по-полной, и, пожалуй, начнет прямо сейчас.

– Нормально все, – кивнула она на журнал и зло улыбнулась. Оксана поникла, хотела что-то сказать, но Аня остановила ее. – Не надо меня утешать. Все правильно, – усмехнулась она сквозь слезы. – Давай, лучше оторвемся, как следует в последний раз. Эй, ребятки, кто из вас займется мной?

Пока Оксана пребывала в шоке от такого поворота событий, к ним тут же подлетел администратор, интересуясь конкретными пожеланиями. Было только одно – пустить по ветру деньги Маркуса Беркета, чтобы хоть как-то реанимировать свое эго. Пусть мерзко, пусть грязно, пусть с чувством, будто она – шлюха, продающей свое тело за ништяки, но зато не эта расползающаяся внутри пустота.

Через несколько часов подруги вылезли из салона довольные, ухоженные и пьяные. В процессе наведения красоты было выпито несколько бутылок Моет Шандона, что изрядно подняло настроение, а результаты трудов первоклассных мастеров и вовсе сделали девушек счастливыми. Раньше Аня не верила, что косметические процедуры что–то меняют во внешности, но теперь видела в зеркале совершенно другое лицо: более яркое и цветущее, все достоинства которого были подчеркнуты. Маникюр, педикюр, уход за лицом и телом, услуги визажиста – все это придало лоск и ухоженный вид.

А дальше понеслось, словно в танце. Практичность и элегантность от Шанель, романтика и шарм от Диор, роскошь и экзотика от Гуччи и, конечно, сексуальность от Версаче. Облегающие ткани и глубокие декольте, наряды, демонстрирующие ее длинные ноги и открывающие спину. Узкие брюки, мини-юбки, корсеты, чулки и, конечно же, нижнее белье. Она хотела интриговать, хотела возбуждать, хотела притягивать. А если быть честной, то больше всего хотела соответствовать. Быть на одном уровне с женщинами из его мира – той, о которой хочется кричать, а не прятать. Сейчас ей не было стыдно, ей было слишком плохо.

Аня смотрела на кучу фирменных пакетов в своих руках и задавалась вопросом: неужели достаточно тряпки, чтобы падали к твоим ногам? Она хотела это знать и узнает. Сколько можно быть наседкой, которая всегда будет ждать и принимать его любого?

Нагруженные кучей пакетов ближе к ночи девушки прибыли в Анину квартиру. Оксана побоялась оставлять подругу в таком состоянии. И была права: Аня сама не знала, что сделает в следующую секунду. Чтобы забыться решили пить, точнее, решила Оксана, а Аня лишь безразлично согласилась. После оглушительной эйфории настало какое-то глухое разочарование, сожаление и пустота.

В самый разгар их попойки зазвонил ее телефон, Аня ответила, не глядя. Она и подумать не могла, что он станет позвонить. Поэтому, когда раздался его голос, растерялась и сбросила звонок.

Слишком страшно было услышать это очевидное, унизительное «прощай».

«Нет, не сейчас, не готова, не хочу! Да и зачем что-то говорить, все ведь и так ясно. Пусть лучше исчезнет, как тогда. Или что, решил уважение проявить? Да пошел ты, козел! Не о чем нам с тобой говорить!» – это была пьяная истерика. Безумная, болезненная, на грани смеха и слез. Телефон продолжал звонить, усиливая раздражение и отчаянье. Истерика прекратилась только под утро, когда девушки осушили две бутылки мартини и забылись мертвецки-пьяным сном под трель Аниного телефона.

Следующий день, а точнее, вечер встретил их немилосердно, но Аня даже была рада: физическая боль притупляла ту, что разрывала где-то в районе груди.

На телефоне куча пропущенных звонков и столько же сообщений, но она удалила их, не читая. Слез не было, был холод и пустота, хотелось снова забыться. Ревность, горечь и боль отравляли своим ядом.

Аня действовала, словно робот: душ, макияж, прическа, черный кружевной корсет, трусики в тон и телесного цвета чулки. Коротенькое, черное платье от Версаче, со вставками из сетки у груди и пупка, едва прикрывающее резинку чулок, кожаные ботфорты на высоком каблуке. Аня довершила свой образ шикарной шубкой из соболя от Фенди. Когда Оксана увидела ее во всей красе, то чуть в обморок не упала.

– Ань, я просто в ахере! Ты великолепна, детка. Да эта Мейсон – просто тухлая вобла по сравнению с тобой! – восторгалась подруга, пытаясь ее поддержать.

Аня усмехнулась и благодарно кивнула, однако легче от столь лестной оценки не стало. Выбрал –то он «тухлую воблу», а не ее.

Через полчаса Аня на такси отправилась в клуб к однокурсникам; забываться, лечить втоптанную гордость, приводить себя в чувство.

На входе ее встретил Андрей. Когда он ее увидел, то присвистнул, глаза восхищенно загорелись.

– Ты невероятна!

Аня невесело улыбнулась и прошла внутрь. Отношения с Андреем, несмотря ни на что, оставались дружескими: они всегда были вместе в университете, часто болтали по телефону и иногда даже гуляли. Им было легко вместе, он был ее тихой гаванью и отдушиной, после бури под названием Маркус Беркет. Однако сейчас Аня посмотрела на него, как на мужчину, пытаясь решить для себя что-то, но так и не смогла. Весь вечер она пила, танцевала, ловила на себе раздевающие взгляды мужчин. Она не стеснялась быть сексуальной, но только один взгляд мог заставить ее дрожать. Это бесило и причиняло боль, она хотела вырвать эту проклятую зависимость.

Ближе к трем ночи пьяная она засобиралась домой, чувствуя, что с нее хватит. Эти жалкие попытки забыться бесполезны.

Андрей вызвался проводить до дома, и она не стала отказываться, хоть и понимала, что поступает неправильно и по отношению к Андрею, и к себе, и даже к этой блудливой скотине.

– Анют, что-то случилось? – спросил Андрей, когда они вышли из такси.

– С чего ты взял, все прекрасно, – холодно улыбнулась Аня, останавливаясь перед домом, она уже начала трезветь.

– Я же вижу, – подошел он почти вплотную и обдал горячим дыханием. Ее затрясло, ощущение было странным и неприятным, но она отмахнулась от него. Ее вдруг захотелось все же сравнить, но было страшно разрушать даже те малые крохи, что остались. В конце концов, кому нужна эта глупость? Только ей будет хуже.

– И что же ты видишь? – прошептала она. Но вместо ответа его губы прижались к ее, чужой язык так медленно и нежно проник в рот, что она на мгновение задохнулась, а после поняла, что ничего не чувствует, все – не то.

Но осмыслить до конца происходящее не удалось, Андрея вдруг резко оторвало от нее, и она, словно в замедленной съемке, смотрела, как он падает. Тут же рядом с ним возникла высокая черная тень и со всей силы ударила в живот, а потом еще и еще. Аню накрыл ужас, не понимая, что делает, она кинулась к Андрею, пытаясь помочь.